ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Назар сбежал вниз, наскоро позавтракал в обществе бригадира Лехи Партизана, которому вполне доверял, потом поднял на ноги охрану и приказал доставить к нему на допрос одного из арестованных. Паренька пока решили не трогать и дали выспаться после вчерашнего кошмара. А мужичка притащили в подвал. Он был взъерошен, помят и напуган. Похоже, ночью так и не смог уснуть, переживая за свою судьбу. Он прекрасно понимал, что его не оставят в живых, как свидетеля, который может показать на тех, кто штурмовал особняк.
Назар спустился вниз и занял стул напротив пленника. Тот уже сидел на стуле для допросов, и его даже не стали привязывать. Ждать какой-то агрессии от этого смертельно напуганного человека было просто смешно. Во всяком случае, так казалось, что он напуган. Но Назар слишком давно жил в криминальном мире, чтобы принимать показное состояние человека за чистую монету. Порой и якобы смертельно раненые братки вдруг вставали на ноги и начинали стрелять.
— Если будешь молчать, тебя придется кончить, — сходу сказал авторитет, сохраняя на своем лице хмурую застывшую маску, которая сразу лишала пленника всякой надежды на освобождение. — Если все расскажешь, получишь шанс.
— Что вам рассказать? — уточнил мужичок и опять запел свою песню. — Я не в курсе! Первый раз попал в этот дом. Слышал, что хозяин — авторитет по имени Кривой. Видел, как он сбежал. И все! Больше ничего не знаю!
Назар тяжко вздохнул. Похоже, человек не понимает, что его часы сочтены. Так неужели надо еще ломать комедию и пытаться выигрывать время тупым, бессмысленным обманом? Нет, ничего здесь уже не выиграешь, а только разозлишь своего палача.
— Кто ты такой? — бросил Назар.
— Я же говорил! — мужичок зажался еще больше, по-видимому, опасаясь, что сейчас его будут бить. — Я антиквар. Меня пригласили, чтобы обставить особняк старинной мебелью. Хозяин хотел превратить его во дворец.
Было странно, что никаких документов, удостоверяющих личность, при пленнике не нашли. Даже водительских прав. Антиквар без машины — что-то здесь было не так!
— Как фамилия?
— Вахрамеев, — сообщил мужичок. — Вахрамеев Борис Константинович.
— Как? — переспросил Назар, вдруг услышав в этом что-то знакомое.
— Вахрамеев, — повторил мужичок.
Назар напряженно вспоминал, но никак не мог вспомнить, где и при каких обстоятельствах он слышал эту фамилию. Причем, слышал очень давно и мог уже забыть, но помнил. Запала ему в память эта фамилия, только вот по какому поводу запала? Кажется, что-то криминальное было с ней связано, а совсем не антикварное. Черт, и спросить не у кого! Только разве у Кучера! Петька наверняка знает. Так его уже нет в живых! И Назар до сердечной боли пожалел об этой потери. Не заменить его теперь никем. Такого помощника ему никогда не найти! Он узнает, кто убийца, обязательно узнает и отомстит! Жестоко отомстит!
— Вахрамеев! Вахрамеев! — задумчиво повторял Назар, тщетно пытаясь вспомнить, где он мог слышать эту фамилию. Ходила одно время похожая то ли фамилия, то ли кликуха в криминальной среде. Да пропала потом. Так и забылась совсем. Но Назар ее почему-то еще помнит.
— Уж не Вахрамеем ли тебя кличут? — уточнил он.
— Каким Вахрамеем? — испугался мужичок. — Борисом меня кличут. Борисом!
Назар повернулся к бригадиру Лехе.
— Ты не слыхал такое погоняло случайно?
Тот помотал головой, поджав губы.
— Нет. Но таких антикваров в нашем городе я не знаю.
— Так я приезжий! — обрадовался чему-то мужичок. — Из Нижнего. Можете навести справки. Меня там многие знают.
— Да только я никого в Нижнем не знаю! — сокрушенно заметил Назар. — Сдается мне, ты такой же антиквар, как я дирижер симфонического оркестра.
— Не-е, антиквар я! — испуганно забормотал мужичок. — Мебель торгую, картины, статуэтки. Девятнадцатый век и ранее. У меня клиентура богатая. И артисты, и политики, и авторитеты. Для меня различий нет. Все клиенты равны.
