ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


 

Ну ладно, допустим, ребёнком ей некуда было деться, вынуждена была жить вместе с ужасной тёткой. Но потом, когда смогла освободиться от неё, когда куда-то выехала из этой квартиры, что её туда тянуло?!А классная руководительница продолжала свой рассказ:— В конце концов пани Яжембская очень подружилась с Касей. Она сама была ещё очень молода, небольшая разница в возрасте сблизила обеих девушек… Нет, мне ничего не известно об изменении фамилии Катажины. Наймова и Наймова… Ну да ладно, если честно — я предпочитала ничего об этом не знать. Неизвестно ведь, чем может грозить самовольное изменение фамилии. Аттестаты зрелости заполняла собственноручно пани Яжембская, у неё красивый почерк. И она сказала мне, что просто необходимо для девочки вписать в аттестат зрелости её настоящую, а не тёткину фамилию. Десять лет была Наймова, а теперь вот необходимо вписать настоящую. Ну я и пожалела несчастную сироту. Разрешила — вписывайте, только я об этом ничего не знаю. А до директора не дошло, он подписывает аттестаты автоматически, на мою ответственность…Итак, я узнала, что мне требовалось. Теперь вот только бы отыскать пани Яжембскую. Её адрес в школе был, но его уже проверил человек поручика Пегжы.Мне бы узнать, где сейчас пребывает бывшая Касина учительница рисования. Я спросила, есть ли у неё родственники в Варшаве, у которых можно узнать заграничный адрес учительницы.— Нет у неё никаких родственников, — ответила классная руководительница. — Жила она одна, в однокомнатной квартире. Не знаю, кто в ней сейчас живёт, может, продала, уезжая на работу в США.Можете порасспрашивать в школе, но боюсь, и другие тоже не знают её нового адреса.На этом и закончился наш разговор. Ну что ж, в моем распоряжении оставалась возможность, связанная с однокомнатной квартирой бывшей Касиной учительницы, оставленной неизвестно кому.Полицейский там побывал и никого не застал, но это ещё не значит, что в квартире никто не живёт.Похоже, теперь не только полиция, но и я проявлю к этой квартире повышенный интерес… * * * Тем временем Болек всеми доступными ему средствами пытался продвинуть следствие вперёд. Им было установлено, что проклятая квартира на Вилловой являлась собственностью покойной и после её смерти почти автоматически переходила в собственность её племянницы, для чего требовалось провернуть лишь некоторые простенькие формальности. Полное отсутствие другой родни и факт проживания Каси в этой квартире чуть ли не с её рождения упрощали процедуру оформления. Уже этой одной причины достаточно для того, чтобы племянница непременно объявилась. А той все не было.На следующий вечер поручик Болек приехал к нам в обычное время и уже с порога печально сообщил:— Я только что был на квартире той учительницы, Яжембской. Опять никого.И без приглашения усаживаясь за стол, продолжал:— Прав оказался Конопяк, соседка — сущая мегера. Ничего она не знает и знать не желает. И вообще, дом новый, огромный, соседи действительно ещё не знают друг друга, все заняты своими заботами, не до соседей. Люди стали менее общительны, факт…А в квартире по-прежнему прописана учительница Яжембская, никого больше она не прописывала. Не искать же мне её по всем Соединённым Штатам!— А Райчик? — поддержал профессиональный разговор Януш.— Вдовец. Взрослая дочь, замужем, проживает в Натолине. Второй раз не женился, но была у него постоянная приятельница, некая Владислава, более известная как Владька. Энергичная, общительная брюнетка.— А ты откуда знаешь?— Пришлось лично заняться расспросами соседей.В том доме народ пообщительней, кое-что порассказали. Многого не добился, но очень рекомендую тебе пойти по стопам Райчика. Чует моё сердце, что-то там такое есть…Я захотела закурить и обнаружила, что кончились все сигареты. Януш было поднялся, чтобы принести мне пачку из моей квартиры, но я его остановила:— Сиди, схожу сама, ты не найдёшь.Входя в свою квартиру, я услышала, как звонил телефон. Подняла трубку. Это оказалась Иола Рыбинская (я оставила ей на всякий случай свой домашний телефон).