ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Не торопитесь, шеф. Всем известно, что ящики стандартные и маркировки не имеют. Чтобы выяснить, где архив, а где золото, надо их вскрыть, а при сообщниках Ингрид этого не сделает. Стоит кому-нибудь увидеть содержимое — как от Ингрид мокрого места не останется. Там попросту начнется бойня. Не стоит забывать и о рабах. Двести или больше человек. Отпетые убийцы в большинстве. Нет, Ингрид будет брать все.
— Возможно, ты прав. Ясно другое: нам в зону лучше не соваться. Мы должны перехватить архив на выезде из зоны.
— Вдвоем?
— Есть тут один помощничек… Сам напрашивается. Долю просит.
— Может быть, дать?
Крылов усмехнулся.
— Есть вещи, которые на доли не делятся. Они существуют только целиком. Ты сейчас сам об этом говорил. Стоит открыть один ящик — и блеск золота лишит человека разума. Это только фанатики-эсэсовцы копили богатства для процветания Третьего рейха. А в этой стране золотые сережки вместе с головой отрывают.
— Так что же будем делать?
— Думать. У нас есть время до утра.
***
Ингрид тоже думала. Николай доложил ей обстановку и разложил все по полочкам. План ей понравился, и она не нашла в нем слабых мест. Но Ингрид ему не верила. Она вообще не верила в людскую преданность и надежность. Человек человеку волк. Эту чисто русскую поговорку женщина не забывала, однако других вариантов у Нее не имелось. Кому-то придется доверять — хочешь ты того или нет.
После ухода Николая, у которого забот было больше, чем она могла себе представить, Ингрид собралась и поехала к «антиквару в законе» Марку Лагорину. Антиквар ждал ее. Первым делом он доложил, что операция по ликвидации конкурента прошла удачно. Из своих источников в УВД Лагорин знал, что погибли все пятеро зеков и четверо из команды конкурента. Он также знал со слов Ингрид, что их было шестеро и двое уцелели. Но об этом он решил умолчать, полагая, что два человека погоды не сделают, а, скорее всего, уйдут с дороги сами, не дожидаясь, пока их добьют.
— Не пора ли, голубушка, перейти к откровенному разговору. Я чувствую себя болваном в старом добром преферансе. Карты раздал и сижу смотрю, как играют другие.
— Хорошо, Марк, только ответь мне на несколько вопросов. Ты подготовил машины?
— К сожалению, добыл только семь крытых бортовых «ЗИЛов». Шоферы — люди надежные, но на всякий случай я к каждому из них прикреплю по экспедитору с оружием. Так будет еще надежней.
— А экспедиторы? Им ты доверяешь? Марк вздохнул.
— Тебе, немке, этого не объяснишь. У нас свои законы. Если я посылаю людей на дело, то они его выполняют. В противном случае они уже не люди, а трупы. Мои приказы не обсуждаются.
— Хорошо, не спорю. К завтрашнему дню ты должен заготовить сорок ящиков, обычных деревянных, в которых перевозят мелкие станки, — полтора метра в длину, по метру в ширину и высоту. Ящики погрузишь в машины и к десяти вечера подашь их туда, куда я скажу Мы с тобой поедем вместе с автоколонной. Груз придется упаковать в эти ящики.
— Для чего, голуба? До Орши рукой подать. Мы и так их довезем.
— Делай, как я говорю, — и ты получишь миллион долларов, хочешь в долларах, хочешь картинами. Мы будем перевозить военный архив немецкой армии, оставленный здесь более пятидесяти лет назад. Груз специфический. Стальные кофры со свастикой и знаками СС — не лучшее зрелище для случайных ротозеев или, того хуже, дорожной полиции.
— Ты имеешь в виду ГИБДД? Но, черт подери, я никогда не думал, что ты шпионка, я всегда считал тебя антикварным бизнесменом!
— А это и есть бизнес. Есть люди, готовые заплатить за архив хорошие деньги. Шпионы тут ни при чем. Покупая у тебя любовную переписку императрицы Екатерины II, выкраденную тобой из спецхрана в Питере, меня тоже можно было бы обвинить в шпионаже. Старые архивы интересуют только коллекционеров. Я знаю одного фанатика, купившего письмо Гитлера Еве Браун за сто тысяч марок. А тут сорок ящиков — по триста килограммов каждый — набиты подобной макулатурой. У меня есть покупатели на этот хлам, иначе я не взялась бы за подобное дело.