Назар пристально смотрел на него и нутром чувствовал, что мужик сильно заливает. Не такой человек Кривой, чтобы статуэтками заниматься. Да и по обстановке его особняка не скажешь, что она сплошной антиквариат. Хоть бы одна задрипанная картина на стене висела и хоть бы один стул с гнутыми ножками от мастера Гамбса! Одни только фотографии с голыми бабами, да шкафы-купе из прессованных опилок.
— Что-то я не замечал раньше, как Кривой антиквариатом интересуется! — сохраняя мрачное выражение лица, пробормотал Назар. — Если он и любит старые портреты, так только на зеленых купюрах. Короче, мужик, раз не хочешь дело говорить, придется тебя в расход. Мне ты больше без надобности.
Он повернулся к Лехе и слегка кивнул ему. Тот в ответ тоже кивнул и достал из-за пазухи «макар». Передернул затвор. Назар прекрасно знал, что щелчок затвора действует на пленника лучше всяких уговоров. Проверено неоднократно. И сейчас сработало.
Мужичок испуганно замер, уставился на пистолет в руке бригадира и затрепетал. Леха подтащил пистолет к его голове и приставил к виску. Все это было проделано медленными, размеренными движениями, словно палач готовился к своей мрачной миссии. Нервы у мужичка не выдержали.
— Не надо меня убивать, я простой антиквар! — испуганно забормотал он. — Торгую мебель... Ничего не знаю! Отпустите, я заплачу большие бабки! Много заплачу! У меня деньги есть! Много денег! Если вы меня убьете, ничего не получите!
— Кончай его! — равнодушно бросил Назар, слезая со стула. Он направился к двери, больше не обращая никакого внимания на стонущего пленника.
Мужичок вдруг прыгнул со своего места, подбежал к Назару и крепко схватил его за руку.
— Не уходи, Назар! Постой! — крикнул он. — Я все расскажу! Все! Все, что хочешь узнать!
Назар одним резким движением выдернул руку и ударил его в грудь. Вахрамей не удержался на ногах и полетел в угол, ударившись головой о стену. Вскрикнул, сжался в комок и остался лежать в углу, слегка постанывая и даже как-то поскуливая. Назар подошел к нему, наклонился и спокойно произнес:
— Что ты мне хотел рассказать?
Вахрамей открыл глаза. Его зрачки закатывались под веки, он был бледен, как покойник. Похоже, потерял сознание и теперь с трудом возвращал его обратно. Или старался делать вид, что теряет сознание. Он приподнялся на локте и сел, оперевшись спиной о стену. Откинув голову, он, не отрываясь, смотрел в глаза Назара. В них он не увидел ни капли сочувствия. Вахрамей понял, что в любом случае его не оставят в живых. А перед смертью так хочется покаяться в грехах и рассказать о них все. Кому угодно. Даже своему убийце.
— Я казначей Кривого... — пробормотал он, разлепив губы. — Занимаюсь его бабками. Думаю, куда лучше вложить, чтобы они давали доход. Я не лезу в его дела. Мне плевать, откуда у него бабки и на какой мокрухе он их достает. Чем больше достанет, тем лучше.
— Понятно, — спокойно сказал Назар, словно для него все это было давно известно. — И даже если он взрывает трех парней, чтобы загрести мои бабки себе, тебе тоже плевать?
— Плевать! — равнодушно ответил Вахрамей. — Плевать! Потому что я к этому делу не имею никакого отношения. И Кривой тоже!
— Что ты несешь? Кривой устроил это, и кровь моих парней на нем.
Вахрамей помотал головой, и было видно, что это простое движение дается ему с трудом. Наверное, он приложился головой довольно сильно и даже повредил шейные позвонки. Но такая мелочь его уже не волновала — когда голова летит с плеч, по волосам не плачут.
— Это не он устроил! Не он! Поверь мне, Назар! Зачем мне перед смертью тебе врать? Я отвечаю за свои слова. Он к этому не причастен.
Его слова произвели неплохой эффект. Во всяком случае, вызвали немалое удивление авторитета. Его версия о причастности Кривого к теракту была доказана и проверена, и ее опровержение не ожидалось никак.
— Если бы он достал твои бабки, я записал бы их на его счет! Я! Он не мог мне о них не сказать! А он сказал мне только одно — эти бабки взял другой!
— Кто же? — Назар пристально смотрел ему в глаза и ждал, что он назовет того, кто взял деньги.
