ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Парни надвигались красиво – от горячих доспехов зашипело паром, и по течению немедля пролегли темные кровяные полосы: волки все-таки покусали этих мальчиков…
– Хэ-бо! – нервно выдохнул боевое заклинание бородатый волшебник, и позади меня что-то тяжкое дуплетом бухнуло в воду, подламывая берега. Это двухметровые приматы стронулись в атаку, и навстречу им раздались агрессивные кличи спецназовцев, перемежаемые нецензурщиной.
Стараясь не вмешиваться в чужие разборки, я попытался вежливо уплыть куда-нибудь прочь. Но – один из дружинников (по синеющему взгляду в прорези личины я узнал паренька, на бегу пулявшего в нас стрелочками), страшно ругаясь и поспешно вытягивая из ножен короткий меч в масляных разводах волчьей лимфы, захрипел, указывая на меня:
– Эво, братцы! Сапоги-те – у парня! Дер-р-жать гада! За спиной уже неприятно и жарко пахло обезьянами, а прямо перед носом угрожающе плеснуло наискось лезвие меча. Взвесив свои воровские шансы, я закусил губу (чтобы не расплакаться) и – выпрыгнув из речки по пояс, мощным взмахом накачанной конечности запустил драгоценные сапоги в воздух, метров на десять над головами…
– Ух ты! Куда полетели, родимые! – радостно удивляясь, заорал я, вовремя отшатываясь от обезьяньего крюка, пропоровшего воздух возле уха – и снова погрузился в черно-изумрудную пузырчатую воду; резко изогнувшись, ушел вглубь, в сторону от толстых мохнатых лап, когтисто щупавших мутное дно совсем рядом. Воздуха в легких было удивительно много – сделав под водой с десяток спортивных гребков, я замер, хватаясь за водоросли и прислушиваясь. Сквозь звон воды в ушах пробилось неясное прерывистое жужжание и чье-то хрюканье – видимо, израненные дружинники сошлись-таки с мохнатыми троллями в битве за пару сапог.
Я вынырнул как раз вовремя: человекообразные гиганты, сокрушительно размахивая дубинами, теснили присмиревших спецназовцев к берегу. И вдруг – заглядевшись, как рвется чья-то кольчуга, хищно зацепленная железным крюком, – я чуть не пропустил главный номер сегодняшней шоу-программы: за спинами наступавших кинг-конгов в воде барахтался еще кто-то почти незаметный. Тихо так, на цыпочках, незаметный выбрался из реки обратно, под самый обрыв – и, отжимая воду из черной козлиной бородки, сбросил с костлявых плеч отяжелевший от влаги плащ.
Без плаща мокрый волшебник стал совсем тщедушным и похожим на фольклорного Кащея. Легко цепляясь за корни и нащупывая коленями глинистые выступы склона, Кащей физкультурно взобрался наверх – туда, где за кустами виднелись стволы сосен. Кое-что в облике старого хрена принципиально заинтересовало меня, а именно – мокрые сапоги, притянутые за голенища к поясу. Этот предприимчивый тип успел под шумок выловить волшебную обувь из речки и теперь активно покидал место действия. Судя по всему, тощий Кащей вовсю работал на Чурилу: нейтрализовав Корчалиных дружинников при помощи своих мохнатых монстров, он спешил передать реактивные лапти хозяину и уже мечтал о повышении в чине.
Надо бы помочь старику донести тяжелые сапоги до места. Стараясь не глядеть туда, где обезьяны доедали бедных дружинников, я нырнул поближе к обрывистому берегу. Мокрый плащ волшебника черным пузырем медленно проплывал мимо – левая рука мимоходом подхватила его, пока остальное тело выбиралось из воды. Один из кустиков наверху призывно манил меня, свешиваясь ветками с высоты, – ухватившись за них и окончательно вывозив штаны в мокрой глине, я выбрался наверх, озираясь по сторонам как профессиональный индеец.
Темный силуэтик волшебника, колченого подпрыгивая, забавно мелькал между деревьев – удалялся, гнида. При этом – как назло – Кащей постоянно оглядывался, словно подозревая погоню. «Напрасно оглядываешься: все равно никого нет. Кому ты нужен, старый попрыгунчик!» – злобно подумал я и решительно двинулся вослед – перебежками, от сосны к сосне.
Ноги Кащея оставляли на почве глубокие влажные следы – а значит, можно было преследовать его, не приближаясь. Да и зачем, собственно говоря, приближаться? Кто его знает, что там у него в карманах, у этого волшебника. Хорошо еще, если просто перочинный ножик, моток веревки и смятая пятисотрублевка. А если, скажем, арбалет карманный модернизированный складной (АКМС-47), заряженный отравленными иглами?
Кащей долго маячил впереди, огибая сушняк и отчаянно петляя по лесу. Наконец, впереди замаячило то, к чему он, видимо, стремился: на небольшой прогалинке, аккуратно засаженной несовершеннолетними елочками, волшебника поджидал какой-то молодой негодяй в характерном темном плаще. (Для непонятливого читателя объясню, что все сторонники Чурилы ходили в такой униформе – чтобы нам, честным людям, издалека видно было, кому надо морду бить.) Молодой негодяй радостно шагнул навстречу приближавшемуся шефу, ведя под уздцы двух совершенно забитых крестьянских лошадок – мой звероподобный Харли был раза в два крупнее. Обе ржаво-желтые кобылки были уже оседланы – молодой чуриловец вежливо протянул шефу повод одной из них. Бородатый Кащей деловито и, кажется, не удостоив подчиненного даже взглядом, принял уздечку и, забросив на кобылью спину тощую коленку, бодро вскарабкался в седло. Осознав, что драгоценные сапоги начинают со страшной силой покидать меня, я рванулся к елочкам, не забывая, впрочем, почаще пригибаться к земле.
Сосредоточенно поерзав в седле, Кащей тронулся было прочь – но вдруг сдержал кобылку и властным мановением пальца подозвал подчиненного. Слегка свесившись набок, он протянул к молодому парню длинную руку и, как мне показалось, вцепился ему в горло. «Ух ты! Свидетеля убирает!» – восторженно подумалось мне (я впервые видел, как убирают свидетелей). Но я ошибался: козлобородый волшебник просто разорвал завязки плаща на груди у своего шестерки и, сдернув с него плащ-палатку, решительно набросил ее себе на плечи. Так и правда было красивее – в черном пальто Кащей гораздо успешнее наводил ужас на окружающих. Деловито набросив на голову мешковатый капюшон, кащеистый злодей стронул лошадку и, не оглядываясь, потрясся сквозь редкий соснячок куда-то вдаль.
Обиженный шестерка остался провожать хозяина взглядом, зябко поводя плечами в темно-коричневой курточке, перепоясанной кожаным ремешком. К счастью, к этому ремешку не было прицеплено никаких неприятных вещей вроде меча или крючковатой дубины – вот, пожалуй, единственное, что мне понравилось в этом молодом брюнетике. Ах нет, еще кое-что: его очаровательная лошадка, уныло нюхавшая травку в полуметре от хозяина. Никогда в жизни я не любил животных так, как в этот момент.
Быстро прильнув к очередной сосне, я встряхнул сырой комок темной ткани, зажатый в левой руке.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160