ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

 


- Демоны ревнуют, - сказал гурон, - я ухожу. Брат, эта женщина - жена одного из моих самых храбрых воинов, поступи с ней справедливо… Тише, - сказал он раздраженному зверю, - я ухожу.
Дункан остался в странном, пустынном помещении наедине с беспомощной больной и опасным зверем. Последний прислушивался к движениям индейца с тем смышленым видом, которым отличаются медведи, пока новый звук эха не возвестил, что вождь вышел из пещеры. Тогда медведь повернулся, подошел, переваливаясь, к Дункану и сел против него в своей обычной позе.
Молодой человек оглянулся вокруг, ища орудия, чтобы отразить нападение, которого он ожидал.
Но настроение животного, по-видимому, внезапно изменилось. Он уже не ворчал, не выражал никаких других признаков гнева; все его громадное косматое тело тряслось как бы от какого-то странного внутреннего волнения, неуклюжими передними лапами он тер свою словно ухмыляющуюся морду. Хейворд не сводил глаз с медведя и вдруг увидел, как страшная голова упала набок и на ее месте появилось добродушное лицо разведчика.
- Тсс! - сказал осторожный житель лесов, прерывая восклицание Хейворда. - Негодяи бродят вокруг.
- Скажите, что означает этот маскарад и почему вы решились на такое отчаянное предприятие?
- Ах! Бывают случаи, когда приходится отложить в сторону и благоразумие и расчет, - ответил разведчик. - Но так как всякая история должна начинаться с начала, то я расскажу вам все по порядку. После того как мы расстались, я поместил коменданта и сагамора в старой хижине бобра; там они в большей безопасности от гуронов, чем в крепости Эдвард: северо-восточные индейцы продолжают почитать бобров, так как среди индейцев еще не завелись торговцы. Потом мы с Ункасом, как было уговорено, пошли к индейскому лагерю. Вы не видели Ункаса?
- Видел, к великому своему огорчению. Он взят в плен и приговорен к смерти. Казнь должна совершиться на рассвете.
- Я предвидел, что такова будет его судьба, - проговорил разведчик уже не таким веселым тоном, как прежде. Но вскоре голос его приобрел обычную твердость, и он продолжал:
- Его несчастье, собственно, и привело меня сюда, потому что нельзя оставить в жертву гуронам такого чудесного малого.
Вот обрадовались бы негодяи, если бы могли привязать сразу к одному столбу Быстроногого Оленя и Длинного Карабина, как они называют меня. Хотя я никогда не мог понять, почему они назвали меня так, потому что между выстрелом из «оленебоя» и выстрелами из канадских карабинов такая же разница, как между мелом и кремнем…
- Рассказывайте по порядку, - нетерпеливо проговорил Хейворд, - ведь мы не знаем, когда могут вернуться гуроны.
- Нечего бояться их. Они знают, что «исцелителю» надо дать время. У нас не будет никакой помехи, как у проповедника в начале двухчасовой беседы… Итак, мы с Ункасом встретились с плутами, которые возвращались в селение. Мальчик зашел слишком далеко для разведки. Впрочем, его нельзя и осуждать за это, так как кровь у него горячая, к тому же один из гуронов оказался трусом, бежал и таким образом завел его в засаду.
- Но этот гурон дорого поплатился за свою слабость!
Разведчик многозначительно провел рукой по горлу и кивнул головой, как бы говоря: «Я понимаю смысл ваших слов».
Затем он продолжал:
- После исчезновения мальчика я, как вы можете судить, бросился на гуронов. Между мной и двумя из отставших произошла стычка; но это не относится к делу. Итак, после того как я застрелил этих чертей, я подошел без всякого затруднения к хижине. Счастье благоприятствовало мне и привело как раз к тому месту, где один из самых знаменитых колдунов этого племени одевался, как мне хорошо известно, для серьезной борьбы с сатаной. Ловкий удар по голове ошеломил обманщика. Потом я набил ему рот орехами, чтобы он не вздумал кричать, привязал его между двумя молодыми деревцами, воспользовался его вещами и принял на себя роль медведя, чтобы иметь возможность продолжать дело.
- И вы сыграли роль удивительно: сам медведь был бы посрамлен вашей игрой.
