ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Гримеры постарались на славу. Отличная команда профессионалов-художников, прозябающих на скудном пайке, с радостью ухватилась за хорошо оплачиваемую халтуру и показала все, на что художники способны. Очевидно, вдохновение возникает только на сытый желудок. Помимо краткого курса уроков грима Журавлеву выдали кучу разных прибамбасов для собственного творчества, парики, накладки, клей и все остальное. К тому же ему создали новый имидж для повседневной жизни, чтобы во время своих дел в Москве накануне отъезда никто не смог бы его узнать.
Учитывая принцип, что «жизнь строится по закону бутерброда», который, как известно, падает маслом вниз, и принимая во внимание, как этот закон сочетается с бытием нашего героя, нетрудно понять, что Вадим тут же встретил бы кого-нибудь из знакомых, — стоило ему выйти на улицу в своем обычном виде. А как бы вы себя чувствовали при встрече с покойником, чья урна с прахом захоронена, а над холмиком торчит табличка с его именем. Лучше не искушать судьбу и пожалеть простых смертных. Из блондина Вадим превратился в брюнета. Темные линзы сделали его глаза карими. Шарики со сквозными дырочками расширили ему ноздри. Накладные зубы скрыли белозубую улыбку и отяжелили челюсть. К протезу наварили немного лишней пластмассы со стороны верхних боковых зубов, что позволило избавиться от самой назойливой особой приметы — ямочек на щеках. Теперь, улыбаясь, он больше походил на хомяка с толстыми щечками. В итоге от Вадима Журавлева ничего не осталось. Когда его собственное отражение попадало в зеркало, он вздрагивал. Настя посмеивалась над его новым образом и говорила: «В этом виде ты ничем не отличаешься от моих бывших клиентов. Теперь тебе самому придется искать такую дуру, которая согласится лечь с тобой в постель».
Поезд на Смоленск отходил в десять вечера. Они занесли свои вещи в купе и вышли на платформу покурить. Настя старалась не смотреть на Журавлева, потому что его вид вызывал у нее смех. Она никак не могла привыкнуть к его новому облику, к тому же он начал шепелявить со вставной челюстью, с которой не мог свыкнуться.
— До отхода осталось еще десять минут. Может, мне пойти журнальчиков купить на дорожку? — предложила Настя. — С кроссвордами.
Но Вадим ее не слушал. Он крепко сжал ей локоть и придвинул девушку к себе поближе.
— Стой смирно. Сейчас они пройдут мимо нас.
— Кто?
— Молчи и не вертись.
И эти самые «они» проследовали мимо. Впереди шла женщина лет сорока в оригинальной кокетливой шляпке.
Очень интересная, с хорошей фигурой и гордо поднятой головой. Она держала под руку другую красотку, и складывалось впечатление, будто ее молодая подруга была слепой и ничего перед собой не видела. Отпусти ее на секунду — и она тут же врежется в столб или, того хуже, свалится под колеса поезда. Их сопровождали двое парней с атлетической внешностью и чемоданами в руках.
— Иди за ними следом, Настя. Нам нужен номер вагона и купе. Объяснимся потом.
Настя умела быть дисциплинированной, и ей не приходилось повторять дважды. Не задумываясь, она последовала за ними. Шли минуты, а ее все не было. Вадим уже пожалел, что не пошел сам. Раздались свистки, состав дернулся и медленно поплыл вдоль — перрона. Вадим запрыгнул на подножку и всматривался в лица провожающих, посылавших уходившему составу воздушные поцелуи. Насти среди них не оказалось. Платформа освещалась слабо, а в некоторых местах и вовсе проваливалась в темноту. Журавлев скрипел вставными челюстями, а поезд тем временем набирал скорость.
Перрон кончился, проводник закрыл дверь, повернул ключ и пригласил пассажиров из тамбура пройти в свои купе. У этих самых проводников имелась странная привычка все запирать. Как будут складываться обстоятельства, Вадим не знал и воспользовался опытом бывшего щипача — универсальный вагонный ключ перекочевал в его карман. Не Бог весть какая хитрость, особенно если образуется толчея в узком коридоре.
Он отправился в свое купе, сел у окна и задумался.
Настя появилась минуты через три.
— Ну слава Богу! Я уже решил, что ты отстала, — скороговоркой прошепелявил Журавлев.
