ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


 

Ни одна живая душа, кроме человека, не оставляет после себя пустых бутылок, окурков, скомканных пачек из-под сигарет и тому подобного мусора. Валялось какое-то тряпьё, обломки старой мебели, рассохшееся деревянное корыто и дырявый таз. В углу — большая кипа рассыпанной макулатуры. За ней тоже можно припрятать тючок. Или нет, лучше вон за теми досками, которые в стародавние времена были комодиком.Тючок можно припрятать и в любом из отдалённых углов. Судя по следам, вернее, по отсутствию оных, туда уже много лет никто не заглядывал.Я сама себе кивнула головой, подтверждая собственные предположения. И в самом деле, вполне реальные предположения, ничего не стоило похитителю добычи припрятать её на чердаке, а самому выйти из дома с пустыми руками. Надо на всякий случай осмотреть и коридор, тянущийся в другую сторону.Так же осторожно и неторопливо двинулась я по чердачному коридору. Там обнаружила две запертые двери, одну — на висячий замок, вторую — просто на ключ. Попробовала — двери не открывались. А вот и третья дверь. Эта не только была незапертой, но и вообще сорванной с петель. Я осторожненько заглянула за неё.И тут вдруг что-то затрещало, зашумело, шмыгнуло перед моим носом. Я замерла и от неожиданности закрыла глаза.Сердце ещё отчаянно билось, когда я все-таки осмелилась их открыть. Никого не видно. Крысы, наверное, или, наоборот, кошка. К счастью, крыс я не боюсь, кошек тем более, поэтому не пустилась в паническое бегство, а прислушалась. Вроде бы теперь трещало и шелестело где-то дальше, в следующем чердачном отсеке, куда отсюда вела не столько дверь, сколько дверной проем. Там, за ним, царила темнота и там что-то таинственно и подозрительно шевелилось.Заставив себя сдвинуться с места, я набрала полную грудь воздуха, сделала несколько шагов и просунула голову в проем. А могли бы и стукнуть, думать надо, прежде чем высовываться! И даже следовало стукнуть по голове, раз она такая дурацкая. Помещение за дверным проёмом плохо просматривалось, было совсем тёмным, но можно было понять, что оно небольшое. Такая тёмная комната на чердаке. И, похоже, в этой комнате кто-то обитал, ибо в углу сгрудилась поломанная мебель, а на полу устроено было жалкое ложе. Я сделала ещё один шаг вперёд.И тут снова что-то скрипнуло, на сей раз у меня за спиной, в коридоре. Ага, пол в коридоре из досок, и скрипели они. Нет, это не кошка и не крыса… Кто-то околачивался здесь, на чердаке, не я одна. Возможно, кто-то из его нелегальных жильцов, оставивших после себя бутылки и окурки. Ладно, сделаю вид, что я — легальный жилец, в отличие от них, нелегальных, пусть они боятся, а не я! Впрочем, я уже увидела, что хотела, могу возвращаться.Развернувшись, я решительно направилась к выходу, не соблюдая осторожности. Теперь и под моими ногами отчаянно скрипели старые доски пола.И я разглядела, как к выходу из чердачного коридора метнулась человеческая фигура — невысокая, худощавая, в брюках. Девушка или парень, никакой не верзила-громила. Чувствовалось, человек молодой, ловкий. Мелькнула в выходных дверях и исчезла.Я кинулась следом, сама не зная зачем.Когда я выскочила на лестничную площадку, молодой человек сбегал уже по лестнице этажом ниже.А лифт, как по заказу, шёл вверх. Пока я спускалась в нем на первый этаж, в голове опять крутились всевозможные криминальные версии: если я припрятала добычу на чердаке, если мою квартиру уже обыскали, я могу спокойно забрать золото и принести его домой. А я возвращаюсь без всякого золота, хотя был удобный случай его забрать. И хорошо бы, если бы меня увидел кто-нибудь из свидетелей — вот, возвращаюсь опять с пустыми руками, хотя были все возможности унести и припрятать краденое. И хорошо бы, чтобы свидетелем был не какой-нибудь пенсионер, а, например, кто-то из полиции… И ещё я думала о том, что худощавый молодой человек, которого видела Иола, и худощавый силуэт, мелькнувший на чердаке, очень подходят друг к другу. Может, стоит все-таки попытаться его догнать?