ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

 


- Значит, вы раньше потеряли зрение, а потом уже заблудились, потому что дорога через волок, шириной, по крайней мере, в две сажени, просторней, пожалуй, чем лондонское шоссе, и шире дороги перед самим королевским дворцом.
- Мы не будем оспаривать достоинства военной дороги, - с улыбкой возразил Хейворд, ибо, как, наверное, догадался читатель, это был он. - Полагаю, в настоящую минуту достаточно сказать вам, что мы доверились проводнику-индейцу, который обещал провести нас ближайшей, хотя и очень глухой тропинкой. Но оказалось, что он плохо знал ее, и теперь совсем непонятно, где мы очутились.
- Индеец, заблудившийся в лесу? - сказал охотник и с сомнением покачал головой. - Он заблудился в такое время, когда солнце жжет вершины деревьев, а ручьи полны до краев, когда мох каждой березы может сказать, в какой стороне неба загорится вечером северная звезда? Леса полны оленьих троп, которые сбегают или к рекам, или к соляным ямам, - словом, к местам, известным каждому. Кроме того, и гуси не все еще улетели к канадским водам. Странно, необыкновенно странно, что индеец сбился с пути между Хорикэном и излучиной реки! Не мохок ли он?
- По рождению нет, хотя это племя приняло его к себе.
Мне кажется, его родина севернее и он принадлежит к индейцам, которых вы называете гуронами.
- У-у-ух! - в один голос вскрикнули краснокожие товарищи белого охотника.
До сих пор они сидели неподвижно и, по-видимому, бесстрастно относились ко всему происходящему, но в эту минуту могикане вскочили: удивление, видно, взяло верх над их выдержкой.
- Гурон? - повторил суровый разведчик и снова, не скрывая недоверия, покачал головой. - Это предательское, вороватое племя. Гурон остается гуроном, кто бы ни принял его к себе. Никакими средствами вы ничего не сделаете из него, он всегда останется трусом и бродягой. Раз вы отдали себя в руки одного из этих людей, надо только удивляться, что он еще не заставил вас наткнуться на целую шайку.
- Этого нечего бояться, так как форт Уильям-Генри всего в нескольких милях "от нас. Кроме того, вы забыли, что наш проводник теперь мохок, что он служит нашей армии и стал нашим другом.
- А я говорю вам, что тот, кто родился гуроном, гуроном и умрет, - уверенно ответил Соколиный Глаз. - Мохок!.. Если хотите видеть честных людей, ищите их среди могикан или делаваров. Да. Они честно дерутся, хотя не все из их племени соглашаются идти в бой, так как многие позволили макуасам превратить себя в слабых женщин. Но уж если они дерутся, то это настоящие воины.
- Довольно об этом! - нетерпеливо заметил Хейворд. - Я не буду здесь собирать сведения о хорошо знакомом мне человеке, который совершенно неизвестен вам. Вы еще не ответили на мой вопрос: на каком расстоянии мы находимся от главного отряда, расположенного в форте Эдвард?
- Это зависит от того, какой проводник поведет вас. А на таком коне, как ваш, можно покрыть это расстояние между восходом и заходом солнца.
- Я не хочу тратить слова попусту, - сказал Хейворд, подавляя свое недовольство и продолжая разговор в более миролюбивом духе. - Если только вы скажете мне, сколько миль осталось до форта Эдвард, и согласитесь проводить нас туда, вы получите вознаграждение за труды.
- А кто поручится, что, сделав это, я не провожу врага и шпиона Монкальма в наши укрепления? Не всякий говорящий по-английски - честный и верный человек.
- Если вы действительно служите разведчиком, то, конечно, знаете шестидесятый королевский полк?
- Шестидесятый? Как не знать! Не многое скажете вы мне об американских сторонниках короля, чего я сам не знал бы, хотя на мне и не красный мундир, а охотничья куртка.
- Тогда, значит, вам известно имя майора этого полка…
- Майора? - прервал его Соколиный Глаз и выпрямился с видом человека, гордящегося своей репутацией. - Уж если в колониях есть человек, знающий майора Эффингэма, то он перед вами.
- В шестидесятом полку не один майор. Эффингэм - старший из них, а я говорю о самом младшем, о том, который командует гарнизоном форта Уильям-Генри.
