ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


 

Болек объявил ей об официальном обыске, который будет сделан в квартире с целью обнаружения пачки старых писем. Неожиданно Кася воспротивилась.— Если вы имеете в виду личные письма, я не согласна. Я хочу найти их сама. Потом покажу их вам, обещаю ничего не скрывать от вас, но ведь письма родителей — моя собственность! И даже если не родителей, а кого-нибудь из родственников. Я имею на них право! Я хочу, чтобы у меня, наконец, тоже были родные, пусть даже в прошлом. Неужели я никогда не смогу жить, как всякий нормальный человек?И такое отчаяние прозвучало в голосе девушки, что Болек явно смягчился, тем более что Януш принялся подавать ему какие-то непонятные знаки.— Ну, хорошо, — согласился поручик, — но помните, никаких бумаг не выбрасывайте.— Даже старых пакетов из-под муки и крупы? — жалобно поинтересовалась Кася.— Пакеты можно выбросить, но сначала убедитесь, что на них ничего не записано.— Ну что ты терзаешь девушку? — накинулся Януш на поручика, когда тот положил трубку. — У неё и без тебя хватает работы. А я догадываюсь, что Доминика вы все-таки поймали, так что он сам расскажет, куда задевал бумаги. И не надо делать в Касиной квартире новый обыск.— Вот именно, — поддержала я Януша. — На десерт сегодня мороженое. И мне не терпится услышать о том, как схватили этого бандита!Спешно покинув квартиру возлюбленной, бандит направился туда, где его уже давно поджидали, — в вагончик строителей на замороженной стройке под Варшавой. Ему и в голову не приходило, что там засада.Вот что значит пренебрегать любовью женщины…Приехал он самым обычным образом — на автобусе. Было ещё светло. Из двух оперативников один сидел с рацией на верхнем этаже недостроенной страшилки, второй занимался расчисткой леса за оградой участка, без особого энтузиазма сгребая хворост и складывая в кучи сухие сучья. Одет был соответственно и сильно смахивал на огородное пугало.Тому, что засел наверху, очень нелегко было туда забраться, ибо лестница доходила только до второго этажа, зато место для наблюдения выбрано было отличное. Сверху открывался прекрасный вид на все стороны, сам же наблюдатель оставался невидимым, ибо проёмы окон строители забили досками, оставив в них широкие щели. На всякий случай наблюдатель отодрал по одной доске от каждого из окон, выходящих на все четыре стороны света, что значительно улучшило видимость и никак не контрастировало с общим видом недостроенного шедевра архитектуры.Именно этот наблюдатель первым увидел Доминика. Впрочем, сразу определить, что это именно Доминик, не мог, издали лица не разглядишь, но поскольку мужчина шёл в сторону дома, наблюдатель на всякий случай по рации известил своего коллегу в лесочке о том, что к участку приближается неопознанный субъект. И когда мужчина, сошедший на автобусной остановке, прошёл по лесной дорожке, ведущей к участку, «пугало огородное» даже головы к нему не повернуло, занятое своим делом, наоборот, отошло подальше с охапкой хвороста и, кинув его на большую кучу, стало спиной к дорожке, о чем-то напряжённо размышляя и озадаченно скребя в затылке. Доминик не торопясь прошёл мимо и вроде бы собрался зайти в калитку на соседний участок, но никуда не вошёл, а внезапно исчез в кустах, что весьма обеспокоило обоих наблюдателей.К счастью, подваршавский лесок — не Беловежская пуща, Доминик вскоре вынырнул из зарослей и углубился в лес. «Пугало огородное» перестало пялиться на кучу хвороста и переместилось поближе к интересующему его участку, руководствуясь указаниями коллеги, который со своей верхотуры следил за каждым шагом подозрительного субъекта. Оба действовали правильно, грамотно. К вагончику субъект подобрался с другой стороны, воспользовавшись не калиткой, а дырой под проволочной сеткой. Скрытая в пожухлой траве, она оставалась невидимой наблюдателям, но, как оказалось, о ней знал Доминик.Наблюдатель наверху развил бешеную деятельность. Он не только руководил действиями своего напарника внизу, но и вызвал подмогу из города, сообщив им об обстановке и предупредив, чтобы, не дай бог, не прикатили на патрульной машине прямо к участку. Он отчётливо видел (уже в третье окно), как Доминик прокрался к вагончику и вошёл в него.