ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Так что мы в равном положении, — медленно отозвалась Франческа, громко признавшись в том, что она никогда раньше не осмеливалась высказать вслух.
— Влюблялась ли ты раньше так, как сейчас? Можешь ли ты представить себе, что способна вновь испытать подобное еще с кем-либо? — требовательным тоном вопрошал Стах.
Франческа отрицательно покачала головой. Ей было бы проще отречься от всего, составлявшего до вчерашнего дня смысл ее жизни, нежели представить свое существование без Стаха, вдали от него.
— Но… разве нам не следует узнать друг друга получше? — спросила она и первая расхохоталась над банальностью своих слов.
— Узнать друг друга? О господи, а чем мы только что занимались здесь, на этом самом месте? Нет, мы должны объявить всем, что решили пожениться, и дело с концом. Франческа, соглашайся!
Романтическая натура Франчески возликовала. Она не ответила «да», но склонила свою царственную голову и преданно поцеловала его руку в знак любви и согласия. Она прослезилась, а он поцелуями осушил ее влажные глаза.
Встало солнце, и шум фермы внезапно дошел до их сознания.
— Тебе следует одеться, — по-мальчишески ухмыльнулся Стах.
— Одеться? У тебя есть какие-либо идеи на этот счет? — Франческа указала на груду скомканного шифона и шелковых цветов, валявшуюся на грязном полу конюшни. — Не говоря уже про это! — Она извлекла завалившуюся под попоны белую кружевную грацию, так называемую «веселую вдовушку», состоявшую из бюстгальтера без бретелек, ниже по торсу плотно облегавшую ее тонкую талию и продолжавшуюся до середины бедер, где крепились резинки для чулок.
— Мне бы следовало помочь тебе, но ты довольно быстро управилась сама.
— У каждого свои привычки, но это совсем другая история. Нет, Стах, я не могу надеть все это снова, — категорически заявила она. — Посмотри, у меня пальцы дрожат.
У обоих пробежал мороз по коже, когда они услыхали посвистывание приближавшегося к стойлу конюха.
— Сейчас я его прогоню отсюда, — прошептал Стах, стараясь не расхохотаться. — Пока что залезай обратно под попоны.
Франческа, хихикая, нырнула в груду тряпок. Окончательный переход от высокой романтики к фарсу состоялся в тот момент, когда она одним глазом заметила, как пони, стоявший в соседнем стойле, повернул голову в ее сторону и негодующе фыркнул, стараясь — ей пришла в голову такая дикая мысль — оповестить всю конюшню о том, чем они тут занимаются.
Вскоре вновь появился Стах с кучей одежды в руках.
— Я заключил сделку с тем парнем, — сказал он, вручая ей хорошо вычищенные старые скаковые сапоги, потрепанную синюю рубашку и поношенные бриджи. — Он примерно твоих габаритов и, надеюсь, сегодня утром принимал ванну, но за последнее ручаться не могу.
Пока Франческа облачалась в мужскую одежду, к счастью, чистую и всего на два размера больше, чем требовалось, Стах принес из машины ее бальную сумочку. Она взглянула в зеркальце пудреницы и убедилась, что на лице не осталось и следа вечернего макияжа, но решила не обновлять его. Франческе понравилась ее местами поцарапанная, покрасневшая кожа, посиневшие губы, незнакомые взволнованные глаза.
— Мне нужен ремень, — заявила она.
Стах покопался в сбруе, развешанной на стене.
— Мартингал слишком длинный. Уздечка? Нет, она не подойдет, а цепка тем более. Я бы дал тебе свой повод, если бы сумел его найти, но, боюсь, он короток. Вот это будет в самый раз. — И он вручил ей длинную, сложенную вдвое полоску материи.
— Что это такое?
— Бандаж для хвоста. Им подвязывают хвост пони, чтобы он не наматывался на клюшки при игре в поло.
— И кто сказал, что романтики больше не существует? — спросила она.
* * *
— Скажи им, что это — рука провидения.
Франческа рассмеялась прямо в лицо совершенно ошалевшему Мэтти.
— Ты обязательно забеременеешь! — взорвался агент. — У тебя нет никаких разумных оправданий. Ты бросаешь блестящую карьеру, чтобы выскочить замуж за невесть откуда взявшегося русского игрока в поло, и, мать твою, радуешься, будто увидела, как десять тысяч дьяволят танцуют на конце иглы.
Франческа легко обнаружила брешь в его логических построениях.
— Мэтти, как ты считаешь, сколько лет человек способен удерживаться на гребне? Сколько сумасшедших, испепеляющих лет, Мэтти? Я в первый раз влюбилась в настоящего, живого мужчину, так порадуйся за меня! — потребовала она со счастливой улыбкой. — Мы хотим иметь все, Мэтти, все-все, и немедленно. Почему ты отказываешь нам в этом праве? Назови хоть одну причину, которая имела бы хоть какое-то значение пусть даже через десять лет, — вызывающе добавила она.
— Отлично, я счастлив, я вне себя от радости! Моя лучшая клиентка, которая мне почти как дочь, собирается замуж за какого-то субъекта, с которым лишь вчера впервые встретилась. Разве можно изобрести лучший повод для того, чтобы почувствовать себя счастливым?! И что она мне отвечает, когда я спрашиваю, зачем такая спешка, почему нельзя вернуться домой и сначала сняться в «Робин Гуде», а потом уже выходить замуж? Что она заявляет, когда я говорю, что никто не собирается отговаривать ее от свадьбы с князем, но, может быть, ей стоит немного подождать, чтобы узнать его получше?
— Я говорю, — задумчиво ответила Франческа, — что сердцем чувствую свою правоту. Я заявляю, что еще никогда ни в чем не была настолько убеждена, как в этом, что я ждала его всю жизнь и теперь, когда наконец встретила, ни за что не покину его.
Марго уловила в голосе Франчески ту ноту, которая подсказала ей, что девушка права и то, что она затеяла, не терпит задержек и отлагательств.
Мэтти поднял руки вверх:
— Я сдаюсь, у меня нет никаких шансов. Хорошо, поступай как знаешь, а я дам телеграмму на студию. Они, конечно, подадут в суд и выиграют дело. Я чувствовал, что нам не стоит ехать в Европу. Она лишает людей разума.
3
Франческа отошла от католичества много лет назад, но, как все католики, хорошо знала церковные обряды. В отличие оттого, чему ее учили в воскресной школе в Беркли, свадебная церемония в русском православном соборе в Париже показалась ей причудливой и византийской фантасмагорией в духе голливудских фильмов. Она все время ожидала услышать возглас режиссера «Стоп, снято!», когда после предваряющей молитвы они со Стахом трижды пригубили чашу с красным вином, а потом священник трижды обвел их вокруг аналоя. Облака ладана клубились в свете бесчисленных свечей, нереальность происходившего подчеркивало величественное басовое звучание мужских голосов, певших без аккомпанемента, и подпевающих им звонких голосов детского хора. Пока молодые ходили вокруг аналоя, двое друзей Стаха держали над их головами золотые венцы, а празднично одетые зрители показались Франческе костюмированной толпой статистов, нанятых на съемку.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144