— Старайся разговаривать медленно, а то тебе понадобится переводчик. Я ничего не поняла из сказанного, но догадываюсь, о чем ты хотел спросить. Мне пришлось сесть в их вагон. Они едут в фирменном «СВ», там занавесочки задернуты, а ты хотел знать номера купе. С платформы ничего не видно. Короче говоря, так. Едут они в шестом вагоне. Женщины заняли третье купе, мужчины четвертое. Я толкалась в коридоре и видела, как девушку тут же уложили. Ее полка левая, а дамочка устроилась справа. И еще. Престарелая красотка спросила у проводника, до которого часа работает вагон-ресторан. Важно это или нет, не знаю. Вы удовлетворены моей работой?
— В нашем деле, красотуля, все важно. Фортуна повернулась к нам лицом. Та, что помоложе, не кто иная, как Наталья Шефнер, жена Ханса. Я был уверен, что ее будут прятать в Москве, чтобы в нужный момент она оказалась под рукой. Но они решили иначе. В Смоленске ее никогда не найдут. Иголка в стоге сена. Мы должны ее отбить. Другого шанса нам не подвернется.
Настя села и открыла бутылку пепси.
— Ага, значит, ты считаешь, что сейчас у нас такой шанс есть? Я в восторге от ваших взглядов на соотношение сил, уважаемый Джеймс Бонд. Но и это еще не все. Ты же не сообщника спасаешь, а хочешь украсть мешок с костями в шестьдесят пять килограммов весом, да еще без ручки. Девка под кайфом. Поверь мне: я когда-то мединститут заканчивала. Ее наркотиками накачали либо психотропной дрянью, что ничуть не лучше. Глаза-то стеклянные, ничего не видят.
— Что подтверждает все мои опасения. Сама она в Смоленск не поедет. Ее перевозят как груз. Для того и охрана потребовалась. Этих парней я знаю. Одного зовут Жорж, другого Счастливчик. Клички, конечно. Работают они в фирме Шефнера. Ребята не промах, на ринге я с ними выяснять отношения не стал бы. Тут какой-то особый подход нужен. Наглый, дерзкий и непонятный.
Настя покачала головой.
— В Смоленске их встретят. Я в этом не сомневаюсь. А что мы можем сделать в поезде? Перевести ее в свое купе? Допустим. А куда ты денешь ее потом? Тебе же не дадут с ней выйти из вагона, а уж тем более увезти с вокзала.
— Все правильно. Решение должно быть неординарным — таким, к чему противник не готов.
Дверь распахнулась, и на пороге появился проводник.
— Так, дорогие товарищи, вы у меня едете до Смоленска, — он держал в руках билеты. — Поезд прибываете шесть утра. Разбужу за полчаса, чтобы собрать белье.
— Значит, мы всю ночь будем в дороге?
— Конечно, очень удобно. Сел в поезд, лег спать, а проснулся в пункте назначения.
— Вы правы, — улыбнулся Журавлев, показывая свои кошмарные зубы и дутые щеки. — Принесите нам чайку.
— Без проблем.
Проводник исчез.
Поезд громко загудел и ворвался в тоннель. На секунду свет погас и зажегся дежурный фонарь над окном. Сразу стало темно и неуютно. Вадим выглянул в коридор — там тоже горели только дежурные огни: три фонаря на целый коридор.
— Черт! Что за маразм? Въезжаем в кромешную тьму, а свет гасят.
Он сел на место и глянул на Настю, которую перемена иллюминации не трогала, она продолжала пить пепси. Тоннель пролетели в считанные секунды, и вновь зажегся свет.
Принесли чай. Журавлев смотрел на проводника с каким-то любопытством, будто ему вместо чая подают коньяк.
— Скажите, любезный, почему свет гасят?
— Вы про тоннель? Дело в том, что обычный свет и дежурный вместе работать не могут. Рубильник один. Либо туда, либо сюда. Днем люди не пользуются светом, и машинист врубает всегда дежурный при въезде в тоннель, а то поезд погрузится во тьму. Привычка. Как тоннель — так он хлоп по тумблеру. Здесь еще ничего, ночью люди спят, а дальше, перед Смоленском, начнется карусель — семь длинных тоннелей, по полминуте, а то и дольше. Машинисты привыкли в темноте ездить. Они на дорогу смотрят, освещенную прожектором. Вот такая, брат, история.
— Чего удивляться, — улыбнулась Настя. — Вся страна так живет. То свет то тьма, а просветов не видно. Проводник вздохнул и пошел восвояси.
