ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


 

Если бы я знала, где она прячет родительские альбомы, отняла бы их у неё силой.Но я не знала, а искать их в тёткиной квартире, заполненной всяческим хламом под самый потолок, — безнадёжное дело. Ненависть к тётке закаменела во мне, как гранит.Вот почему я сделала то, что сделала. * * * — Боже милостивый! — дрожащим от волнения голосом произнёс Януш. — Как ты могла такое отмочить?!Он поджидал меня в моей квартире и выскочил в прихожую, услышав, как я ключом открываю замок. Взял у меня из рук сумку, помог снять плащ и повесил его на вешалку.Поскольку все мои мысли были о последней квартире, которую я только что осмотрела и за которую заплатила очень солидный задаток, я, естественно, сразу же подумала об этом задатке. Разумеется, не было никакой уверенности, что квартира понравится моей канадской тётке, и тогда плакали мои денежки, ведь платила я своими, а как-никак пятнадцать миллионов на дороге не валяются. Потом до меня дошло — Януш не мог знать о задатке, я ещё ни словечка о нем не вымолвила. Тогда чего же он?…— Ты о чем? — удивилась я.— Болек узнал тебя по описаниям свидетелей, но не был уверен, и на всякий случай сначала обратился ко мне. Это ты была в том доме, на улице Вилловой?Тут я сразу все вспомнила. И в самом деле, была…Мы с Янушем уже вошли в кухню, и я пыталась зажечь газ русской зажигалкой для газовых плит. А эта чёртова штуковина была с придурью: то нормально зажигала газ, то капризничала, и приходилось горелку откручивать на полную мощность.Позабыв о газе, я повернулась к Янушу.— Езус-Мария, и в самом деле! Ты имеешь в виду те трупы на Вилловой?Вспомнив о газе, я отвернулась от Януша и поднесла зажигалку к горелке. Могучим взрывом газа мне чуть не опалило брови и ресницы. Я быстренько поставила на газ пустой чайник, спохватилась, сняла его и налила воду, поставила снова на горелку, потом сняла и вместо чайника поставила кастрюлю с гуляшом. Януш молча ждал, пока я покончу со всеми этими нервными манипуляциями.Покончив с манипуляциями, я села на стул и потребовала:— Ну, рассказывай! Уже что-то известно?Обойдя стол кругом, он сел напротив.— Как тебе только пришло в голову сбегать? Ведь тебя же там видели. Неужели не понимаешь, что тем самым вызываешь подозрения?— Глупости! — сердито сказала я.После целого дня беготни в поисках квартиры для тётки я жутко устала, очень проголодалась, а главное — была жутко вздрючена из-за всех этих переговоров с владельцами квартир, большого задатка, ну и, конечно, из-за дурацкого положения, в которое угодила с теми трупами.— Меня же там никто не знает! — раздражённо продолжала я. — И вообще не понимаю, при чем тут я? С чего мне убивать двух совершенно незнакомых людей? Крыша, что ли, поехала у твоего Болека?Януш спокойно возразил:— Как видишь, не поехала, он сразу тебя распознал по описаниям свидетелей. Что ты там делала? Давай рассказывай, а потом я уже тебе кое-что проясню…Помешивая гуляш, я принялась ему рассказывать обо всем, что увидела в проклятой квартире на Вилловой. Сняла кастрюлю с газа, приготовила салат, разложила по тарелкам еду и поставила на стол. Трупы трупами, но есть хотелось по-страшному. К сожалению, аппетита они мне не отбили.Януш с наслаждением втянул носом запах мяса, вздохнул, достал забытые мною вилки и сказал:— Похоже, нож уже не понадобится. Ну ладно, садись ешь, а я тебе расскажу, что там происходило… * * * По звонку анонима на Вилловую приехала патрульная машина. Два сотрудника полиции поднялись на лифте на четвёртый этаж, толкнули незапертую дверь и вошли в квартиру. Через минуту они вышли. Один из них спустился вниз, а второй опёрся на перила лестницы и закурил сигарету.Минут через пятнадцать приехала следственная бригада, в состав которой входил и Болек Пегжа, поручик, хороший знакомый Януша. Следователь он был опытный и сразу же со знанием дела принялся за работу, не испытывая никаких нехороших предчувствий.Начал он с двери.— Была незаперта? — спросил он полицейского, дежурившего на лестничной площадке.— Незаперта и приоткрыта, — ответил тот.