ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ



науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- три суперцивилизации --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Скошенное поле
Роман
(серб.хор)

ПОКОШЕНО ПОЛЕ
КОНЕЦ И НАЧАЛО

Каждый раз, когда Ненада Байкича водят на допрос, всю дорогу от тюрьмы до канцелярии следователя он должен идти пешком, в наручниках. Идет он быстро, надвинув шляпу на глаза, но прохожие все же понимают в чем дело, останавливаются, смотрят, качают головами: «Так, так... еще одним злодеем меньше на свободе». Некоторые забегают немного вперед, чтобы лучше его рассмотреть. Многие сочувствуют: «Такой молодой!» А иные злорадствуют: «Приличный молодой человек, хорошо одет, и... все-таки попался».
В парке играют дети. Через этот парк Ненад Байкич провожал Александру Майсторович.
— Направо,— раздается команда сопровождающего его унтер-офицера.
Байкич сворачивает в улицу. А там, дальше,— огромные ворота, темные коридоры, унылые фигуры вдоль стен, множество дверей, рабочий кабинет, стол, стулья.
— Садись!
Руки свободны. Байкич машинально хрустит суставами.
Следователь молодой. Умное и открытое лицо. Способный, добросовестный. Но в деле Байкича ему не все ясно. Он чувствует к нему симпатию, как будто они старые знакомые. И все же чего-то понять не может — или не умеет. Он предлагает Байкичу сигарету. Дает закурить (надо же войти в доверие), потом сам закуривает. Берет стул и садится рядом. Их больше не разделяет стол. Совсем как два приятеля. Даже по годам. Окно открыто. Рдеют увядающие листья старого каштана.
Байкич внимательно просматривает газеты. Следователь наблюдает за ним. Виновность его очевидна и доказана. Байкич сознался, дело могло быть уже закончено, но следователь не спешит — практика еще не превратила его в автомат, соблюдающий букву закона. Он хочет понять Байкича, выяснить побуждения, которые им руководили. Но это задача трудная. Чтобы узнать
человека, недостаточно понять его поведение при совершении преступления, недостаточно проследить его поступки за ближайшие перед этим дни или недели, ибо нельзя всего объяснить одним сопоставлением фактов. Следователь должен помнить, что человеческая личность не есть нечто неизменное на данном отрезке времени. А прежде всего ему нужно было бы иметь совсем другое представление о мире. Но он изучал право, а это прежде всего наука об установленных взаимоотношениях людей, а не наука о мире. Право рассматривает мир лишь с точки зрения поступков людей, а самих людей — с точки зрения статей закона. Мир — величина постоянная, так же как и человек, и законы в момент их применения — тоже величина постоянная: все однородные преступления подлежат одинаковому наказанию, хотя они и совершены разными людьми. И напрасно чувство справедливости восстает против такого закона: законы издаются законодательной властью, и они действительны, а то, что сама законодательная власть является результатом столкновения общественных сил, это уже другой вопрос. Главное, все надо подогнать под статьи и случаи, которые были предусмотрены еще свыше сорока лет назад. Формы жизни меняются, наука о человеке идет вперед, но все это не имеет значения. Напрасно следователь, как человек, испытывает смятение,— все относительно него предусмотрено и заранее решено: если для преступника существует закон, то для следователя существует судопроизводство. Судопроизводство сильнее его. Оно точно определило, что должен и имеет право делать следователь. Он одновременно и следователь и обвинитель. Его интересуют только факты, которые подкрепляют обвинение. Он должен подметить моменты, когда подсудимый краснеет (одна шестая доказательства), бледнеет (еще одна шестая), когда он в замешательстве начинает сам себе противоречить, и вытянуть из него слово за словом признание в своей виновности. Защита вне его компетенции, а поэтому его совесть может оставаться совершенно спокойной,— ведь он всего лишь слуга закона. Он не виноват, что судопроизводство, которое ему поручено, похоже на инквизицию. И что живет он в 1925 году.
