ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


 

Болек немного смешался:— Откровенно говоря, никто так и не видел. Мы и не расспрашивали её.— Ну так вот, у меня тоже есть идея: пошлите своих людей к ней на квартиру. Я имею в виду квартиру не на Вилловой, а на Граничной. Если у Каси есть парень, он там наверняка оставил следы своего пребывания. Пусть проверят отпечатки пальцев, не в перчатках же он сидит в доме любимой девушки. А потом порасспросить Касю о тех, кто бывает у неё, и побеседовать с ними. Снять у них отпечатки пальцев. И тогда или один из них окажется её хлопцем, или им окажется тот единственный, о котором она вам не скажет.— Сделать это не так уж трудно, — ответил Болек, — только не понимаю, с чего ты так к этому её парню привязался?— А потому, что в вашем деле явно чувствуется второе дно, или вторая линия, не знаю, что тебе предпочтительнее. И с этой второй линией у вас полная неизвестность. Я и то удивляюсь, как Тиран оставляет столько аспектов невыясненными.— Наверное, рассчитывает, что ему прояснит их Доминик, когда мы его поймаем.— Может, и прояснит. Ну да ваше дело, ловите Доминика. Только уверен я — к делу, которое вы расследуете, не он один руку приложил… * * * Доминика схватили на следующий день.Традиционная вечерняя рассказка поручика Болека на сей раз была захватывающе интересной, динамичной и яркой. Поручик полностью заслужил роскошный ужин: салат с карри и любовно приготовленные настоящие свиные отбивные. И представьте, он начал рассказ, ещё не притронувшись к ним, так что мне не пришлось раньше времени снимать их с огня.Как мы и предполагали, Доминик обнаружился у девицы на Охоте. Участковый этого не очень отдалённого района Варшавы знал своих подопечных как облупленных, ему не составило труда выделить среди них тощих и рыжих. А как раз одна из таких уже третий день как запустила свои профессиональные обязанности, о чем проговорились её легкомысленные товарки, не подозревая о том, какую свинью подкладывают рыжей и тощей. Глупо хихикая, они даже прошлись насчёт того, что она не совсем уж разленилась, продолжает работать, только делает это с удовольствием, повезло девке, и деньги, и удовольствие, а её опекун не препятствует, он тоже своё получает. Хахаль девке попался не жмот, платит зелёными, все довольны. Везёт же некоторым…Получив эту бесценную информацию, Болек уже через две минуты помчался со своими орлами по указанному адресу.К сожалению, квартира девицы находилась на первом этаже, а Доминик оказался парень не промах.Полицейские ещё звонили в дверь, а он уже сиганул в окно. Болек тоже не совсем дурак, у окна он поставил часового, и тот страшным голосом заорал: «Стой, стрелять буду!» Да только Доминика это не смутило, он знал — стрелять не будут, ну и не подумал остановиться. За ним гнались, да не догнали.В квартиру девицы ворвалась группа полицейских во главе с Яцусем. И их восхищённым взорам предстала во всей красе старинная охотничья сумка, тот самый потрёпанный ягдташ. Яцусь без помощи лупы разглядел на ней пыль веков и тайника в ветеринарной клинике. Золота в сумке не обнаружили, она была битком набита денежными купюрами, отечественными и иностранными, уложенными тесными рядами. Сумка была в отличном состоянии, купюры в значительно худшем, к тому же они давно вышли из употребления: довоенные польские злотые, французские франки, немного долларов.— А драгоценности? — поинтересовалась я, на минуту оторвавшись от скворчащих на огне отбивных.— Никаких драгоценностей. А Яцусь с пеной у рта уверял: их там никогда и не было. И Доминик наверняка здорово разочаровался, когда заглянул в сумку.Одни лишь доллары и пригодились, а сколько их там было, никто не знает. Золота в квартире никакого не обнаружили, кроме колечка и серёжек, представляющих личную собственность и в самом деле тощей и рыжей девицы. Вот я и опять засомневался в том, что это Доминик похитил золото, обнаруженное Райчиком в тайнике дома покойной Наймовой.— Странно, что Доминик не прихватил ягдташ, когда смывался от своей рыжей красотки.