— Никто здесь не ошивался?— Никто. А за то время, что я тут стою, лифт всего один раз проехал, судя по звукам — на пятый этаж.На этом поручик Пегжа закончил опрос полицейского и вошёл в квартиру, где уже вовсю развил следственную деятельность его начальник, капитан Тиранский, заслуженно называемый всеми сотрудниками просто Тираном. Ни к чему не прикасаясь, профессионалы обследовали все помещения, констатировали наличие двух трупов, общую запущенность квартиры и страшный беспорядок в ней, причём особо отметили кучу разбитых кирпичей и штукатурки в гостиной, и предоставили действовать экспертам-криминалистам. Полицейский врач ждал своего часа, а сержанта капитан послал за дворником.— Часа через два следственная бригада уже располагала кое-какими данными.Женщина была убита ударом в голову. Удар был всего один, но нанесён с такой силой, что вполне хватило и одного. Орудия, которым этот удар был нанесён, не пришлось долго искать: как раз подходил один из молотков, обнаруженных у второго трупа в гостиной. Погибшая женщина была старая, толстая и очень запущенная, как и квартира.Со вторым трупом не все было так ясно. Мужчина, вне всякого сомнения, был мёртв, но вот причину его смерти оказалось совсем не просто определить. Никаких видимых следов на теле не обнаружили, и полицейский врач высказал предположение: сердце или апоплексический удар. Разумеется, это было его личное мнение, предварительное, официально он выскажется только после вскрытия. Зато время смерти взялся определить с большой долей вероятности. Обе жертвы преступления покинули сей бренный мир около часа назад, плюс-минус минут пятнадцать.В кошмарно грязной кухне обнаружили и изъяли посуду с остатками недавней трапезы, в том числе чашки из-под кофе и рюмки, из которых недавно пили коньяк. Со всех этих предметов, в том числе и с коньячной бутылки, сняли отпечатки пальцев.Особый интерес к кухне следственная бригада проявила по наущению одного из её членов, которого в узких профессиональных кругах называли не иначе, как «чёртов щенок». Щенком этим был эксперт-криминалист некий Яцек Шидлович, чрезвычайно талантливый и жутко самонадеянный молодой эксперт-криминалист. Коллеги честно признавали, что у щенка были основания задирать нос, но тем не менее эта черта весьма раздражала. Мечтающий о молниеносной карьере в уголовном розыске, этот самонадеянный молокосос имел обыкновение высказывать свои соображения уже по ходу расследования, не дожидаясь результатов экспертизы, руководствуясь нюхом, инстинктом, каким-то шестым чувством и бог знает чем ещё и доводя коллег до бешенства стопроцентным попаданием в яблочко. Не было случая, чтобы его соображения не оправдались. Коллеги только в ярости скрежетали зубами, а чёртов щенок лишь радостно смеялся.Вот и на этот раз он вызвал раздражение всей бригады излишней самоуверенностью.— На бутылке покойник и продавщица, — безапелляционно заявил он. — На кофейных принадлежностях — покойник и покойница. Последнее, что они приняли внутрь перед смертью, и попомните моё слово — это имеет значение! Кроме того, вижу я здесь две свежие бабы, каблучки на полу, пальчики на дверных ручках, самые отчётливые — на телефонной трубке, немного смазанные на бардаке в квартире. Бардак тоже свежий, до этого его не было. Все же остальное — старое, но среди старых отпечатков есть и одна из двух свежих баб. Это я вам говорю!— Поцелуй меня в… — буркнул в ответ начальник, но Яцуся это не обескуражило. Он продолжал, как ни в чем не бывало:— В шкатулочке золото лежало, невооружённым глазом видно. Полнюсенькая была! Золото покинуло помещение с чьей-то помощью, и смею обратить ваше внимание на тот факт, что обе девицы приближались к покойному, одна даже присела, видите, пыль стёрта? Не иначе, её юбчонкой. Она явилась сюда последней и немного затоптала ту, что до неё приходила. Это я вам говорю! Бардак в квартире учинила первая, наверняка что-то искала, её пальчики, её ножки, больше ничьих не обнаружите, только её да покойницы. А обнаружить — плёвое дело, о такой поверхности можно только мечтать, вон какая пылища, все, как на картинке, видно. Спасибо хозяйке, пусть земля ей будет пухом, не любила покойница наводить порядки…Болек с беспокойством прислушивался к этим пророчествам коллеги, ибо отправленный им на разведку сержант уже успел кое-что разузнать. Он разыскал трех свидетелей, которые приблизительно час назад видели здесь женщину. И если, называя время, они расходились в своих показаниях минут на тридцать, то в описании женщины были на редкость единодушны, хотя их и допрашивали по отдельности.