Нижний наблюдатель засел поблизости в кустах, помощь уже была в пути, поэтому верхний позволил себе рискнуть и слез, чтобы занять пост поближе к вагончику. Хоть он и предупредил коллег, чтобы те соблюдали осторожность и не примчались, завывая сиреной, но как-никак под боком был солидный лесной массив, где преступник мог скрыться. Прочёсывай потом лес, отлавливая сбежавшего зверя…Вокруг царила тишина. Её нарушила курица, с оглушительным кудахтаньем выскочившая откуда-то из-под штабеля досок, сложенных у недостроенного дома. Всему миру она сообщала о том, что снесла там яйцо. Возможно, мир это не особенно интересовало, зато немедленно отреагировала невесть откуда взявшаяся собака, большая овчарка. Она заползла под доски и задом вылезла из-под них, осторожно держа в зубах яйцо, которое тут же с наслаждением сожрала. Закусив, собака занялась окружением, учуяла наблюдателя в кустах, но оставила его в покое, только внимательно обнюхала его следы. Собака убежала по своим делам, и второй наблюдатель вздохнул с облегчением, ведь она могла поднять лай и спугнуть преступника.Подмога в количестве трех человек прибыла на обычной легковой машине, «полонезе». Он остановился на некотором расстоянии от участка, и один из приехавших незаметно подобрался к вагончику.Туда же подтянулся и верхний наблюдатель. Затем «полонез» не скрываясь подъехал к воротам участка, из него вышли двое мужчин, одетых в рабочие комбинезоны. Громко обсуждая строительные проблемы, они направились прямиком к недостроенному страшилищу.Трое полицейских окружили вагончик. Один на всякий случай сторожил дверь, двое других притаились у окна. В вагончике были одна дверь и одно окно, по разные стороны бытовки, и, памятуя бегство Доминика из квартиры рыжей девицы на Охоте, полиция на сей раз главное внимание уделила окну, тем более что дверь вагончика выходила во двор, а окно смотрело в лес. Что ж, и полиция на ошибках учится.Доминик не обманул ожиданий полиции, не вводил никаких новшеств в оправдавшую себя манеру сбегать от полиции, выскочил в окно и был схвачен полицейскими.Сработал вариант номер один, противник сам выскочил из бытовки. Вариант номер два предусматривал появление полицейских сразу в дверях и в окне. Оказавшись меж двух огней, Доминик должен был сдаться без сопротивления. Но он не стал ждать развития событий, проявил инициативу и без сопротивления не сдался, вырываясь изо всех сил.Но, во-первых, не такой уж он был сильный, во-вторых, противник значительно превосходил его по численному составу.Поняв, что ему не вырваться, Доминик сменил тактику и принялся извиняться за то, что позволил себе занять пустующую бытовку для строителей, он же не знал, что именно сегодня те приедут работать, вот он и хотел незаметно смыться, избежав объяснений. А он ничего там не украл, могут сами посмотреть, и не набезобразничал — все внутри в порядке.И так правдоподобно у него получалось, что не будь у сотрудников полиции фотографии разыскиваемого преступника с дорисованной бородой, они, глядишь, и поверили бы ему. Но оперативники охотились именно за этой дичью, поэтому, не слушая объяснений Доминика и не теряя времени на ознакомление с его безусловно фальшивыми документами, посадили в машину и доставили в комендатуру полиции.— Видели бы вы Тирана, когда ему предъявили Доминика! — говорил Болек, доедая мороженое. — Так кот глядит на сметану или визирь на гурий. Такое блаженно-умилённое выражение на лице, это надо видеть! При себе у Доминика были документы, настоящие и фальшивые, на фамилию Кремпский. Павел Кремпский, такой и в самом деле есть, или потерял свой паспорт, или у него украли, и туда вклеили фотографию этой обезьяны, Доминика, с короткой бородкой и в очках. Очки тоже нашли при нем, обычные стекла, без диоптрий. И бумажник, битком набитый. И ещё такую штуку, что пальчики оближешь: набор потрясающих отмычек. Кстати, можно это вылизать?Естественно, я быстренько разрешила ему вылизать тарелку из-под мороженого, и Болек продолжал рассказ.