ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Еще раз прошлись по встрепанному меху бордовые сапоги шагреневой кожи с
модными кисточками на голенищах -- и дверь закрылась за Придатком Абу-
Салима.
Шешез поворочался, устраиваясь в более наклонном положении, и с интересом
глянул на нас.
-- Что замолчали, гордость Кабира? -- весело бросил Шешез со стены, и мне
показалось, что веселость ятагана неискренняя. Опять спорите? Я к вам за
советом пришел, а вы все что-то делите...
-- За советом, как правитель фарр-ла-Кабир, или за советом, как мой вечный
соперник в рубке, ятаган Шешез?
Нет, Гвениль положительно не умел соблюдать никаких приличий! Ему
хорошо, он в Кабире в гостях, а не в вассальной зависимости... правда,
зависимость моя больше на словах, а Гвен сидит в столице лет на сорок дольше
меня, и домом своим давным-давно обзавелся, и семьей обзавестись заодно
хотел, да отказали ему, грубияну двуручному...
-- Как тот и другой сразу,-- помрачнев, ответил ятаган.
-- А в каком важном деле совет требуется? -- Махайра слегка шевельнулся и
концом клинка успокаивающе тронул Гвениля за массивную крестовину.
-- Турнир хочу отменить.
-- Что? -- хором вскрикнули мы втроем.-- Почему?!
-- Потому что боюсь,-- оборвал нас Шешез.
Признание его прозвучало сухо и веско, заставив поверить в невозможное:
ятаган фарр-ла-Кабир, племянник Фархада иль-Рахша, чего-то боится!
-- Знаете, небось, что ночью на улице Сом-Рукха произошло? Мне утром
донесли, только слухи -- они моих гонцов быстрее...
-- Знаем,-- проворчал Гвениль.
-- Слышали,-- отозвался Махайра.
-- Кто это был? -- вместо ответа спросил я, не уточняя, кого имею в виду:
убитого или убийцу.
-- Шамшер Бурхан ан-Имр, из сабель квартала Патайя. А убийца... ну, в общем,
под подозрением...
Он все не мог договорить, и когда наконец решился, то вид у Шешеза был
такой, словно он сам себе удивлялся.
-- Под подозрением -- Тусклые.
Это было равносильно тому, что сказать: "Под подозрением ночной ветер."
Или: "Подозревается призрак Майского Ножа". Или еще что-нибудь в этом же
духе...
По позе Гвениля было хорошо видно, как относится прямолинейный эспадон к
такому, мягко говоря, странному заявлению. А вот Махайра внезапно
оживился и с интересом ожидал продолжения.
А я понимал, что не зря Шешез вчера приходил ко мне в гости, и не зря сейчас
он перестал ломать комедию и заговорил всерьез.
Поросший лесом Лоулез -- родина Гвениля и его братьев -- где на редких
холмах возвышаются сумрачные замки с пятью сторожевыми башнями, или
масличные рощи Кимены, где жили родичи Махайры -- в Мэйлане уже успели
забыть, забыть и снова вспомнить то, о чем Лоулез и Кимена только сейчас
начинали узнавать. Да и сам Кабир был все-таки поближе к Мэйланю -- я имел
в виду близость скорее духовную, чем простое количество верблюжьих
перегонов -- и поэтому Шешез сумел решиться...
Ладно, пару часов назад я согласен был поверить, что Фархад иль-Рахш мог
застать времена Диких Лезвий. Но многие ли поверят мне, если я заявлю во
всеуслышание, что я много лет тому назад бежал из Мэйланя, повинуясь
велению старейшин, решивших спасти молодежь от Тусклых?!
Бежал вместе с Да-дао-шу, вместе с яростными Сизыми Лепестками, вместе с
единственным наследником Орлиного Когтя крюком Цзяньгоу! Бежал,
оставляя за собой старейшин Высших родов Мэйланя, которые силой отослали
нас -- свою надежду на возрождение в случае поражения!
