ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ



науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- три суперцивилизации --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Снеговые шапки отвечали им тусклым, отраженным светом. На западе, где небо было чернее, горели несколько оранжевых огоньков.
– Ваш Центр не спит? – спросил я, махнув в сторону оранжевых огней.
– Раз я здесь, значит спит, – усмехнулся мой собеседник. – Пойдемте, а то нас скоро начнут искать.

26
Всех впускать, никого не выпускать – так решил Виттенгер. Поэтому в нижней гостиной собралась целая орава: сам инспектор, Цанс, Брубер и плюс те, кто был там раньше: Бенедикт, Шишка, Катя и два охранника.
По поводу того, как нас встречать, единого мнения не было.
– Где тебя черти носят? – осведомился инспектор у меня. – Вы знаете, что здесь творилось? – спросил он Рунда.
– Ой, Фёдор, мы вас заждались! – радостно воскликнула Шишка, назвав себя, почему-то, во множественном числе.
До меня дошло, что массовость Виттенгеру требовалась для поддержки: во-первых, соотечественники в обиду не дадут, во-вторых, если Рунд вздумает выкинуть какую-нибудь пакость, найдутся свидетели, которые подтвердят, что инспектор сломал ему шею в порядке самообороны. Подумал ли Рунд о чем то подобном, мне не известно, однако он спросил:
– Что за собрание, полковник?
– Какой-то идиот, – и Виттенгер выразительно посмотрел на меня, – распустил слух, будто мы взяли в плен моролинга. Они, – он показал на Цанса и Брубера, – представители общественности. Та дама в черном свитере – знакомая Бенедикта, единственный человек, с кем он разговаривает.
Рунд пожал плечами, мол, что взять с полицейского. Все ключевые места в гостиной были уже заняты, поэтому Рунд велел своему охраннику подыскать себе другое место, а кресло, в котором он сидел, передвинуть в центр гостиной, ближе к камину.
– Почему сняли наручники? – заняв кресло, спросил он строго.
– Вы бы их сами поносили, – огрызнулась Шишка.
Охранник пожаловался:
– Босс, наверху собирается толпа. Ждут приезда журналистов, они вылетели из Амазонии несмотря на ураган.
– Нам только журналистов не хватало!
– Подумаешь, один из них и так уже здесь, – вставил Брубер и «кхыкнул».
– Вы это о ком? – спросил его Рунд.
Я ответил:
– Успокойтесь, это он обо мне.
– Ну тогда ладно… – облегченно вымолвил Рунд. – Что будем делать, полковник?
Виттенгер понял, что между мной и Рундом состоялся какой-то разговор. Одним только взглядом он говорил мне: «Ты либо со мной, либо с ним». «С тобой, с тобой», – отвечал я ему проникновенно. Вырисовывался чрезвычайно сложный любовный многоугольник: Виттенгер ревновал меня и власть к Рунду, Шишку – к Бенедикту, Цанс ревновал Бенедикта к Шишке, Бенедикт – Шишку ко всем, к кому она обращалась. Не вовлеченными во все это любовные – в широком смысле – перипетии оказались только Брубер, Катя и охранники, но и за ними, думаю, дело не станет. Например, оба охранника довольно благосклонно поглядывали на Катю, а Брубер мог приревновать моролингов к Цансу и Бенедикту.
– До завтра как-нибудь продержимся. А завтра я увезу Эппеля на Фаон, – изложил свой план Виттенгер.
– К чему такая спешка? – возразил Рунд.
– Если бы я спешил, то увез бы Эппеля сегодня.
Рунд хотел ответить что-нибудь эдакое, но их перебранку прервал охранник:
– К нам ломится некто Вейлинг, – сообщил он Рунду. – Прогнать?
– В шею! – велел я.
Рунд вскинул брови.
– Впусти, – сказал он очевидно из вредности.
Вейлинг сперва просунул голову меж дверных створок, осторожно огляделся, потом вошел целиком. Его впустили по первой просьбе, и это его насторожило.
– Добрый эээ… – Вейлинг посмотрел в окно. – Как у вас принято в таких случаях говорить – день или ночь?
– Говорите «утро», – ответил Рунд. – Скоро начнет светать.
– Доброе утро… всем, – это неуверенное «всем» наводило на мысль, что кое-кто не должен принимать доброе пожелание на свой счет. – Я к господину Цансу.
Вейлинг подошел к Цансу и начал что-то торопливо бубнить про виртуальные игры – настолько торопливо, что и охранникам было понятно, что игры – всего лишь предлог. Но никто не стал говорить этого вслух.