— Проше пани! — взволнованно защебетала девочка. — Извините, что так поздно звоню, но тут только что была пани Крыся. Ну, не совсем только что, с час назад, наверное, но ваш телефон не отвечал. А пани Крыся говорила такие важные вещи…Я перебила девочку:— Не понимаю, что за пани Крыся?— Ну та самая знакомая пани Наймовой, бывала она у неё почти каждый месяц, так что…— Откуда ты знаешь, что каждый месяц?— А пани Крыся сама мне сказала. Пришла, как обычно, к пани Наймовой, увидела, что её квартира опечатана, ну и позвонила к нам. Чтобы узнать, что с соседкой. А дома была только я, сказала ей — пани Наймову убили, вот она и попросила стакан воды, так была потрясена. И потом я ей все рассказала, что знала, а пани Крыся пришла в себя и думала, думала, а потом говорит: мне многое известно, есть у меня страшное подозрение, надо пойти в полицию и рассказать. А я не знала, какое отделение полиции занимается этим, не знала, к кому ей надо пойти, вот я и подумала… Очень извиняюсь, но я позволила себе дать ей ваш номер телефона, пани Иоанна. Подумала — а вдруг и вам это на что-нибудь пригодится и вы на меня не станете сердиться? Ведь вы же собираете преступления. Вы на меня не сердитесь?Вот какое представление обо мне создаётся у моих читателей! Я не стала отчитывать ребёнка, в конце концов, девочка действовала из лучших побуждений.Только сейчас заметив, что мой автоответчик мигает, я остановила Ниагару словоизвержений:— Минутку, дорогая, я все поняла и не сержусь.А сейчас отключись, пожалуйста, вижу, у меня на автоответчике что-то записано, возможно, это та пани…Включила автоответчик. Женский голос произнёс громко и отчётливо:— Говорит Кристина Пищевская. Звоню я в связи с убийством в квартире пани Наймовой. Я её хорошо знала. Номер моего телефона: шестьсот двадцать восемь, сорок четыре, пятнадцать. Пожалуйста, как можно скорее позвоните мне. Спасибо, до свидания.Очень хрипатый у меня автоответчик, ничего не могу с ним поделать. Тем не менее мне удалось записать номер телефона пани Кристины, и к обоим полицейским я вернулась с добычей. Болек в волнении сорвался с места. Время было не очень позднее…Похоже, пани Пищевская ожидала мой звонок, держа руку на телефонной трубке, потому что подняла её после первого же сигнала. Болек вежливо представился. Януш включил микрофон, так что разговор слушали все трое.Из микрофона изливался поток эмоций:— Могу заверить вас, пан поручик, — только ограбление! Это была богатая женщина, очень богатая, и все свои богатства держала в доме. Конечно, скрывала, представлялась бедной, чуть ли не нищенкой, но кто-то должен был знать о её богатствах, вот я же знала, ах, Господи Иисусе, какая ужасная история, хоть она и старая, все равно ужасная смерть!Уж на что я выдержанная и спокойная, а и то у меня чуть сердце не разорвалось, как услышала о таких ужасах, в голове не укладывается, на каждом шагу бандиты и убийцы, но лучше бы мне дать показания не по телефону, есть у меня что сказать, потому как совершенно случайно удалось узнать…Хотя поручик Болек и сиял собственным светом, заполучив неожиданного свидетеля, он все-таки перебил разговорчивую бабу:— Извините, что перебиваю вас, но не знаете ли вы, где может быть племянница покойной?Из микрофона снова полились эмоции:— Ах, Езус-Мария, какое ужасное слово, к такому непросто привыкнуть, меня так в жар и бросило, такая кошмарная история, бедная Кася…— Вы её знаете?— Ещё бы мне не знать Касю! Можно сказать, с младенческих лет, представляю, какое это для неё потрясение, и теперь ведь все хлопоты свалятся на бедную девушку, но, с другой стороны, сможет наконец вздохнуть спокойно, вот и говори, что нет справедливости на свете, нет, она есть…— Минутку, минутку, проше пани! Вы можете нам сообщить фамилию этой Каси и где она сейчас живёт?Мы с Янушем затаили дыхание. Голос в микрофоне вдруг прервался. Секунды на три, не больше, женщина замолчала, потом опять затараторила:— Где сейчас живёт — не знаю, она переехала от пани Наймовой, а куда — я не знаю, а вот фамилию знаю. Пожалуйста, фамилия её Пясковская. И вроде бы переехала она в квартиру своей бывшей учительницы, вроде бы та учительница куда-то за границу уехала и оставила на время свою квартиру Касе. Кася такой человек, что ей все можно доверить, не только квартиру. Но на улице Вилловой у тётки она бывала часто. Что, неужели до сих пор не появлялась?