Следователь хочет как будто понять Байкича, а на самом деле он бессознательно старается возможно лучше обосновать обвинение. Потому что он не только добросовестен, но и честолюбив. Он хочет, чтобы его обвинение было юридически безукоризненным, подкрепленным вескими доказательствами. В деле Байкича он догадывается о мотивах. Но, чтобы убедиться в них, надо отрешиться от судопроизводства. Он колеблется: преднамеренно или нет? Здоров Байкич или болен? И, пока тот просматривает газеты, он осторожно нащупывает почву.
— Ваш адвокат ходатайствует об отправке вас в психиатрическую больницу.
— Почему? — Байкич поднимает голову.
С минуту они смотрят друг на друга.
— Он утверждает... как бы это сказать?., что у вас нервы не в порядке.
Байкич улыбается. И этот, бедняга! Не знает, на чем строить защиту. Спокойно он отвечает:
— К сожалению, я не сумасшедший. Я сознавал и сознаю все свои поступки.
— И тем не менее не раскаиваетесь, что могли двоих лишить жизни!
Произнося слово «жизнь», следователь разумеет его юридическое значение.
— Нет. Не раскаиваюсь. Я понимаю, что мой поступок сам по себе бессмыслен и ничего на свете изменить не может. И все-таки я не раскаиваюсь.
— И если бы вы снова очутились в подобных обстоятельствах, вы бы опять стреляли?
— Неужели вы полагаете, что зайцу, пойманному в капкан, доставляет удовольствие бросаться в пасть гончим собакам? — Байкич подумал немного.— Испытывали ли вы когда-нибудь отчаяние? Безысходное, тупое отчаяние? Вот... такое отчаяние, какое охватывает одинокого человека. Человека, который не ощущает рядом с собой дыхания других людей, их тепла, который живет для себя и в себе.— Байкич снова погружается в раздумье.— Или так, если хотите: неверно, что человек рождается только раз. Он рождается беспрестанно... умирает и рождается. В жизни он руководствуется известными убеждениями, стремится к определенным целям; потом эти убеждения внезапно рушатся, цели изменяются, человек продолжает ходить, есть, спать, но он мертвый, это труп, сохраняющий только видимость жизни... Вы меня понимаете? Иногда человек отчаянно защищается, чтобы, не умереть, хотя бы и такой, кажущейся смертью, потому что не видит, как бы он мог снова родиться. Что-нибудь в этом роде.
Следователь ждет, чтобы Байкич перед ним рас
крылся, а Байкич и сам себе еще не ясен. Оба блуждают в потемках. Но в то время как Байкич чувствует, что уже выходит из окружающего мрака, следователь считает, что обвиняемый, хоть и образованный человек, принадлежит к разряду послевоенной молодежи, неуравновешенной, анархической, а значит, нездоровой. Но не безответственной. Нет, Байкич отвечает за свои поступки. Однако он не думает раскаиваться. По-видимому, это больше всего и беспокоит следователя.
— А известно ли вам, что господин Миле Майсторович может потерять способность владеть левой рукой?
— Да он не работает и никогда не будет работать своими руками, ни левой, ни правой. За него работают шестьсот пар чужих рук.
Следователь хмурится. Его благорасположение к Байкичу исчезает. Цинизм ему претит. Ему внушили, что это отличительная черта людей неисправимых, закоренелых преступников.
— Готовы ли вы повторить эти слова в присутствии делопроизводителя?
— А почему же нет? Я с вами не играю в прятки. Только, прошу вас, разрешите мне еще побыть вот так, одному.
— Вы этого не заслуживаете своими ответами. Ну уж так и быть. Еще раз даю вам возможность поразмыслить обо всем как следует. Чем откровеннее вы будете со мной, тем легче вам будет на суде и тем мягче будет приговор.