— И во сколько оценивается этот архив?
— Не углубляйся в детали, Марк. Твоя доля составляет большой куш, а работа пустяковая. Только она может осложниться. Архив будут вывозить из зоны с особым режимом. Те, кто его оттуда вывезет, должны будут умереть.
— Вот даже как?
— Так. Миллионы за пустяковую работу не платят.
— Сколько их?
— Человек, может, двадцать, не знаю. Я не верю тому типу, который будет вывозить ящики. Он может выкинуть какой угодно фортель. Любые свидетели и следы нам ни к чему. К тому же к зоне проявляют интерес разные люди. Нам не нужны те, кто что-то знает об архиве или видел ящики своими глазами. Там и без нас намечается бойня. Когда туда доберутся органы правопорядка, они должны найти на месте только трупы, и ничего больше.
— Да-а-а! Кровожадная ты дамочка. Провернуть такую операцию и не оставить следов! Сказка! Надо смотреть на вещи трезво. Раз уж я подписался на это дело, то не в моих правилах сворачивать с полдороги. Но тебе придется набавить еще тысчонок триста. Потому что и шоферов и экспедиторов также придется убрать. А тут без особых хитростей не обойтись. Придется мне нанимать для этого дела людей из другой группировки, а такие приемы дорого стоят.
— Торговаться не буду. Меня интересует результат Сделаешь все чисто, получишь полтора миллиона. На этом ставлю точку.

Часть III
Змеиная яма
1. Москва
Сегодня у старого генерала было отличное настроение. Он встретил подполковника Виноградова с широкой улыбкой.
— Ну вот, Олег Петрович, кажется, мы подошли к завершающей стадии операции. Двадцать лет неукоснительного труда не прошли даром.
Виноградов мило улыбнулся.
— Все так, Никанор Евдокимыч, но и мы не стояли в стороне. Как говорится, чем могли… Я так понимаю, вы уже имеете точные данные?
— Да, сегодня я получил от Наташи последний отчет с подтверждением. Но, прежде чем докладывать обстановку, хочу вам напомнить о нашей договоренности. Я лично знакомлюсь со всем архивом от "А" до "Я" и Получаю копии тех документов, которые меня заинтересуют, без каких-либо ограничений, купюр и прочей волокиты.
— Этот вопрос мы с вами уже обсуждали. Мое руководство не ограничивает ваш доступ к материалам. Вы кадровый офицер разведки, многие годы работали со сверхсекретными материалами, автор нескольких пособий и учебников для высшей школы ФСБ, писатель, историк, исследователь и консультант отдела Западной Европы. Разумеется, вы должны понимать, что те документы, которые имеют актуальность в сегодняшнее время, не могут быть опубликованы и не подлежат разглашению.
— Об этом вы могли бы мне и не говорить. И второе. Оценка ценностей, акты экспертов, опись содержимого должны будут лечь ко мне на стол для ознакомления. По нашим законам, все еще имеющим свою силу, Наташа должна получить двадцать пять процентов. Я думаю, она заслужила это вознаграждение. Одна только операция по выманиванию — иначе и не скажешь — Шефнера в Россию достойна правительственной награды. Так повелось с начала деятельности ВЧК, когда в Россию выманили Савенкова и Сидни О'Релли. Артузов и Менжинский получили ордена.
— Да, но и фигуры были другого масштаба.
— Дело не в фигурах. Это были политические трупы. Вопрос в том, какую информацию получили чекисты, захватив супертеррористов в свои руки. Уверяю вас: ни один человек в мире не может содержать в своей голове столько сведений, сколько хранится в архиве Хоффмана.
— Не сомневайтесь, Никанор Евдокимыч, Наташа обижена не будет.
— Я вам верю. Верю, потому что вы меня никогда не подводили. Верю потому, что Комитет все еще нуждается в моих консультациях, и верю слову офицера. А теперь, прошу подойти к моему столу.
На письменном столе была разложена карта Смоленской области, вся исчерченная красным карандашом.