— Он просто не успел, ведь сумка была хорошо запрятана в самой глубине огромного шкафа, битком набитого вещами девицы. А ему пришлось спешно покидать помещение, отпирать шкаф и извлекать сумку не было времени. Да и с сумкой он вряд ли убежал бы от погони.— А кроме сумки, ничего из его вещей не осталось?— Осталось, как же: трусы да майка и ещё пара драных носков. Влюблённая девица закупила ему все новенькое, а спал Доминик в шёлковой пижаме её альфонса. Кстати, этого альфонса она куда больше, чем нас, боится. Нам она сразу же все как на духу рассказала, решительно заявив, что никакого преступления не совершала, что полиции нет никакого дела до того, кого она у себя дома держит. Кого хочет, того и любит, иметь любовника не запрещается законом. И она, в общем-то, права. Ни о каком преступлении, совершённом Домиником, она ничего не знала, он с ней не делился. Поделились мы, и только тут девица жутко испугалась. И как вы думаете, что именно её испугало?Погасив газ под сковородой с отбивными, я спохватилась, зажгла снова, отбивные переложила на блюдо, а в жире на сковороде принялась поджаривать очищенные и нарезанные четвертинками яблоки.Болек прервал рассказ, с умилением наблюдая за моими действиями.— Так кого же она испугалась? — спросила я, поставив на стол угощение.— Своего альфонса. Боже, какой аромат… На коленях умоляла нас не говорить ему правды о Доминике, иначе ей не жить.Я удивилась.— Почему? Ведь он же получал свою долю с клиента.— Получал, но она обязана была знать, с каким клиентом имеет дело. Скрывать в доме убийцу не имела права, это опасно для бизнеса, такого девке не простят. А как девка определит, убийца или нет клиент, — это уж её забота, у неё свои методы, альфонс же осуществляет лишь её внешнюю охрану да защиту от конкуренции. Вот она и умоляла нас скрыть от него правду. Поскольку это было в наших интересах, я пообещал не распространяться насчёт того, почему мы разыскиваем Доминика, а она взамен рассказала без утайки все, что знала. Ну, например о том, что всю свою наличность Доминик держал в большом бумажнике, битком набитом, и бумажник этот всегда при нем. Приклеил к животу лейкопластырем, так и спит с ним. А мелочь на текущие расходы в карманах держал. Идея с лейкопластырем неплохая, любой проснётся, когда начнут ему с живота сдирать пластырь.Глядя на сияющего Болека, Януш недоверчиво заметил:— Упустили бандита с денежками, а ты сияешь, как медный грош перед получкой. Не может быть, чтобы вы все-таки чего-то там не нашли.— Ты прав! — расплылся в улыбке Болек и положил на свою тарелку отбивную с блюда, выбрав самую большую. — Нашли, но не скажу, что я так уж радуюсь этому, потому как возникает новое осложнение. Ведь этот паршивец Яцусь уверяет…Нам с Янушем пришлось довольно долго ждать, чтобы узнать о новом открытии паршивца Яцуся.Болек отрезал кусочек отбивной, положил в рот и принялся жевать. Даже не дал остыть мясу! Но, похоже, не обжёгся, проглотил благополучно и даже глаза закрыл от наслаждения.— Поэзия! — выдохнул он. — Ничего подобного мне и во сне не снилось!Отбивные у меня и в самом деле получились замечательные, сама не знаю почему. Долгие годы свиные отбивные были для меня камнем преткновения и неосуществимой мечтой. С ними связана целая история. Когда-то, на заре туманной юности, я на короткое время оказалась в Катовицах. Обедали мы там в закусочной, хозяйка которой славилась на весь город своими отбивными. Мне и в самом деле ни до, ни после не доводилось отведывать таких шедевров кулинарии. На всю жизнь запомнились, и сколько я впоследствии ни прилагала усилий, мне ни на шаг не удалось приблизиться к этим вершинам кулинарного искусства. Сегодня, похоже, я сделала-таки шаг вперёд, сама не ведаю, каким образом, а благодарный потребитель Болек сумел по достоинству оценить результаты моих трудов. Блаженное выражение его лица привело на память ещё одну историю моей, увы, далёкой молодости.— Капуста! — невольно вырвалось у меня.— А что с капустой? — живо заинтересовался Болек.— Молодую капусту тушила в котле кухарка у нас в харцерском лагере, мне лет пятнадцать было. Так, скажу я вам, это была не капуста, а чистая амброзия!