ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Мы ж во все газеты попадем. Вот Игнациус тогда уж довольный будет.
— Вы зачем меня сюда приволокли? — неистово спросил мистер Робишо у Санты. — Что это такое?
— Санта, лапуся, ты мне славненькое такси не вызовешь?
— Ай, заткнись, Ирэна, — ответила Санта. — Теперь послушайте суда, Клод, Анджело говорит, что извиняется за то, что вас привлек.
— Это ничего не значит. Поздно уже извиняться. Меня перед внучками опозорили.
— Да не злитесь вы на Анджело, — взмолилась миссис Райлли. — Это все Игнациус виноват. Плоть и кровь моя, но что есть, то есть — когда на улицу выходит, смешно выглядит. Анджело надо было его в каталажку запереть.
— И поделом, — добавила Санта. — Вы послушайте, Клод, послушайте, что вам Ирэна говорит. Да смотрите на фоногрыф моей племяшки бедненькой не наступите.
— Если б Игнациус повежливей с Анджело был, ничо б и не случилось, — объяснила миссис Райлли публике. — Поглядите тока, как бедный Анджело простыл. Тяжкая у него дорожка, Клод.
— Ты скажи, скажи ему, девонька, — понукала ее Санта. — Анжело насмор себе заработал тока потому, что вас привлек. Клод. — Санта слегка обвиняюще погрозила мистеру Робишо узловатым пальцем. — И теперь вот в тувалете застрял запертый. А дальше его и вообще выпнуть из сил могут.
Патрульный Манкузо печально закашлялся.
— Ну, может, я чутка погорячился, — уступил мистер Робишо.
— Бде де сдедобадо баз пдибдегать, — выдохнул Анджело. — Я дербдиджал.
— Это я во всем виновата, — сказала миссис Райлли, — потому что хотела Игнациуса выгородить. Надо было дать тебе его запереть, Анджело. — Миссис Райлли повернула белое напудренное лицо к мистеру Робишо. — Мистер Робишо, вы мово Игнациуса еще не знаете. Куда б ни пришел — от него везде неприятность.
— Кому-то пора уже этому Игнациусу по мордасам надавать, — рьяно высказалась Санта.
— Кому-то пора уже ему по зубам съездить, — подтвердила миссис Райлли.
— Кому-то давно пора этого Игнациуса отмутузить хорошенько, — сказала Санта. — А теперь давайте, все помиримся.
— Ладно, — согласился мистер Робишо. Он взял Анджело за иссиня-белую руку и вяло ее потряс.
— Ну как же ж это мило, — восхитилась миссис Райлли. — Пошли сядем на диван, Клод, а Санта пускай поиграет на этой штукенции своей ненаглядной племяшки.
Пока Санта ставила на фонограф пластинку Фэтса Домино, заметно сбитый с толку Анджело, хлюпая носом, уселся на кухонную табуретку напротив миссис Райлли и мистера Робишо.
— Ай как славно, — завопила миссис Райлли, перекрикивая оглушительные бас и пианино. — Санта, голубушка, ты это не хочешь потише прикрутить?
Раскаты ритма слегка сократились в громкости.
— Ладно, — закричала Санта своим гостям. — А теперь все тут подружитесь, пока я за тарелками схожу для моего картошного салатца. Эй, ну же ж давайте, Ирэна с Клодом. Порастрясите косточки, детишечки.
Два крохотных угольно-черных глаза злобно зыркали на нее с каминной полки, когда она весело топотала прочь из комнаты. Трое гостей, утопшие в громыхающем бите фонографа, молча созерцали розоватые стены и цветочные узоры линолеума. Затем миссис Райлли неожиданно завопила двум джентльменам:
— А знаете что? Когда я уходила, Игнациус пустил воду в ванную, и я уверена — забыл ее выключить. — А когда никто ей не ответил, добавила: — Ох, и тяжкая же дорожка у матерей.
ДЕВЯТЬ
— У нас на тебя жалоба из Департамента Здравоохранения, Райлли.
— О, и это все? По выражению вашего лица я бы решил, что у вас нечто вроде эпилептического припадка, — сказал Игнациус мистеру Клайду, с трудом проталкивая слова сквозь рот, набитый «горячей собакой» и булочкой, и тараня тележкой стены гаража. — Я опасаюсь догадываться, какой может оказаться природа этой кляузы или каково ее возможное происхождение. Уверяю вас — я сама душа опрятности. Мои интимные привычки безукоризненны. Не служа переносчиком ни одного социального заболевания, я не понимаю, каким образом мог бы заразить ваши сосиски тем, что у них и без того уже есть. Вы только посмотрите на эти ногти.
— Хватит мне тут баки заколачивать, жирный оборванец. — Мистер Клайд проигнорировал лапы, протянутые Игнациусом для инспекции. — Ты на работу всего несколько дней ходишь. А у меня парни по многу лет работают, и ни один в катавасию с Департаментом еще не попадал.
— Вне всякого сомнения, они пронырливее меня.
— Там этот ихний человек тебя проверял.
— О, — спокойно ответил Игнациус и сделал паузу, чтобы прожевать кончик сосиски, свисавший у него с нижней губы сигарным окурком. — Так вот кем был тот очевидный аппендикс чиновничества. Он и походил на руку бюрократии. Правительственных наймитов всегда можно отличить по тотальной пустоте, заполняющей то пространство, где у большинства прочих людей располагаются лица.
— Закрой пасть, неряха. Ты заплатил за ту сосиску, которую жрешь?
— Ну, косвенным образом. Вы можете вычесть ее стоимость из моего жалкого содержания. — Игнациус видел, как мистер Клайд занес какие-то цифры в блокнотик. — Скажите же мне, какое архаическое санитарное табу я нарушил. Я подозреваю, что со стороны инспектора имела место некая фальсификация.
— Департамент утверждает, что они видели киоскера с Номером Семь… это значит — тебя…
— Так и есть. Трижды благословенная Семерка! И в этом я виновен. Мне уже что-то пришили. Я воображал, что ироническим образом Семерка окажется тележкой несчастливой. Я желаю другую тележку — и немедленно. Очевидно, я толкаю по улицам какой-то сглаз. Я уверен, что с какой-нибудь другой тележкой у меня все получится гораздо удачнее. Колымага для меня — путь-дорога для коня!
— Ты будешь меня слушать или нет?
— Ну что ж, если это в самом деле необходимо. Хотя мне, вероятно, следует предупредить вас, что я почти готов лишиться чувств от треволнений и общей подавленности. Фильм, который я просмотрел вчера вечером, был особенно изнурителен — мюзикл для подростков, имеющий место на пляже. Я едва не упал в обморок во время сцены пения на доске для серфинга. Помимо этого, вчера ночью я пережил два кошмара, в одном из которых немалую роль играл туристический автобус с круговой панорамой. Второй повествовал об одной моей знакомой девушке. Он был довольно-таки жесток и непристоен. Если бы я стал вам его описывать, вы бы, вне всякого сомнения, испугались.
— Они видели, как ты подобрал из канавы кота на улице Св. Иосифа.
— И это — лучшее, на что они способны? Какая абсурдная ложь! — ответил Игнациус и одним мановением языка втянул внутрь последнюю видимую порцию «горячей собаки».
— Что ты делал на улице Св. Иосифа? Там же одни склады и причалы. На улице Св. Иосифа людей-то не бывает. Она даже не входит в наши маршруты.
— Что ж, я этого не знал.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117