— Давайте сверим наши данные, — Скворцов указал шариковой ручкой на отмеченную точку. — Это Курнаково. Строго на запад в четырех километрах деревня Симашки. Еще два километра к югу, и через степь лежит единственная дорога к лесу. Глубина лесополосы три километра, и мы попадаем на объект номер один, которым руководит Гюнтер Краузе. Здесь обнаружен архив, и он будет вывезен с базы в ближайшие сутки. Когда вы собираетесь туда выезжать?
— Вылетаю сегодня самолетом. К вечеру буду на месте. Мои люди держат ситуацию под контролем. Просто теперь я сумею сконцентрировать их на одном месте и снять наблюдение с других точек. А это очень важно, потому что людей у меня не очень много.
— В таком случае на объект вы не попадете. Там без силовых методов не обойтись.
— А зачем нам нужно туда проникать? Мы дадим противнику возможность доставить архив в нужную точку и там его перехватим.
— Любопытно. Поделитесь своими планами, Олег Петрович. Может быть, я смогу вам дать полезный совет.
— Обстановка складывается следующим образом. Сегодня Шефнер въшетел в Смоленск, но он уже упустил инициативу из своих рук. Вряд ли сейчас с ним будут считаться его ближайшие компаньоны. Шефнер не имеет реальной силы и не сможет взять ситуацию под контроль. Так что нас он как серьезный противник не интересует. К тому же им занимается МВД. Оставим его на попечение милиции. В любом случае им придется рано или поздно передать Шефнера нам.
Борьба за архив будет вестись двумя кланами. Это Крылов, он же Юрий Антонов, и Ингрид Иордан, она же Ингрид Хоффман. Мы в своей работе делали упор не на поиск места захоронения архива, а на поиск места его дислокации или, если хотите, перевалочного пункта, куда архив будет доставлен после того, как его достанут из тайника. И здесь мы преуспели. В случае, если госпожа Хоффман сумеет обойти своего конкурента и заполучить архив в свои руки, она его отправит в Гольяново. Это элитный поселок коттеджного типа, расположенный не доезжая пятнадцати километров до Орши. Там госпожа Хоффман отстроила четырехэтажный особняк. Почему мы решили, что она отправит архив именно в эту точку? Тут все просто.
Первое. Шефнер имеет три особняка в районе Орши, видимо, построенных с той же целью. О том, что у Ингрид есть свой дом, он не знает, и в списках собственности фирмы его нет. Второе. Она наняла вооруженную охрану из восьми человек, которые живут в доме безвылазно. Причем охрана не местная, а доставлена из Москвы. Некий Кочарин, бывший полковник милиции, открыл охранное бюро в Москве. Ингрид стала его спонсором и дала деньги на обустройство, регистрацию, аренду и найм людей. Пока бюро отбивает вложенные в него средства, Ингрид воспользовалась моментом и взяла восьмерых охранников. Как я догадываюсь, их задача охранять архив на месте, и в дело она этих ребят пускать не будет. Гвардия в бой вступает последней. Ну а для транспортировки женщина воспользуется силами местных авторитетов, мы даже знаем каких.
Ингрид давно уже имеет общие интересы с курьерами, работающими в сфере антиквариата. У нее обширные связи в Москве, Питере, Киеве, Одессе и других городах. Есть такой воротила и в Смоленске — некий Марк Феоктистович Лагорин. Скорее всего она обратится за помощью к нему У Маркуши, как его называют в тесных криминальных кругах, достаточно мощная группировка по масштабам Смоленска. И здесь она сумеет получить крепкую и сильную поддержку.
Что касается ее противника Крылова, то он оборудовал свою базу на железной дороге. На главной смоленской развязке ему готовы предоставить состав в пять пульмановских вагонов. Куда он хочет отправить поезд, пока неизвестно. Но нам достаточно того, чтобы он загрузил ящики в вагоны, а мы уже разберемся, как он распорядится поездом. Крылова мы возьмем на месте, и у меня уже заготовлен ордер на его арест. У Крылова нет тех сил, какими обладает Ингрид. Даже он не мог предугадать, что его напарница по убийствам женщин в Москве так хорошо подготовилась к завершающему этапу операции. Шефнер и Крылов явно недооценили свою скромную компаньонку.
По сути, только один Шефнер четко выполняет задание разведцентра Запада и преданно и бескорыстно намеревается довести дело до конца. А главная его ошибка заключается в том, что он все еще доверяет своим партнерам.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53

загрузка...