ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


 

— Ведь точно не знаю…— Какая разница? Они тоже не знают.Подняв голову от тарелки, Болек посмотрел на нас с надеждой.— Неофициальному лицу они больше скажут, — поощряюще заметил он. — Прекрасная идея! Экскурсия на природу, ничего, что осень на дворе, грибочки ещё в лесах можно пособирать. Не обязательно мухоморы…Януш возмутился:— Понравилось? Думаешь, всю работу за тебя проверну?— Так тебе ведь самому нравится, ну что притворяешься? Да и не преувеличивай, вовсе не всю, на Грошовицкой уже наш человек действует, там тоже кое-что вырисовывается.— Едем! — закончила я дискуссию. — Осень стоит чудесная, можем завтра же ехать.Слава богу, с рулетом они справились без меня и даже не заметили, что мне ни кусочка не досталось.Если бы хотела, запросто могла бы их обоих отравить… * * * Боже, как он выглядел! Под глазом синяк, на голове шишка, рана на щеке заклеена пластырем. Правую руку держал за пазухой, она почти не действовала, обнял меня левой. Конечно, не мешало бы держать её на перевязи, сказал, но не хотелось бросаться в глаза. Неважные дела, любимая.Было уже одиннадцать ночи, когда он пришёл ко мне. Сидел какой-то потерянный и невидящим взглядом смотрел в черноту за окном. Я не знала, что делать. Принесла все, что было в доме: вино, коньяк, кофе. Хорошо, сказал он, откроем вино. Я вот сижу и думаю, говорить тебе или нет, может, тебе лучше не знать, но, с другой стороны, как я могу не сказать тебе? Так что, пожалуй, скажу, ты тоже, если потребуется, расскажи все, ничего не скрывай. Без капитана, видно, не обойтись.Вино принялась раскупоривать я сама, теперь такие хорошие стали делать штопоры, паралитик откупорит. А он сидел и так смотрел, что я оставила бутылку в покое и кинулась целовать эти мои драгоценные веснушки. Сердце разрывалось, только теперь я поняла, как же его люблю. Кажется, и он это понял, даже улыбнулся, нам обоим стало легче. Да что там, сказал, ради тебя я не только готов сидеть — и на каторгу пойду. Пообещай мне, что на первый вопрос ты ответишь подробно, хотя, может, они и не разнюхают и никаких вопросов не зададут.Я пообещала, хотя и не была уверена, что обещание сдержу.Пошёл я, значит, к этому ветеринару, начал он рассказывать, до этого я там все разведал, несколько раз приезжал, то на автобусе, то на велосипеде, такой я умный, старался, чтобы никто там меня не приметил. Дом капитальный, довоенный, особого ремонта там никогда не делали, стен не переставляли, паркет не перестилали. Я уже знал часы работы клиники, знал, когда дом остаётся пустым, ну и выбрался туда с отмычками…Я слушала, не перебивая, и старалась казаться совсем спокойной. Бартек рассказал мне все. Езус-Мария, что теперь нам делать? Ему и мне? Ведь он же из-за меня… Ясно, что я никому словечка не пророню, но ведь они же сами могут выйти на него!Очень хорошо, тогда пусть и на меня выходят!И я тоже все ему рассказала, ведь Бартек же ни о чем не знал. Домом в Константине занялся без моего ведома, чтобы не ставить меня под удар. Смешно. Так смешно, что плакать хочется. Он тоже слушал меня молча и спокойно, причём его спокойствие не было притворным, он не пришёл в ужас. Ничего себе влипли мы оба, сказал он, когда я закончила.Надо подумать…Я постаралась убедить Бартека хотя бы в том, что он должен вернуть свои долги. Восемьдесят миллионов лежали рядом, стоило лишь руку протянуть.Пусть хотя бы это спадёт с его совести, вернёт долги, у тех, кто давал ему в долг, полиция не станет отбирать. Так что совесть его будет чиста, а дальше… а там что Бог даст. Кажется, мне достанется имущество после тётки, нет, не тёткино, моё собственное, так что в случае чего из него можно будет возместить эти восемьдесят миллионов. Когда я второй раз приходила в тот дом, меня уже никто там не заметил, хорошо, что у меня словно предчувствие какое было и я все сделала так, как сделала. Просто чудо! А второе чудо — компаньон хозяина рекламной фирмы, в которой я подрабатываю, захотел купить мою нумизматическую коллекцию и заплатил столько, сколько я запросила.