- Да-да, слыхал, что это место занял какой-то молодой и богатый джентльмен из южных провинций. Но он слишком молод для такого поста, не следовало поручать начальство над седеющими людьми юному офицеру. А между тем, говорят, он отлично знает свое дело и очень храбр.
- Кто бы он ни был, что бы ни говорили о нем, он теперь разговаривает с вами, и, конечно, вы не должны опасаться его.
Разведчик с удивлением посмотрел на Хейворда, потом, сняв шляпу, ответил тоном менее самоуверенным, но все же выражавшим сомнение:
- Я слышал, что один отряд должен был сегодня утром выступить из форта Эдвард к озеру.
- Вам сказали правду. Но я выбрал кратчайшую дорогу и доверился опытности того индейца, о котором уже упоминал.
- А он обманул вас и потом бросил?
- Он не сделал ни того, ни другого - во всяком случае, второго, так как он находится здесь.
- Хотелось бы мне взглянуть на этого человека! Если он настоящий ирокез, я узнаю его по хитрому взгляду и по раскраске, - сказал разведчик. Пройдя мимо лошади Хейворда и клячи псалмопевца, около которой уже примостился сосать молоко жеребенок, он двинулся вдоль кустов и вскоре подошел к девушкам, с нетерпением и некоторой тревогой ожидавшим конца переговоров.
Позади Коры и Алисы стоял индеец-скороход; прислонившись к дереву, он бесстрастно встретил впившийся в него взгляд разведчика. Лицо индейца выражало такую мрачную свирепость, что невольно внушало чувство страха. Удовлетворенный своим осмотром. Соколиный Глаз отошел от краснокожего, остановился на мгновение, любуясь красотой девушек, и радушно ответил на улыбку и ласковый кивок Алисы, затем подошел к лошади псалмопевца, кормившей своего жеребенка, с минуту смотрел на ее всадника, напрасно стараясь угадать, кто он, и наконец, покачав головой, снова вернулся к Дункану.
- Минг всегда останется мингом, и ни мохоки и никакое другое племя не изменят его, - сказал он, занимая свое прежнее место. - Если бы вы были одни и согласились отдать в жертву волкам вашего благородного коня, я в один час довел бы вас до форта Эдвард, потому что эта крепость находится всего на расстоянии часа пути отсюда. Но с вами женщины, для которых такой переход невозможен.
- Почему? Правда, они устали, но могут проехать еще несколько миль.
- Немыслимо, - повторил разведчик. - После того как стемнеет, я и мили не прошел бы с этим скороходом, хотя бы за то мне обещали лучшее ружье во всех колониях. Здесь, в чаще, скрываются ирокезы, и ваш мохок слишком хорошо знает, где прячутся они, чтобы я согласился пуститься с ним в путь.
- Неужели? - сказал Хейворд, наклоняясь вперед и понижая голос почти до шепота. - Сознаюсь, у меня тоже явились некоторые сомнения. Правда, я старался скрыть их и притворялся спокойным, но я делал это только для успокоения моих спутниц. Потому-то я не позволил индейцу идти вперед, а заставил его следовать за нами.
- С первого же взгляда видно, что это обманщик, - сказал охотник, притронувшись пальцем к носу в знак предостережения. - Вон этот вороватый минг прислонился к стволу молодого клена, там, за кустами, правая нога мошенника приходится на одной линии со стволом… - Соколиный Глаз многозначительно дотронулся до своего ружья. - Я могу попасть в него между щиколоткой и коленом, и после этого он, по крайней мере, на месяц лишится возможности двигаться. Подойти ближе нельзя: хитрая тварь заподозрит меня и кинется в кусты, как испуганный олень.
- Нет-нет, это не годится. Может быть, он ни в чем не виноват, и мне не хочется, чтобы вы ранили его. Хотя если бы я вполне удостоверился, что он предатель…
- Ну, в этом нечего сомневаться: ирокез всегда готов изменить и обмануть, - сказал Соколиный Глаз. Говоря это, он вскинул ружье и навел его дуло на Магуа.
- Погодите, - остановил его Дункан, - не стреляйте. Придумайте какой-нибудь другой способ от него избавиться, хотя я имею основание предполагать, что негодяй обманул меня.