– Бенедикт голоден, вы его заморите еще до суда, – неожиданно прорезалась Шишка.
Виттенгер высказался в том смысле, что, действительно, не плохо бы перекусить. Катя позвонила в ресторан, и я слышал, как она попросила поскорее прислать сэндвичей, печенья и кофе.
– Через десять минут, – сказала она нам.
Свет в холле немного приглушился. Все слегка вздрогнули, но увидев, что это хозяйничает Шишка, успокоились.
– Режет глаза, – пояснила она. Потом взяла меня за рукав и подвела к окну.
– Теперь видно… Федор, попробуйте посмотреть одним глазом на красную луну, другим на желтую.
– Зачем?
– Тогда можно будет загадать желание.
Глаза мешали друг другу.
– Не получается.
– И у меня… – с грустью сказала она.
Мы замолчали, разглядывая каждый свою луну: Шишка – красную, я – желтую.
Биоробот ввез тележку, заставленную тарелками с мясными и рыбными деликатесами, сырами нескольких сортов, икрой, грибами и чем-то мне неизвестным. Я насчитал дюжину бутылок – белое и красное вино, коньяк, водка, три сорта виски и черт знает, что за ликеры. Две огромные вазы с фруктами стояли на нижней полке. Там же дымился кофейник. Второй биоробот ввез тележку с посудой и столовыми приборами.
У Кати вытянулось лицо.
Шишка улыбалась во весь рот, но уловив мой строгий взгляд, тут же изобразила крайнее удивление:
– Вот это да! Спасибо, Катя, вы прелесть.
Виттенгер тоже сообразил, чья это работа, однако невозмутимо сказал:
– Катя, мне начинает у вас нравиться. Приступим, господа… Бенедикт, что останется – твое.
– Жлоб, – это было первое слово, услышанное мною от Бенедикта за весь день.
– Сейчас я тебя покормлю, – засуетилась Шишка, все еще опасаясь, что ее махинации откроются, и все яства увезут обратно.
Народ вышел из оцепенения и набросился на еду. Меня чуть не затоптали. Одна Катя не двинулась с места, она в уме подсчитывала убытки. И закуски и напитки были импортными, следовательно, дорогими. Брубер на еду даже не посмотрел, а сразу взялся за бутылку и стал соблазнять Цанса составить ему компанию. Цанс отказался, ограничившись чашкой кофе со сливками.
Захватив, кто сколько успел, публика рассредоточилась по диванам, креслам и углам. Я сел на ковер и привалился к окну, которое было до пола. Шишка, накормив Бенедикта, подошла ко мне с тарелкой салата.
– Почему ты украла курицу, если не ешь мяса?
– Ее ест инспектор.
Я мог бы спросить, откуда она знала, что ее найдет инспектор…
– Вкусно? – спросила она.
– Как все ворованное, – прожевав кусок копченой осетрины, ответил я. – Спасибо!
– Не за что, благодари Катю. Я же говорила – она хорошая. Вот повару от нее достанется…
Рунд и Виттенгер грызлись, кто из них главней. Не придя к единому мнению по этому вопросу, они взялись обсуждать другой: когда Виттенгер сможет увезти Бенедикта на Фаон. Инспектор настаивал, что полетит прямо завтра, Рунд отвечал, что и послезавтра – еще не поздно.
– А ночью корабли летают? – инспектор задал вопрос, которой постеснялся бы задать и ребенок.
– Летают, – ответил Рунд и с ехидцей добавил: – Подсвечивают дорогу прожектором и летят…
Брубер, пока был трезв, спорил с Цансом о том, что делать с моролингами. Опьянев, начал рассказывать анекдоты, до тошноты интеллектуальные.
– Я тут на днях узнал один прелюбопытнейший факт, – говорил он хихикая. – Вы, господин Цанс, конечно, не раз обращали внимание, что роденовский Мыслитель держит локоть правой руки на левом колене. Крайне неудобная поза, поверьте, я пробовал, но не буду говорить, где… Ха-ха. Думаете, почему он сидит именно так, а не иначе… Все дело в том, что изначально Роден планировал, что Мыслитель будет сидеть положив левую ногу на правую, тогда правый локоть, естественно, окажется на левой ноге. Но потом Роден решил, что такая поза слишком легкомысленна и велел натурщику опустить ногу, но что б тот переставил руку, сказать забыл. Вот так оно и вышло…
– Уже можно смеяться? – поинтересовался серьезный Цанс.
– А все смеются, разве вы не заметили? – огрызнулся Брубер.