Нет -- в случае того неясного, что гораздо хуже поражения... потому что кто
поверит? Никто... Даже я -- я ведь и тогда не верил, хоть и послушался, и
сейчас... страх это, а не вера.
-- Что ты знаешь о Тусклых, Высший Мэйланя Дан Гьен? -- тут же спросил
Шешез, подметивший мое состояние.
И уже другим звоном:
-- Расскажи, Единорог... пожалуйста...
И я заговорил.
-- Никто достоверно не знает, как рождается Тусклый клинок, или как
родившийся Блистающим становится Тусклым. Иные говорят, что когда
ломается и погибает Блистающий, то перековывают его в тайных кузницах и
закаливают в крови зверя дикого, зверя домашнего и в крови Придатка, не
достигшего совершеннолетия. И тогда возрождается Блистающий, но дик нрав
его, а клинок тускл и горяч. А еще говорят, что Блистающий, вкусивший плоти
Придатка по третьему разу -- будь то умысел или недомыслие -- тускнеет в
течение полугода, но если примет он участие в пяти честных Беседах и двух
турнирах с сильнейшими себя, то вновь заблестит он и отвыкнет от вкуса
запретного. Разное говорят и о разном молчат... Слышал я, что даже
новорожденный Блистающий прямо при закалке потускнеть может, если в
смесь глины, речного песка и угольной пыли подмешать пепел от сожженного
Придатка, умершего до того не своей смертью...
Я остановился и некоторое время молчал, глядя в огонь очага. Редкие язычки
пламени выстреливали вверх горячими жадными клинками...
-- Ничего я не знаю о Тусклых,-- глухо прозвенел я.-- Ничего. Я ведь из
Мэйланя совсем молодым уехал... а молодые -- они глупых стариков слушать не
любят. Вот и я -- слушался, а не слушал.
-- Как это ничего?! -- возмутился Махайра.-- А это?..
От волнения он стал несколько косноязычным.
-- Он прав,-- отозвался со стены Шешез.-- Это не знание. В это можно лишь
верить. Или не верить.
Гвениль слегка шелохнулся, срезав клок шерсти с барсовой шкуры, на которой
лежал, и вновь замер.
-- Я не верю,-- холодно заявил он.-- Глупости все это! Тусклые, теплые... Ни
один Блистающий не станет умышленно портить Придатков! Ни разу не
слышал о таком и сейчас тоже не намерен!..
-- Стали,-- коротко лязгнул Шешез Абу-Салим.-- В Хаффе стали, и в Дурбане
стали... И в Кабире. И, как я понял, в Мэйлане тоже. Я -- верю.
-- А я не знаю,-- честно сказал Махайра.-- Не знаю, и все тут. А ты, Единорог?
-- Я не верю,-- ответил я и, после долгой паузы, закончил.-- Я уверен.
3.
...-- Шешез Абу-Салим фарр-ла-Кабир...-- Махайра словно пробовал на изгиб
прочность этого имени.-- А почему ваше величество пришли за советом именно
к нам троим? Или все-таки только...
По-моему, Кресс и меня хотел сперва назвать полным именем. Но нет,
напускная официальность слетела с него, и Жнец просто закончил:
-- Или все-таки только к Единорогу?
Шешез ответил не сразу. А когда ответил...
-- Махайра Кресс Паллатид из Высших левой ветви Омелы Кименской, по
прозвищу Бронзовый Жнец -- я пришел за советом к вам троим. К тебе, к
Высшему эспадону Гвенилю Лоуэзскому, известному в Кабире как Рушащяяся
Скала, и к Высшему Мэйланя прямому Дан Гьену, более прославившемуся под
прозвищем Мэйланьский Единорог. В Кабире погиб Блистающий. Вы хорошо
расслышали то, что я сказал?
Ятаган умолк, давая нам осознать всю никчемность наших титулов перед
случившимся, и спокойно продолжил:
-- У остальных Высших, с которыми я разговаривал сегодня до вас, мнения
разделились поровну.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142