Соколиный Глаз отказался от намерения перебить ногу индейцу-скороходу; он на минуту задумался, потом сделал рукой знак своим друзьям-могиканам, которые тотчас же подошли к нему. Все трое вполголоса заговорили на делаварском наречии. С серьезным выражением они сосредоточенно и тихо совещались о чем-то. Судя по движениям рук белого охотника, который часто указывал в сторону поднимавшегося над кустами молодого деревца, он, очевидно, говорил о предателе.
Его товарищи скоро сообразили, чего он ждет от них, и, отложив свои ружья, исчезли в чаще. Один пошел направо, другой - налево. Они прятались в чаще и скользили в кустах совершенно бесшумно.
- Теперь вернитесь к вашим спутницам, - обращаясь к майору, сказал Соколиный Глаз, - и заговорите с индейцем. Могикане схватят его, не попортив даже раскраски.
- Нет, - гордо ответил Дункан, - я сам хочу его схватить.
- Ну скажите, что сделаете вы, сидя на лошади, когда вашим противником окажется индеец, скользящий среди кустов?
- Я сойду с коня.
- А вы думаете, что, увидав, как вы освобождаете из стремя одну ногу, он будет терпеливо стоять и дожидаться, чтобы вы спрыгнули на землю? Всякий, кто вступает в эти леса и собирается иметь дело с туземцами, должен перенять обычаи индейцев, если желает удачи… Итак, вперед! Заговорите с этим злодеем и сделайте вид, будто вы считаете его верным другом.
Хейворд согласился подчиниться, чувствуя сильное отвращение к делу, которое ему предстояло выполнить. Однако с каждой минутой в нем усиливалось сознание опасности, которая нависла над его спутницами из-за их доверчивости. Солнце село, и сгустившиеся тени придавали лесу мрачный вид. Очертания деревьев расплывались, и тьма ясно напоминала Дункану, что приближались часы, в которые дикари совершали свои самые кровавые деяния-деяния мести или вражды. Эти опасения заставили Хейворда расстаться с Соколиным Глазом. Разведчик немедленно завязал очень оживленный и громкий разговор с певцом, который так бесцеремонно присоединился с утра к маленькому обществу. Проезжая мимо девушек, Дункан бросил им несколько ободряющих слов и с удовольствием заметил, что они бодры, несмотря на усталость, и что остановка не встревожила их. Сказав Коре и Алисе, что ему нужно переговорить с индейцем о дальнейшей дороге, Хейворд пришпорил своего коня и снова натянул поводья, когда благородное животное очутилось в нескольких ярдах от Магуа, все еще стоявшего подле дерева.
- Вот, Магуа, ты сам видишь, - начал Хейворд, стараясь говорить спокойным и дружеским тоном, - наступает ночь, а до форта Уильям-Генри не ближе, чем было, когда на восходе солнца мы выходили из лагеря генерала Вебба. Ты сбился с дороги, да и я оплошал. К счастью, мы столкнулись с охотником - слышишь, он разговаривает с певцом, - с охотником, который хорошо знает все оленьи тропы, все дорожки глухого леса и обещает проводить нас в такое место, где мы в безопасности отдохнем до следующего утра.
Блестящие глаза индейца впились в лицо Хейворда, и он спросил на ломаном английском языке:
- Он один?
- Один? - с легким колебанием повторил Дункан, с трудом заставляя себя сказать неправду. - О, не совсем один, Магуа: ведь с ним мы, его спутники!
- В таком случае Хитрая Лисица уходит, - произнес индеец и хладнокровно поднял с земли свою сумку. - С бледнолицыми останутся только люди их племени.
- Хитрая Лисица уходит? Но кого ты называешь Хитрой Лисицей, Магуа?
- Это имя дали Магуа его канадские отцы, - ответил скороход, и по его лицу было заметно, что он гордится данным ему прозвищем. - Для Хитрой Лисицы, когда Мунро ждет его, ночь равняется дню.
- А что скажет Лисица начальнику форта Уильям-Генри, когда старик спросит его о своих дочерях? Осмелится ли он объяснить начальнику, что его дочери остались без проводника, хотя Магуа обещал охранять их?
- Правда, у седовласого начальника громкий голос и длинные руки, но в глубине лесов Лисица не услышит его крика и не почувствует его ударов.
- А что скажут люди твоего племени? Они сошьют для Лисицы женское платье и велят ему сидеть в вигваме с женщинами, так как ему нельзя больше доверять дела мужественных воинов.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54

загрузка...