Наверняка принял меня за девицу лёгкого поведения, которой срочно понадобились деньги. И об этом я рассказала Бартеку, оправдываясь тем, что наверняка сама была не своя, обратившись с таким предложением к этому отвратному типу. Я боялась, что Бартеку будет неприятно слышать об этом, а он, наоборот, развеселился и принялся смеяться. Коханая, сказал он мне, за кого ты меня принимаешь? Зачем оправдываться? За кретина недоразвитого? Так внешность обманчива, я всегда знал, что ты клёвая девушка, с тобой хоть коней красть! И меня беспокоит только одно: до того, как меня посадят, сделать для тебя хоть немного из того, чего ты заслуживаешь. И надеюсь, что я тебе тоже хоть немного дорог. Послушай, а не пожениться ли нам?Господи, если можно бы было расписаться с ним немедленно! Как жена я по закону имею право не давать показаний, которые могут обернуться против мужа.Я не так боялась за себя, как за него, и опять пришлось соврать, но, видно, с тёткой я прошла неплохую школу, потому что он мне поверил. Как я ненавижу ложь!Если бы произошло ещё одно чудо, если бы все это закончилось как-то благополучно, клянусь, ни за какие сокровища никогда больше не стану лгать!Мы с Бартеком договорились, что теперь с нас хватит. Черт с ними, с остальными прадедушкиными сокровищами. Того, что добыли, с нас достаточно, и он, и я работать умеем, начинать могли бы даже с нуля. И если бы ещё мне и квартиру возвратили… Ведь через три месяца возвращается пани Яжембская, мне придётся освободить её квартиру, а Бартеку и вовсе негде жить, мотается между отцом и матерью, которые давно развелись и которым наплевать на сына. При виде сыночка мать каждый раз кривится, отец недвусмысленно даёт понять, что охотно не виделся бы с ним вообще, чудесные родители…Конечно, я заставила Бартека сходить к врачу.К счастью, никакого перелома нет, рука просто вывихнута в локтевом суставе, ему тут же, на месте, в частной клинике, её вправили, через два дня все будет в порядке. А травмы такого характера, что ни у кого не вызвали подозрений, мог запросто слететь с лестницы и разбиться, никто ничего не заподозрит.Ну вот, сказала я, а теперь затаимся и сидим тихо.Никому ничего не говорим, ничего больше не предпринимаем. Бартек согласился со мной.И несмотря ни на что я все-таки счастлива, раз могу его любить. Наконец-то, первый раз в жизни, я могу любить человека и не бояться, что любовь мне боком выйдет… * * * Господи боже мой, какая же это была развалюха!Некогда прекрасный особняк, просторный, двухэтажный, с террасами, с балконами, был превращён просто в хлев. Да ещё не всякая свинья выжила бы в таком. Сердце болело при виде мерзости и запустения, царящих здесь.— Езус-Мария, и они называются людьми! — с ужасом произнесла я. — Правду говорят — каждая страна имеет такой общественный и государственный строй, какого заслуживает. Вот из-за таких свиней мы и живём по шею в дерьме!— Ты думаешь, дом ещё можно привести в порядок? — с недоверием поинтересовался Януш.— Конечно, можно. Дерево сгнило, но кирпичные стены крепкие. Посмотри сам. Столярка уже никуда не годная, лестницы тоже, а также террасы, ну да их восстановить — нет проблем. Возьмём крышу… не знаю, как там стропила, покрытие надо менять. От водосточных труб, видишь, одно воспоминание осталось. Могу не глядя сказать, что от паркетных полов в доме — тоже, ну и, естественно, сан-оборудование и вся канализация нуждаются в замене. Ремонт большой, но все можно привести в нормальный вид, фундамент ещё века простоит, а местность не влажная, так что он от сырости, по всей вероятности, не пострадал…Сев на своего строительно-архитектурного конька, я ещё долго могла бы говорить, но Януш меня перебил:— К делу. Итак, придерживаемся твоей версии: ты жила здесь ребёнком, тебя замучила ностальгия по прошлому, вот и явилась посмотреть, как тут сейчас… Если возникнет необходимость, придумаем наследника бывшего владельца, который сейчас проживает в Америке и просил нас съездить посмотреть на его бывшую собственность. В общем, будем действовать по обстоятельствам.