- Боже мой, майор, - возразил польщенный житель лесов, - плохой бы я был охотник, если бы, изучая так долгов пустыне повадки и нравы животных, не сумел их изобразить! Будь это дикая кошка или настоящая пантера, я устроил бы вам представление, на которое стоило бы посмотреть. А такое неуклюжее животное изобразить и вовсе не трудно… Но где же девушка?
- Бог знает! Я побывал во всех хижинах поселения и не нашел ни малейшего следа.
- Вы слышали, что сказал певец, покидая нас: она близка! Простофиля испугался и спутал поручение, но его слова имеют глубокий смысл. Медведь должен уметь лазить - поэтому я загляну через стены. Может быть, в этих скалах скрыты горшки с медом, а я, как известно, животное, любящее покушать сладенького.
Разведчик оглянулся, смеясь - над своей собственной шуткой, и стал влезать на перегородку, подражая неуклюжим движениям медведя. Но едва он добрался до верха, как сделал знак Хейворду, чтобы тот молчал, и спустился вниз чрезвычайно поспешно.
- Она здесь, - шепнул он, - и вы найдете ее за этой дверью. Я сказал бы несколько слов утешения бедняжке, да боюсь, чтобы она не сошла с ума при виде такого чудовища, хотя следует признаться, что и вы, майор, не очень-то привлекательны в этой разрисовке.
Дункан, стремительно бросившийся было к двери, остановился мгновенно, услышав такие обескураживающие слова.
- Разве я уж так отвратителен? - спросил он с печальным видом.
- Волка вы не напугаете и английским гвардейцам не помешаете дать залп, но я видел вас более красивым. Ваше лицо, разукрашенное разноцветными полосами, может, пожалуй, показаться недурным индейским женщинам, но белокожие девушки отдают предпочтение людям одинакового цвета с ними. Смотрите, - прибавил он, указывая на трещину в скале, откуда вытекала вода, образуя маленький источник кристальной чистоты, - вы легко можете избавиться от мазни сагамора, а когда возвратитесь, я попробую разукрасить вас по-новому. Колдуну так же привычно изменять свою окраску, как щеголю менять свою одежду.
Осторожному охотнику не пришлось слишком долго убеждать Хейворда. Он еще говорил, а Дункан уже приступил к умыванию. В одну минуту с лица его исчезли все страшные и комические черты, и юноша снова появился в том виде, каким одарила его природа. Приготовившись таким образом к свиданию с любимой, он поспешно простился с товарищем и исчез в указанном ему направлении. Разведчик снисходительно смотрел ему вслед, покачивая головой и бормоча всякие пожелания; потом он очень хладнокровно занялся исследованием состояния кладовой гуронов. Пещера, между прочим, употреблялась и для хранения охотничьей добычи.
У Дункана не было иного проводника, кроме слабого света, мерцавшего вдали, но этот свет служил полярной звездой для влюбленного. При помощи этого света он добрался до цели своих стремлений - другого отделения пещеры, предназначенного для содержания такой важной пленницы, какой была дочь коменданта крепости Уильям-Генри. Помещение было заставлено многочисленными вещами, добытыми при разгроме злосчастной крепости. Среди всего этого хаоса Дункан нашел ту, которую искал, - бледную, встревоженную, перепуганную, но прекрасную.
Давид уже подготовил ее к его посещению.
- Дункан!.. - вскрикнула она голосом, который дрожал, словно испуганный своими собственными звуками.
- Алиса!.. - ответил он, перепрыгивая через сундуки, ящики, оружие и мебель.
- Я знала, что вы не покинете меня, - сказала она, взглянув на него, и румянец показался на мгновение на ее печальном лице. - Но вы один! Как ни благодарна я вам за память, мне все же хотелось, чтобы вы были не один.
Дункан, заметив, что она дрожит так, что не в состоянии держаться на ногах, ласково заставил ее сесть и рассказал ей все главные события, уже известные читателю. Алиса слушала его, задыхаясь от волнения; когда молодой человек упомянул о горе несчастного отца, слезы потекли по щекам дочери в таком изобилии, словно она никогда не плакала прежде. Но нежность Дункана скоро успокоила взрыв ее чувств, и она выслушала его до конца внимательно, хотя и не совсем спокойно.