Так и не решив, что же делать, вышла я внизу из лифта. Судьба решила за меня. У лифта стоял Болек, приехавший лично допросить Иолу. Вот и исполнилось одно моё пожелание — свидетель-полицейский.Я очень обрадовалась, велела Болеку внимательно оглядеть меня, не объясняя, зачем это нужно. Болек послушно оглядел, по-моему недостаточно тщательно, но он пояснил, что очень торопится к свидетельнице Рыбинской. Я не стала его больше задерживать, он сел в лифт и поехал учинять Иоле допрос, а я выскочила на улицу.У подъезда я остановилась, ибо в голову пришло новое соображение: совсем недостаточно свидетельства одного Болека. Болек знает меня, с давних пор испытывает пиетет к моему творчеству, к тому же я любимая женщина его кумира Януша… Нет, Тиран может не поверить его свидетельству. Вот если бы ещё кто меня увидел… Я оглянулась — вокруг ни души.И в этот момент из того же подъезда быстрым шагом вышла молодая женщина в юбке мини. Стройные ножки, сама стройная и очень красивая. Под мышкой она держала какой-то свёрток, который очень походил на тючок, столько раз всплывавший в моем воображении. К тючкам я испытывала повышенную чувствительность, поэтому с чрезвычайным вниманием осмотрела его.Тючок под мышкой красивой девушки не производил впечатления особо тяжёлого. Напротив, красавица небрежно прижимала его к себе одной рукой, локтем. Двадцати килограммов так она ни в коем случае не смогла бы нести!Я одёрнула себя — становлюсь уже ненормально подозрительной, а все из-за этого проклятого Тирана. Черт с ним, пусть придирается, если ему так хочется. Отказавшись от попытки показаться ещё одному свидетелю, я пожала плечами и пошла к своей машине, которую припарковала по ту сторону улицы. А девушка быстрым шагом направилась в сторону Пулавской и вскоре скрылась из глаз. * * * С очередной порцией новостей Болек явился к нам только после девяти вечера. Точнее, не к нам, а к Янушу, а я как раз была у него в квартире.— Сделали вскрытие, — вздыхая, известил он нас. — Мы попросили поскорей, они не тянули.И получилось что-то совсем непонятное. Мы знаем, из-за чего умер Райчик.— Ну и от чего же? — спросили мы с Янушем в один голос.Опять тяжело вздохнув, Болек пожал плечами, и у меня создалось впечатление — с трудом удержался от того, чтобы не сплюнуть с отвращением.Хорошие манеры не позволили ему сделать это.— Мухоморы! — гробовым голосом известил он.— Что?!— Мухоморы. Грибочки такие.— Он слопал мухоморы? — не поверил своим ушам Януш и невольно бросил взгляд на банку с маринованными шампиньонами, которую мы только что вскрыли, ожидая дорогого гостя. Из-за него и с ужином подзадержались.— Можно и так сказать. Слопал. Точнее — принял внутрь. В жидком виде. И вероятнее всего, не подозревая о том, что это мухоморы.— А объяснить по-человечески ты не можешь?— По-человечески трудно, уж очень по-дурацки все это выглядит. Похоже, его кто-то отравил, может, и покойница-хозяйка, а может, одна из тех двух баб. Очень сильная концентрация ядовитой жидкости, так сказать, экстракт из мухоморов. Мы обнаружили его на кухне в бутылочке с пробочкой, в кофейнике, в одной из чашек с остатками кофе и в покойнике. Покойница кофе не пила, в её чашке была заварена лечебная травка. Для себя она заварила шалфей с мятой и ромашкой.— А в коньяке что было?— А в коньяке и того хуже. В бутылке — только коньяк, без всяких посторонних добавок. А в одной из рюмок — с люминалом. А может, и другое какое средство, экспертиза установила лишь, что сильное снотворное.— И кто выпил это снотворное?— Никто.Новости малость нас ошарашили. Мы потребовали разъяснений, хотелось также услышать мнение следственных властей. Болек сел за стол, раскопал вилкой шампиньон покрупнее, извлёк его из банки, оглядел с некоторым сомнением, но съел. Чтобы успокоить человека, я извлекла второй и, сев напротив, тоже съела. Похоже, я поступила правильно, потому что он пристально смотрел мне в рот. Потом начал рассказывать:— Вот и получается, что чёртов щенок опять оказался прав. Ведь он с самого начала вцепился в кухню, и пожалуйста… Мы попытались воссоздать ход событий, и у нас получилось следующее: пришёл Райчик с бутылкой коньяка, сидели они вдвоём