Первым жильцом разорённого особняка, с которым мы познакомились, оказалась весьма агрессивная старушка. Видимо, заметила нас в окно, вышла на террасу и принялась нас подозрительно разглядывать.Я вежливо обратилась к ней:— Простите, вы живёте в этом доме?— А что? — опять же подозрительно спросила она.В порыве творческого вдохновения я произнесла длинную речь, базируясь на нашем запасном варианте.Рассказала старушке о владельце дома, с которым была знакома в доисторические времена. Пришлось прибавить себе с десяток лет, не страшно, я имела право хорошо сохраниться. Старушка слушала жадно, не пропуская ни словечка. Приходилось мне встречать таких старушек, интуиция подсказывала: взаимопонимание очень легко наладить, протянув в прошлое нить воспоминаний, особенно если это прошлое столь интересно и о нем потом долго можно будет рассказывать соседкам с собственными комментариями.«Нить»! Ха-ха! Какая там нить, корабельный канат или, ещё вернее — трос, способный вытянуть тяжёлый танк! Старушка не обманула моих ожиданий, пусть даже упорно обращалась не ко мне, а к Янушу, хотя тот стоял молча, а воспоминаниями делилась я. Нет, она меня полностью игнорировала, ну да я не обижалась, уже привыкла, Януш с первого взгляда очаровывал женщин, независимо от их возраста. Ещё бы, чего стоила одна его обаятельная улыбка! Вот он стоял молча и лишь улыбался, а старушка только с ним и разговаривала. Ведь она тоже была женщиной…Старушка пригласила нас зайти в её квартиру.Жила она на первом этаже, что позволяло отслеживать всех входящих в дом и выходящих из него.А кого в окно не успела заметить, вычисляла по скрипу ступенек лестницы. Скрипела лестница по-страшному, наверное, каждый раз по-особому.При слове «ремонт» старушка оживилась чрезвычайно, вся расцвела. И принялась сама рассказывать, а мы с Янушем теперь только слушали. Много чего узнали. Ну, во-первых, ремонт здесь ох как нужен, все рушится, краны текут, канализация то и дело выходит из строя. Во-вторых, тут такая рвань и дрянь живёт, что сил никаких нет. Одного так током ударило, что весь дом затрясся, и грохот, и огонь, страшное дело, «скорая помощь» приезжала. Правда, мы не поняли, какая именно помощь — к пострадавшему жильцу или электрики восстанавливали проводку в доме.Благодаря разговорчивой старушке мы узнали обо всей пьяни и рвани, проживающей в доме, и осторожненько поинтересовались, а не появлялись ли тут какие посторонние. Оказалось, посторонних тут прорва.— Без конца ошиваются, проше пана, — рассказывала старушка Янушу, — потому как Татрак, что живёт на втором этаже, самогон гонит, вон там, на огородах, я могу показать, и продаёт его, так к нему целые процессии являются, ни днём ни ночью покою нет. А ещё к Анусе мужики таскаются, знаете такая, уличная, ни стыда ни совести, не стану же я в полицию жаловаться, гостей все имеют право принимать, а какие там гости, известно зачем к ней приходят. Ко мне тоже как-то зашёл один незнакомый, приличный человек. «Пани! — сказал. — Как вы в таких условиях вообще здесь можете жить?» Хороший человек, порядочный. И в самом деле, в таких условиях… Глядите, пол провалился, паркетины все сгнили, все надо ремонтировать, вон шкаф сам по себе открывается, перекосился. И знаете, что он мне сказал? «Уж так мне вас жалко, пани Амелия, так жалко, что я готов для вас бесплатно тут кое-что подремонтировать. Раз другие никак между собой не договорятся о капитальном ремонте, то лично для вас, пани Амелия, сделаю, что могу». Вы, часом, не от него?Вопрос прозвучал неожиданно, но Януша всегда отличала быстрая реакция. И тут он не подкачал.— Конечно, потому мы и пришли, — ответил он. — И теперь сами, собственными глазами видим — ремонт и в самом деле необходим.— А с квартирой как будет?— Что вы имеете в виду?— Ну как же, я ещё пока не склеротичка, все помню. Пан Ярослав пообещал, что на время ремонта меня переселят в однокомнатную квартиру в один из тех новых домов, что сейчас на главной улице построили, уж он сам займётся хлопотами, дай Бог ему здоровья, и шепнул на ушко, что, возможно, меня там и на постоянно оставят, он сам постарается об этом.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38

загрузка...