- А теперь, Алиса, - прибавил молодой человек, - многое зависит только от вас. С помощью нашего опытного, неоценимого друга, разведчика, мы можем уйти от этого дикого племени, но для этого потребуется все ваше мужество. Помните, что вы возвратитесь в объятия вашего отца, помните, что его счастье, так же как и ваше, зависит от усилий, которые вы сделаете!
- Я на все готова ради отца, который так много сделал для меня!
- И ради меня также, - продолжал молодой человек, нежно пожимая руку, которую держал в своих руках.
Невинный, полный удивления взгляд, брошенный на Дункана, убедил его в необходимости объясниться.
- Здесь не место и не время, для того чтобы задерживать вас сердечными признаниями, - проговорил он, - но чье сердце, переполненное, как мое, не пожелало бы сбросить тяжесть?
Говорят, несчастье связывает людей больше, чем что-либо другое; наше общее страдание из-за вас оставило мало невыясненного между вашим отцом и мною.
- А дорогая Кора, Дункан? Ведь правда. Кора не была забыта?
- Не забыта, нет! О ней сожалеют, ее оплакивают, как редко оплакивают женщину. Ваш отец не делает разницы в своих детях, но я, Алиса… вы не обидитесь, если я скажу, что ее достоинства были несколько затемнены… - Так, значит, вы не знаете достоинств моей сестры, - сказала Алиса, отнимая руку. - О вас она всегда говорит, как о самом своем дорогом друге.
- Я с радостью буду считать ее своим другом, - поспешно проговорил Дункан, - но относительно вас, Алиса, ваш отец дал мне позволение надеяться на еще более близкие и дорогие узы.
Алиса сильно вздрогнула и отвернула на мгновение лицо, поддавшись волнению; но она овладела собой настолько, чтобы не показать его.
- Хейворд, - сказала она, смотря ему прямо в лицо с трогательным выражением невинности и мольбы, - не настаивайте, прежде чем я не повидаюсь с отцом и не получу от него благословение!
«Я не должен говорить больше, но меньше не мог», - хотел сказать молодой человек, но легкий удар по плечу прервал эти слова. Он вскочил на ноги, обернулся, и взгляд его упал на темную фигуру и злобное лицо Магуа. Глубокий гортанный смех дикаря звучал в эту минуту для Дункана адской насмешкой демона. Последуй он внезапному порыву бешенства, он бросился бы на гурона и нашел бы выход в смертельной борьбе. Но без оружия, не зная, какую помощь может призвать его враг, принужденный оберегать ту, которая стала более чем когда-либо дорогой его сердцу, молодой человек тотчас же оставил это отчаянное намерение.
- Что вам нужно? - спросила Алиса, кротко складывая на груди руки. Стараясь скрыть свой смертельный страх за Хейворда, она приняла холодный, надменный вид, с которым обыкновенно встречала своего похитителя. Торжествующий индеец принял снова строгий вид, но осторожно попятился перед грозным взглядом молодого человека. Одно мгновение он пристально смотрел на обоих своих пленников, потом отошел в сторону и загородил бревном дверь, но не ту, в которую вошел Дункан. Молодой человек понял теперь, почему дикарь мог застать его врасплох, и, считая себя безвозвратно погибшим, прижал к груди Алису, готовясь встретить участь, о которой он почти не сожалел, так как должен был ожидать ее в обществе своей любимой. Но Магуа, очевидно, не намеревался прибегать к немедленному насилию. Его первые меры были предприняты, для того чтобы задержать нового пленника; он даже не взглянул вторично на неподвижные фигуры в центре пещеры, пока не лишил их всякой надежды ускользнуть через вход, которым он сам воспользовался. Хейворд следил за каждым его движением. Он оставался твердым, продолжая прижимать к сердцу хрупкую фигуру Алисы, слишком гордый, чтобы просить пощады у врага. Когда Магуа закончил свою работу, он подошел к пленникам и сказал по-английски:
- Бледнолицые ловят в западню умных бобров, но краснокожие умеют ловить ингизов.
- Гурон, делай же свое гнусное дело! - крикнул в волнении Хейворд, забывая, что дело идет о жизни двух людей.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54

загрузка...