Самым же главным трофеем, обнаруженным у Доминика, оказался большой конверт со старыми бумагами. Видимо, именно его разыскивал Райчик и, возможно, библиотекарь. В основном это были счета за работу каменщика, причём на одной стороне счета перечислялись виды работ и их объём, а на обороте проставлены были фамилия и адрес заказчика. По всей видимости, они были дописаны позже, потому что более старательно и другим почерком. Владька рассказала полиции о вдове каменщика, у которой Райчик заполучил эти счета, а потом они достались Доминику. О лучшем вещественном доказательстве Тиран не мог мечтать и, потирая руки, тут же принялся допрашивать попавшегося бандюгу.— Ну и не очень-то он оказался разговорчивый, — сообщил нам Болек, опять же с каким-то непонятным удовлетворением. Удовлетворение, можно сказать, сочилось из поручика, что явно противоречило смыслу его сообщений. Видя наши недоумевающие лица, поручик пояснил:— Бумаги нам помогли, те самые записи каменщика. Очень полезными оказались его записи на обороте, да и описание работ тоже. К примеру, какой-то Кокот или Вербланк заказывал мастеру сделать, предположим, сейф в стене. Нам-то понятно, какой сейф, а тут и адресок на обратной стороне.В ипотеке Райчик до всего докопаться не мог, там у этого самого Кокота или опять же Вербланка числилась всего одна недвижимость, а благодаря записям скрупулёзного каменщика мы узнали и о прочих, официально не зарегистрированных. Вот и получается, что каменщик о кладах знал, а Райчик только догадывался и искал, где можно. А этот самый Доминик строил из себя невинную овечку…Тут Болек с сожалением посмотрел на дочиста вылизанную тарелочку. Пришлось извлечь из морозильника запасной брикет мороженого.Болек почувствовал прилив новых сил, и мы с Янушем узнали о допросе Доминика во всех подробностях.Итак, первой реакцией Доминика на все вопросы Тирана было чрезвычайное изумление. Он отрицал все. Потом нехотя признал факт своего знакомства с Райчиком. Ну, знаком, ну и что? Да ведь это просто шапочное знакомство, когда-то где-то в компании встречались, но уже давно, а с тех пор он не видел Райчика и понятия не имеет, чем тот занимается. В Константине он, Доминик, никогда в жизни не был. По Вилловой улице, возможно, случалось проходить, не станет зарекаться, что там никогда не ступала его нога, но когда ступала — ей-богу, не помнит, да и какое это имеет значение? И вообще, Доминик не понимает, зачем его привезли в комиссариат и задают такие вот вопросы.Пришлось Тирану отбросить тактику наводящих вопросов, и он прижал бандюгу к стенке с помощью неопровержимых улик. Разложил улики на столе, сопровождая каждую кратким и исчерпывающим комментарием. В числе улик были и упомянутые выше счета, и увеличенные отпечатки пальцев.Рядом с ними лежали охотничья сумка и увеличенные фотографии прочих следов, весьма красноречивые. При виде их Доминик изменил линию поведения. Он замолчал. С видом оскорблённой невинности и глубочайшей обиды он лишь молча пожимал плечами и закатывал глаза к небу, словно призывая небеса в свидетели. Тиран решил переждать, не стал давить на психику подозреваемого.Мог себе позволить, уж очень крепки были его позиции, а по опыту знал, что таким личностям, как Доминик, надо дать время дозреть. В запасе у капитана было ещё кое-что: очные ставки с Касей и Владькой. Их он решил приберечь на следующий день, не все сразу. И вообще Тиран был в расчудесном настроении, потому что с поимкой Доминика появились очень серьёзные шансы на раскрытие сразу двух запутанных дел.— Мы не сомневаемся, Доминик расколется, некуда ему деваться, — рассуждал Болек. — Ягдташ, слава богу, из замшевого давно стал кожаным, и отпечатки пальцев на нем получились, как на зеркале.Это вам уже не косвенные улики, это вам неопровержимые доказательства! А ещё можно устроить и очную ставку с Иолой, той девочкой с четвёртого этажа, на Вилловой. Холера, сплошные бабы… Пардон.Ну да ничего, каждая о своём доложит, и конец голубчику.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38

загрузка...