Следователь говорит это, прекрасно зная, что все сказанное Байкичем он постарается использовать для более полного, неопровержимого обвинения. О самом приговоре он не думает. Его дело — составить обвинение, этого требует судопроизводство, согласно которому он должен поступать. Но такова сила формул: хотя все это ему известно, в ту минуту он верит — и совесть у него спокойна,— что он желает Байкичу добра. И возможно, где-то в глубине души он этого и желает. Следователь снова предлагает закурить. И еще раз перебирает в памяти объяснения Байкича: стрелял, вероятно, с целью помешать встрече Андрея с Миле Майсторовичем; кровь бросилась ему в голову, когда он услышал смех Майсторовича, смех этот вызвал раздражение; все последние дни он почти не спал; возможно, наконец, он стрелял, желая освободиться от чувства собственной неполноценности — чувства, которое его мучит и преследует с самого детства. Все это прекрасно, но что бы получилось, если бы каждый, испытывающий это унизительное чувство неполноценности, стал стрелять в других, дабы от него избавиться? Если бы стали стрелять все, для кого невыносим чужой смех? Все это не имеет никакого отношения к праву, юридически это нельзя обосновать.
Байкич молчит. Следователь начинает терять терпение. Неожиданно спрашивает:
— О чем вы сейчас думаете?
— О механизме общественного строя,— отвечает Байкич, помолчав немного.— О том, что получится, когда общественный механизм сойдет с рельсов, в каком направлении тогда будут действовать его силы.
— Не понимаю.
Байкич показывает на заголовки газет, именующие его преступником. Колеблется слегка, потом говорит:
— Да и вы сами... вы очень любезны со мной, но ваши усилия все время направлены лишь на то, чтобы всесторонне раскрыть мое «преступление». И в то же время вы упорно закрываете глаза на другие преступления. На преступления Миле Майсторовича и его отца, на преступления господина Деспотовича и его «Штампы», на преступления целого ряда людей.
— Что за вздор вы говорите! — Следователь сидит весь красный.— Вы нарушили законность, и вам предъявлено обвинение, тогда как эти господа... впрочем, я исполняю свои обязанности в рамках закона.
— Я и не сомневаюсь в вашей честности... Я только думаю об этих рамках.
— Но дело не в них, а в том преступлении, которое вы совершили, вследствие чего вам и предъявлено обвинение.
Следователь звонит. Он опять сидит за столом. Делопроизводитель занимает свое место. Следователь допрашивает Байкича о его связи со Станкой Дреновац.
— Что это было, просто дружба? Часто ли вы встречались? Ходили куда-нибудь вдвоем? Бывали ли у Андрея Дреноваца и его дочери?
— На эти вопросы я не желаю больше отвечать. Я уже все сказал по этому поводу.
— Подсудимый отказывается отвечать на вопросы, касающиеся его связи со Станкой Дреновац.
— Почему вы употребляете слово «связь»? Никакой «связи» не было.
— Я вам запрещаю задавать мне вопросы. Кто из нас двоих допрашивает?
Байкич затихает. Допрос продолжается. Ко всей этой комедии он начинает относиться с полнейшим безразличием. Он не понимает, что еще нужно от него следователю. Наконец, и следователь начинает чувствовать усталость. Пора кончать! Да и главные пункты, на которых будет построено обвинение, для него уже ясны. Общество, являющееся объединением людей, покоится на уважении к действующим законам. Микробы послевоенной анархии надо уничтожать, пока это еще только единичные явления, чтобы они не превратились в повальную болезнь. У этой недоучившейся молодежи нет идеалов, она материалистична, неуравновешенна, аморальна, мстительна... Да, для следователя ясно: все, что говорит Байкич,— лишь ловкая защита. В сущности дело очень просто: месть уволенного сотрудника, у которого директор отбил любовницу! Как это ему раньше не пришло в голову!
— Когда вы были уволены?
— Я не был уволен.
— Да, да...— Следователь усмехнулся.— Сколько дней вы не заходили в редакцию до происшествия?
— Пять... или шесть. Точно не помню.
— И что вы делали в это время?
Байкич смущается. Старается в третий раз объяснить случай с Деспотовичем.
— Я хотел, чтобы хоть кто-нибудь меня защитил, помог мне.
— А... кроме этого? Вы никуда не ездили?
— Ездил, в Руму.
— Зачем?
— Встретить одного человека.
— Кого?
Байкич молчит.
— Лучше будет, если вы признаетесь. Не ездили ли вы... вы же угрожали редактору газеты господину Бурмазу?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77
Загрузка...

науч. статьи:   происхождение росов и русов --- политический прогноз для России --- реальная дружба --- идеологии России, Украины, ЕС и США
загрузка...