Смеялись только Шишка и Вейлинг.
– Между прочим у нас тут присутствует один большой специалист по статуям, – со значением сказал Виттенгер и оглянулся на Бенедикта. Шишка перестала смеяться.
– Эй, оставь-ка икру, – крикнул я Вейлингу.
Он демонстративно отвернулся. Почему-то именно в это мгновение в гостиной наступила тишина.
– Замечательная история! – секунд пять спустя нарушила тишину Шишка. – Господа, я придумала, давайте каждый расскажет какую-нибудь историю. Лучше – настоящую, но чтобы она выглядела как выдумка. Или наоборот… Впрочем, кто как хочет. Обсуждать истории не будем – так легче для рассказчика. Вот господин писатель нас уже насмешил. Кто будет следующим?
– Вы предложили, вам и быть… – резонно заметил Цанс.
– Хорошо, но потом – вы.
Шишка поискала глазами, где б ей встать. Подошла к журнальному столику в середине холла.
– Я стих расскажу! – сообщила она публике. Мы зааплодировали.
– Там полировка, – Катя предупредила Шишкино желание встать на столик.
Приподняв ногу, Шишка посмотрела на ребристую подошву своего правого ботинка, потом зачем-то проверила и левый. На стол не полезла.
– Вот, слушайте… – сказала она и задекламировала:
Они заходят не спеша,
Садятся в круг и, не дыша,
Внимают ветру и огню,
Осенним страхам и дождю…
Здесь Шишка примолкла, но глядя на ее лицо, казалось, что она продолжает читать про себя. Пропустив примерно строфу, она закончила совсем загадочно:
Мне их не видно, им – меня,
Мы днем ждем ночи, ночью – дня,
Так будет год, затем – покой:
Я стану ими, они – мной.
Она поклонилась. Мы снова зааплодировали. Брубер, хлопавший громче всех, покрикивал «браво-браво».
– Кем же вы станете, Шишка? – спросил он, когда умолкли аплодисменты.
– Стих был про моролингов, – ответила Шишка, тушуясь. Она отошла к окну и села на пол, скрестив ноги. – Профессор, ваша очередь!
– Неужели моя? – излишне бодро уточнил Цанс. – Полагаю, от меня тоже ждут что-нибудь о моролингах…
– Не надо, профессор. О моролингах расскажу я!
В первое мгновение никто не понял, кто это сказал.
Говорил Бенедикт.
– Опять прорезался, – ухмыльнулся Виттенгер. – Валяй, рассказывай. – И, спохватившись: – Погоди, это случайно не чистосердечное признание? Надо записать…
– Нет, инспектор. это не признание, – огорчил инспектора Бенедикт и ни с того, ни с сего спросил: – Прием пищи все закончили?
– Вы собираетесь рассказать нам что-то неудобоваримое? – прозорливо предположил Брубер.
– В определенном смысле – да. История, точнее, первобытный миф, который я собираюсь рассказать вам, не входит в разряд застольных. Я реконструировал его по записям Спенсера и еще по нескольким источникам. Как вы, наверное, поняли, миф сочинили моролинги. Сочинили его в те времена, когда они еще не назвались моролингами. Иными словами, миф принадлежит индейцам-кивара из клана шелеста листвы. Но европейцы услышали его от кивара-муравьедов, поэтому в отношении данного мифа установление авторства является отдельной проблемой, весьма непростой. Например, Спенсер считает, что…
– Бенедикт, вы тянете время, – сказал Рунд тоном экзаменатора.
– Разумеется, тяну, – не растерялся тот. – Должен же я припомнить все детали. Ладно, на ходу сообразим. Итак, случилось это в давние-давние времена, когда Земля была еще совсем молода, как и люди, заселявшие ее в то далекое время. Ветер, в частности тот, из-за которого шелестела листва, тоже был молод, поэтому часто путал север с югом, а запад – с Луной. И вот, однажды, когда он снова потерял дорогу, его занесло на Луну, где жили демоны. Вместе с собою ветер занес на Луну множество земных запахов, незнакомых демонам. Например, запах пива из клубней маниока. Пива, как вы понимаете, у демонов не было. Занес он еще много разных земных запахов, и среди них был тот, который заставил демонов позабыть об их демонских делах, собрать вещи и полететь туда, откуда прилетел ветер, то есть – на Землю. Демоны спустились на Землю и пошли на запах.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56
Загрузка...

науч. статьи:   происхождение росов и русов --- политический прогноз для России --- реальная дружба --- идеологии России, Украины, ЕС и США
загрузка...