— Я её в окно увидела, — рассказывала хозяйка квартиры на первом этаже, — когда цветочки поливала, вон они, видите? А какая-то женщина как раз подошла к нашему дому и остановилась точнёхонько перед моим окном. Стояла и наш дом разглядывала. И вверх смотрела, и по этажам, я ещё подумала — не иначе, кого-то ищет. Блондинка, волосы короткие и такие… вроде как растрёпанные. Может, ветром их растрепало? А одета она была очень приметно. Плащ на ней такой… переливающийся, что даже и не скажешь, какого цвета. То синим кажется, то совсем тёмным, а то вдруг совсем светлый, ну прямо бежевый. Туфли на каблуках, я обратила внимание, потому что она опёрлась о фонарный столб и из одной туфли песок вытряхнула.Второй свидетель, пенсионер с пятого этажа, вернувшись с прогулки, вынимал внизу в подъезде письма из своего почтового ящика, когда незнакомка вышла из лифта. Он обратил внимание и на растрёпанные светлые волосы, и на оригинальный плащ. Ведь в молодости он, проше пана сержанта, портной по специальности, вот и осталась привычка обращать внимание на то, как люди одеты. А женщина так торопилась, словно за ней кто гнался. Выскочила из лифта и бегом на улицу, только каблучки застучали. Нет, она незнакома ему, первый раз видит, наверное, не из их дома.Третьим свидетелем оказалась пятнадцатилетняя девочка, которая не пошла в школу, так как свернула ногу в щиколотке и теперь не могла ходить. Сидела дома с забинтованной ногой и нетерпеливо ждала подружку, которая почему-то запаздывала. Вот девочка и не отходила от входной двери, прислушиваясь к лифту. Когда он остановился на их этаже, девочка выглянула в глазок на лестничную площадку и увидела незнакомую женщину, которая смотрела на номера квартир. Она пошла направо, наверное, в ту квартиру. А какой прелестный плащ был на этой женщине! И туфельки офигительные, это девочка успела разглядеть. С женщиной она незнакома, но знает её, раз по телевизору видела. Та самая знаменитая писательница, Хмелевская, сейчас все её читают. Или кто-то очень на неё похожий…Болеку стало не по себе. Нет, не кто-то похожий, а Хмелевская собственной персоной! Болек очень хорошо знал примечательный плащ. Да и остальные приметы совпадали, особенно волосы. Выходит, эта кошмарная особа была здесь в тот момент, когда две жертвы преступления испустили дух. Провела тут несколько минут и исчезла. Почему она сбежала?…Все эти соображения немного мешали поручику Пегже вникать в гениальные предвидения своего коллеги. А тот продолжал выпендриваться, переместившись в кухню.— В кофе подмешана какая-то гадость, это я вам говорю! Проверите и сами убедитесь. Кто пил, а кто не пил — пока не знаю, но зато уверен: на молотке не только покойник, видны и дамские пальчики…Опросили остальных жильцов дома, а также дворника. Из их показаний стало известно, что погибшая женщина — хозяйка квартиры. Жила она не одна, а с племянницей, которую воспитывала чуть ли не с рождения, но уже года два как племянница куда-то выехала, тут не живёт, но время от времени появляется. Хозяйка квартиры — жуткая баба, такой скупердяйки свет не видел. И характер имела на редкость мерзкий, ну да что теперь об этом говорить…А так особа тихая, спокойная, никогда никаких скандалов, никакого шума, гости приходили к ней очень редко, и тоже люди спокойные. Чаще всего одна такая немолодая женщина, раз с ней даже соседка с пятого этажа ехала в лифте, так перекинулись парой слов, а кто эта женщина — никто не знает. Крупная такая, довольно полная, крашеная блондинка.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38

загрузка...