— Может быть, ресторанчик посетим? — предложила девушка.
— Непременно. Страсть как хочется посмотреть на эту компанию поближе.
Поближе не получилось — народу в ресторане хватало. Странная четверка сидела от них за четыре столика, но все, что нужно, Вадим видел. Наташа сидела лицом к ним, рядом с красоткой, мужчины спиной. И надо сказать, эти спины выглядели достаточно широкими, чтобы не дать своих попутчиц в обиду. Все ели стряпню местного повара, кроме Наташи. Взгляд у нее действительно был необычным. Полное отсутствие присутствия, как выражаются шутники.
— Похоже на аминазин в большой дозе. Это не наркотик, но выбивает человека из колеи тут же. Смотри на нее — чем не Марья-искусница? «Что воля, что неволя, все равно!»
— А ты обратила внимание, что у вас волосы почти одного цвета и длина такая же?
— О чем ты, Квазимодушка?
— Так, примеряюсь.
— А меня это как бы не касается? Выкладывай, что задумал?
— Всему свое время, Настена. Идея еще сыровата, а главное — требует математически точного расчета.
Ужин подходил к концу. Четверо странных путешественников отправились в свои купе. Они прошли мимо столика, за которым сидели Вадим с Настей. Первым шел Жорж, следом Наташа, за ней дамочка и заключал шествие Счастливчик.
— Похоже на конвой, — сказал Журавлев, когда они вышли из вагона.
— Ты видел ее? — спросила Настя. — Девку здорово накачали. Живая кукла. Она ничего не видит и ничего не понимает. Полная прострация.
— К сожалению. Они на нас даже не взглянули. А у меня душа в пятки ушла. Мне так и казалось, что один из этих бугаев схватит меня за шкирку.
— Извини, Квазимодушка, но они оба видели тебя в гробу и белых тапочках, причем в прямом смысле.
— Трудно привыкнуть к собственной смерти. Теперь так. Они едут в шестом вагоне, мы в одиннадцатом. Нас разделяет пять вагонов. Давай пройдем по поезду и проверим по времени это расстояние.
Настя уже ничего не спрашивала. У Журавлева горели глаза, а если он что-то задумал, то лучше к нему не приставать, — парень ушел в себя и заваривает очередную кашу. В этом состоянии от него ничего не добьешься. Созреет — сам обо всем расскажет.
Они прошли пять вагонов, и Вадим глянул на часы.
— Две минуты сорок секунд.
— И что дальше?
— Ничего. В каком мы вагоне?
— Ты у меня спрашиваешь? Я у тебя, как пудель на доводке. Надеюсь, мы еще увидим наше купе?
— Наверняка, если у пуделя есть нюх.
Они стояли в тамбуре. И опять Настин кавалер думал о чем-то постороннем, разглядывая металлический щит на стене. Настя не могла понять, что в этой железке могло его заинтересовать.
— Читаешь по слогам? Я могу тебе помочь. Тут написано: «Осторожно! Высокое напряжение». Буквы крупные, печатные. Разобрал?
В ответ Вадим достал из кармана универсальный железнодорожный ключ и открыл дверцу щита высокого напряжения.
— И что там? — спросила девушка, не рассчитывая получить ответ.
— Рубильник. Проводник может отключить питание вагона, например, если произошло короткое замыкание и появилась угроза пожара. А это очень важно.
— Не сомневаюсь. Тебе еще не пришла в голову идея заглянуть под колеса и изучить момент трения их с рельсами в местах стыковки?
— Боюсь, и этот момент меня заинтересует в недалеком будущем.
Он запер дверцу и направился в вагон. Минуя третий по счету, он заглянул в купе к проводникам. Вероятно, ему приглянулась проводница, читавшая книжку, но оказалось иначе.
— Простите, милейшая стюардесса. У вас на столике лежит карта. Случаем, это не наш маршрут?
— Вы правы. Я только третий раз на этой линии, и мне требуется шпаргалка.
Вадим бесцеремонно ввалился в купе и сел на край нижней полки, где храпел напарник очаровательной проводницы. Настя осталась в коридоре.
«Вот осел, — думала она. — Ему нужно носить с собой зеркало. Он все еще считает себя неотразимым, ходячая страшилка».
Но Вадим продолжал начатое дело.
— Вы знаете, я человек суеверный. Есть одно колдовство, точнее, старый обычай, но, говорят, действующий.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53

загрузка...