за столом в комнате и пили коньяк, кофе и травки…Естественно, до этого кто-то должен был кофе сварить и приправить мухомором, по всей вероятности, это сделала хозяйка, ибо на кофейнике только её пальчики. На бутылке с мухомором чьи-то ещё, старые и запылённые. Никак не определишь, кто кому приготовил коньяк со снотворным, потому что рюмки оба брали в руки, и рюмку со снотворным в руках держали и он и она. После того, как в мужике обнаружили мухомор, особо заинтересовались содержимым желудка бабы. И ничего! Может, она заметила, как он ей что-то подсыпал в рюмку, и не стала пить. Потом она убрала со стола, не все сразу унесла в кухню, подноса у неё не было. Вынесла, значит, в кухню часть посуды, но вымыть ничего не успела, наверное, хотела пойти за остальной в комнату, тут он и угостил её молотком. Он же отнёс в кухню бутылку с остатками коньяка, её пальцев на бутылке не было. Сахарница осталась на столе.— Для того чтобы отнести в кухню коньяк, ему пришлось перелезть через неё, — осуждающе заметила я.— Пришлось! — подтвердил Болек. — Перелез, сделав такой большой шаг, и обратно таким же манером. После чего тут же принялся за работу. Она не сразу померла, с полчаса ещё была жива, с этой своей разбитой головой. А его мухомор прихватил в тот момент, когда он поднимался с пола, держа в руках обнаруженный клад. А до этого он извлёк шкатулку из тайника и, стоя на коленях, открыл её с помощью маленькой отмычки. Мы её нашли. Наверное, открыл, увидел, что в ней, закрыл крышку, встал со шкатулкой в руках и упал. Шкатулка брякнулась на пол, крышка отскочила, и содержимое шкатулки рассыпалось по полу.— А почему вы думаете, что он не запер её? — спросил Януш.— Не мог запереть, мы проверили. Он с большим трудом её отпер, при этом отмычка погнулась, и запереть уже было нельзя. Вот и получается, что время смерти у обоих совпадает, значит, они убили друг дружку, дай-то бог, аминь. В таком случае, не придётся искать убийцу, но неясности все же остаются.Ещё бы! Неясности просто нахально лезли на первый план. Разлетевшееся по комнате золото так и должно было там лежать, рядом с трупом, но ведь его же там не оказалось, а само оно уйти не могло!Двери в квартиру я застала приоткрытыми, а ведь трудно представить, чтобы эта милая парочка сначала угощалась при открытых дверях, а потом, не позаботившись о том, чтобы прикрыть двери, Райчик ударом молотка размозжил хозяйке квартиры голову. Нет, там непременно был ещё кто-то. И далее вопрос с убийством Наймовой нельзя считать до конца выясненным, ибо, используя потом молоток для того, чтобы разбить стену, Райчик стёр все следы, которые могли бы оказаться на ручке. Возможно, мухомором воспользовался кто-то третий. Многочисленные женские отпечатки пальцев могли свидетельствовать также и о наличии у Райчика сообщницы. Они вместе могли разработать план убийства Наймовой. Сначала попытались её усыпить, а когда не вышло, стукнули несчастную молотком. А потом сообщница избавилась от сообщника с помощью грибочков. Она могла и за столом с ними сидеть, могла тоже что-то пить, а потом, когда оба уже были мертвы, свою посуду вымыла и спрятала, оставив остальное на месте, чтобы ввести в заблуждение полицию.А потом забрала сокровища и смылась с ними, оставив без внимания двери.— Племянница, — проговорил Януш. — Вы уже её нашли?— Как же, нашли! — раздражённо ответил Болек. — Мы тоже не лыком шиты, тоже допускаем её участие, но вот найти её оказалось совсем непросто.Никто не знает, где она живёт. Никто даже фамилии её не знает. Имя известно — Катажина. А вот фамилии не знаем.Мы с Янушем дружно возмутились — как это можно не знать фамилии ближайшей родственницы человека, которого все в доме знали? Ведь и племянница долго жила в той же квартире.Болек отважно ел грибочки. Я правильно рассчитала — они очень подходили к зразам. Немного подкрепившись, поручик пояснил:— Не так все просто. Лет двадцать назад покойница прописала у себя внучку сестры, причём прописала под своей фамилией, хотя ни о каком удочерении и речи не было.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38

загрузка...