— Ваши показания, уважаемая пани Пищевская, для нас чрезвычайно ценны, — опять перебил свидетельницу поручик Болек, весь пылая от волнения. — Вы совершенно правы, лучше записать их у нас в комендатуре, так положено, смогли бы вы с самого утра завтра…Пани Пищевская могла хоть ночью. С явной неохотой закончила она беседу с полицейским, и по всему чувствовалось, что готова была хоть всю ночь проговорить, а в комендатуру может и к шести утра явиться.Положив трубку, Болек повернулся к нам. Вот что значит повезло! Глаза парня горели, щеки пылали.— Значит, все сходится, та самая учительница.Её квартира на улице Граничной, дом четыре, телефон у нас есть, будем названивать круглые сутки.До сих пор в той квартире никто не появлялся, но это днём, ночью мы не звонили. Или, к примеру, в пять утра… Не исключено, что эта племянница где-то на круглосуточной работе, дома появляется редко. Ничего, подкараулим. А если в ближайшие дни не появится ни на Вилловой, ни на Граничной — значит, она причастна или к убийствам, или к похищению. Райчиком же я все равно займусь… * * * — Говорю вам, пан инспектор, это была такая вредная баба — не приведи господь, хоть и светлой памяти… Пусть ей земля будет пухом, но все равно скажу.Жадная, скупая, и такая… ядовитая. Что меня с ней связывало? Она дала мне деньги в долг, давно это было. Мне они тогда позарез были нужны. Да нет, никакая это не тайна, хотела я свою маленькую косметическую фирму открыть, больше мне не у кого было одолжить денег. Открыла, а как же, до сих пор мой бизнес худо-бедно процветает, не жалуюсь, а ей я за это процент платила. Сказать какой — не поверите!Обдираловка страшная, а называлось — она совладелица фирмы. Вот и получала постоянный доход, я ей исправно её проценты приносила, последняя выплата осталась, а Наймова от инфляции не пострадала, она сразу договорилась, что выплачивать ей я буду в долларах. Я и выплачивала исправно. Один раз только припозднилась. С гриппом я тогда лежала, головы поднять не могу, так она сама прилетела ко мне, как гарпия какая, уже собиралась на меня фининспектора напустить, ещё чем-то грозила, ведь мы с ней легальный договор заключили, на бумаге. Такой скандал учинила, не приведи господь! Пришлось мне с высокой температурой в банк тащиться, чтобы эта… успокоилась, заткнуть ей рот, утробу её ненасытную…А несчастного ребёнка она к себе взяла, вы думаете из жалости? Как бы не так! Вместо сердца у этой скряги — карман бездонный. Девочке родители хорошие деньги оставили, это была когда-то богатая семья, вот она и прикарманила имущество несчастной сиротки — в золоте, долларах, драгоценностях.А ребёнка в чёрном теле держала, в лохмотьях бедняжка ходила, досыта никогда не ела. В конце концов я не выдержала и все выложила девочке, когда та уже немного подросла. Может, и под моим влиянием Кася съехала с квартиры тётки. Да что я говорю «съехала», ушла в чем была, ничего с собой не прихватила, хотя там все ценное ей принадлежало. Теперь, привёл господь, все унаследует, я сама засвидетельствую где надо, что ей все там принадлежит. Есть все-таки справедливость на свете! А её родители были очень состоятельные люди, до войны у них был дом в Константине и ещё вилла в Рыбенке, с садом. Я их семью хорошо знала, с рождения, можно сказать, ещё мои дедушка с бабушкой служили в их доме. Потом все изменилось, но знакомство наше осталось, даже дружба, можно сказать. Очень хорошие люди были и дед с бабкой, и родители Каси. Очень культурные, вежливые, добрые, с открытым сердцем. Одна эта, Наймова, выродок, чистая мегера… Касе она вовсе не тётка, а бабка, потому как её родная сестра была Касеньке родной бабушкой. Её дочка, Касина мама, в автокатастрофе погибла с мужем, вот девочка и осталась у бабушки, а уж после её смерти эта мегера все заграбастала…Пожалуйста, о Райчике тоже все знаю.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38

загрузка...