И мы все, как один человек, набивались к кухарке в помощники, чтобы она разрешила нам потом вымыть котёл, тот, кто мыл, имел право его вылизать.И вот тоже, потом мне уже никогда не удалось приготовить такой капусты…— А жаль! — искренне пожалел Болек.Януш попытался отвлечь нас от кулинарных тем, но ему это не сразу удалось. Наконец он раздражённо поинтересовался у поручика:— Ты и в самом деле ешь только раз в день?— А когда мне ещё есть? — удивился поручик. — Вот только у вас вечерком… Интересно, сколько человек вообще может выдержать без пищи?— Говорят, вроде бы сорок дней, — сказала я.— Может, сорок и выдержит, но уже на десятый день, сдаётся мне, будет ни на что не годен. Что касается меня, так даже двое суток поста очень отрицательно сказываются на моей умственной деятельности.Признаюсь честно, никакое расследование на ум не идёт, все мысли в голове — только о котлетах или, к примеру, вместо вещдоков или подозреваемых вижу только огромную гору макарон с яичницей.— Сейчас тебе грех жаловаться, жрёшь каждый день, и вчера, вот и сегодня, что видно на прилагаемом снимке. Так что на двое суток сваливать у тебя нет оснований. Может, все-таки вернёмся к Доминику?Болек возмутился.— Есть у тебя совесть? Отрываешь меня от таких котлет из-за какого-то паршивого Доминика!Мы позволили поручику спокойно насладиться отбивной, но когда он принялся, не делая паузы, за третью, не выдержали. В конце концов, может есть и рассказывать! Пришлось бедняге подчиниться. Уж очень не терпелось нам узнать о новом открытии паршивого щенка.— Яцусь уверяет, что в охотничьей сумке были не только банкноты, но и ещё какие-то другие бумаги.Перевязанный бечёвкой пакет каких-то бумаг. Столько лет лежал, что на коже сумки остался отпечаток. Ясное дело, невооружённым глазом его не заметить, но вы ведь знаете Яцуся, у него в мозгу и лупа, и микроскоп, и даже радар! И этот наглец уверяет, что не газеты лежали, а скорее всего связка писем. Собственно, из-за этого мы особенно тщательно обыскали квартиру рыжей красотки, но никаких писем у неё не нашли.— Выбросил, мерзавец, — огорчился Януш. — Заполучив сумку, проверил её содержимое, письма ему ни к чему, он их и выбросил. Может, ещё там, в Константине.— Не думаю, — возразила я. — В Константине из-за трупа у Доминика земля под ногами горела, он наверняка поспешил смыться как можно скорее, схватил сумку и был таков. Где там проверять, что в ней.Проверил позже, в каком-нибудь безопасном месте.Там и выбросил.— Вот только знать бы, где он тогда нашёл безопасное место, — заметил Болек с полным ртом, трудясь над очередной отбивной. — Мы же, почитай, все подозрительные малины прочесали.— А на Вилловой он не мог спрятаться? — выдвинул свежую версию Януш. — Знал, что квартира пустая, может, у него и в самом деле были от неё ключи, но уж набор отмычек наверняка имелся.И опять поручику пришлось вскакивать с места, не закончив ужин.— Куда подевалась эта Кася? — ворчал он, второй раз набирая номер её телефона. Телефон на Граничной молчал.— Позвони ей на Вилловую, — посоветовала я.Кася и в самом деле оказалась на Вилловой. Когда в трубке послышался её голос, Януш включил микрофон, чтобы мы тоже слышали, о чем с ней говорит поручик.— Нет, — ответила Кася на первый вопрос Болека. — Дверь уже не была опечатана. Правда, печать болталась, но я решила, что её сорвали вы, раз отдали мне ключи и разрешили входить в квартиру.Тихонько выругавшись, Болек задал второй вопрос — о бумагах. И Кася опять дала отрицательный ответ.— Нет, никакой пачки писем или документов я не нашла, но ведь я все ещё нахожусь на стадии кухни и ещё не скоро с ней покончу. Да, в кухне тоже обнаружились кое-какие бумаги, например, один из ящиков буфета был битком набит использованными трамвайными и автобусными билетами. Нет, я их не выбросила, подумала, ведь они, как-никак, история…— В каком смысле? — не понял Болек.— И сами по себе, и к тому же на них проставлены цены.— Умная девушка, — шёпотом похвалила я Касю.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38

загрузка...