Но Вахрамей не торопился с ответом. Только разлепил губы и тихо произнес чье-то имя, так что Назар даже его не расслышал.
— Кто? — крикнул Назар и приблизился вплотную к его губам.
— Метис... — еле слышно пробормотал Вахрамей и закрыл глаза.
Назар испугался, что казначей собирается отдать богу душу и затряс его что есть силы за плечи.
— Кто тебе это сказал?
Вахрамей открыл глаза. Он слабел с каждой с минутой. Вполне возможно, что усиленно симулировал кончину, чтобы вызвать к себе сострадание. Но выбрал для этого неподходящий момент. Сейчас Назар о сострадании думал меньше всего.
— Он сам говорил Кривому, что хочет тебя свалить! — слабеющим голосом пробормотал Вахрамей. — Он все ему говорил про тебя. И то, как ты просил его о помощи. И то, как ты собираешься напасть на его особняк. Только не сказал, когда! Тварь! Мы бы подготовились. А тебе говорил про Кривого то же самое. Хотел, чтобы вы с Кривым перебили друг друга. А он остался бы на коне. Такая сволочь! Поверь мне, Назар! Я знал многих воров, но такой гниды никогда не встречал. Это он убирал твоих людей, а не Кривой. И в пивной, и в ресторане. Почему ты решил, что это Кривой, не знаю, но готов поклясться чем угодно, что он к этим делам не причастен. На всем вина Метиса! На всем!
Назар схватил его за грудки, приподнял, приблизил лицо.
— Я убью его! Слышишь, Вахрамей! Замочу, как последнюю тварь! Клянусь тебе! Я верну бабки! Любой ценой! Полгорода перебью, но достану эту сволочь!
Назар рванул к двери, бросил через плечо Лехе Партизану.
— В камеру его! Он мне еще нужен!
— Ага! — кивнул тот.
Назар вышел из комнаты.
Леха приподнял Вахрамея под локотки и повел на третий этаж в «комнату для особо важных гостей».
Полковник Самохин с утра собрал своих парней в кабинете. Весь остаток вчерашнего дня они проторчали на фирме «Барокко», пытаясь нащупать хоть одну ниточку, ведущую к заказчику Грудова. И, кажется, нащупали.
Вечером начальник Управления вызвал полковника к себе и потребовал доложить об итогах оперативной работы за последние два дня и выдать хоть какие-то результаты. Но полковник не без грусти доложил, что результаты пока не такие утешительные, как хотелось бы. Ни по одному из заказных убийств его оперативная группа не вышла на след ни исполнителей, ни заказчика. Хотя в последнем убийстве след все же был. Во-первых, заказчиком Грудова мог быть телефонный абонент, с которым Грудов говорил перед самым убийством. А во-вторых, заказчик мог быть тот же самый, что и в деле Кравцова, поскольку свидетели дали идентичные портреты исполнителей — киллеров-"сантехников". Это косвенно подтверждало версию Самохина о разборках среди конкурентов в строительном бизнесе. И Кравцов, и Грудов были конкурентами, а значит, и заказчик вполне мог быть один и тот же. Начальнику версия полковника понравилась, поскольку другой все равно не было, и он дал добро на разработку.
Оперативники начали с установления личности хозяина мобильного телефона, с которым разговаривал Грудов. Это оказалось не так сложно. Корнюшин лично смотался на станцию мобильной связи и выяснил все. Номер был записан на некоего Алексея Герасимова. Этот человек был хорошо известен как в криминальных кругах, так и в милицейских, и состоял личным телохранителем известного в городе «предпринимателя» Дмитрия Кривошеина. Правда, в криминальных он был больше известен под кличкой Гера. То есть в обоих случаях можно было предположить одного и того же заказчика, связанного с авторитетом Кривым. Именно Кривой выступал посредником в этих заказных убийствах. Доказать его связь с исполнителями — «сантехниками» — дело времени.
— Один человек, заместитель Грудова по финансам, нам сообщил, — доложил Корнюшин, — что фирма имеет свою криминальную крышу — воротаевскую группировку. И они исправно платят ей за охрану. Если бы не платили, давно бы на них наехали другие бандиты. Кстати, Грудов был неоднократно замечен в ресторанах и казино в обществе Кривого. Можно даже сказать, они находились в приятельских отношениях.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64

загрузка...