ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


 

Нет, не помню!— Вроде бы по дороге в тот дом никуда я не заходила, — не очень уверенно ответила я. — Знакомых по дороге у меня в том районе нет, только Мачек, о нем я вам уже рассказала. Правда, на соседней улице живёт одна знакомая, но если бы я к ней зашла, это заняло бы у меня не меньше пятнадцати минут, да и то, если бы я к ней и от неё бегом бежала. Да нет, с чистой совестью могу вас заверить — никуда я по дороге не заглядывала.— Это вы так утверждаете…Вот те на! Тут я первый раз внимательно глянула на этого холерного Тирана и поразилась. Надо же, какой интересный мужчина! Хорошо, что я лет на десять старше его… И какая твёрдость во взгляде, какая суровость в обращении, хотя и вежлив он до омерзения. Сразу видно — не понравилась я ему. Не говоря уже о возрасте, наверное, я не в его вкусе…А может, он вообще баб не выносит? Антифеминист…И все-таки было в нем что-то хорошее. Может, именно вот эта непреклонность по отношению к преступным элементам, потому что я не почувствовала раздражения, напротив, испытала что-то вроде симпатии к этому не вызывающему симпатии типу.— Ну ладно, — весело согласилась я, — это я так утверждаю. Но ведь именно со мной, пан капитан, вы в данный момент беседуете, кому же ещё утверждать? И наверняка мои ответы имеют для вас какую-то ценность, иначе не стали бы вы тратить на меня своё бесценное время. Вы спрашиваете, я отвечаю. И утверждаю, что отправилась прямиком в дом на улице Батуты, а уж ваше дело поверить мне или нет. Если не верите — проверяйте, возможно, вам повезёт, и вы найдёте каких-нибудь баб, которые меня там видели. Вернее, видели мой плащ. Мужчин можете не беспокоить…— На Вилловой вы заходили в кухню! — заявил Тиран ни с того ни с сего.Спятил он, что ли?— Ни в какую кухню я не заходила! — твёрдо заявила я. — На пороге кухни лежал труп женщины, а я не люблю ходить по трупам. Такие уж у меня причуды, извините…— А сколько весило золото из шкатулки?— Не знаю. Зависит от того, сколько его там было.Если полная шкатулка, могло весить и двадцать килограммов. Многовато для меня, я не тяжеловес.А если уж меня там какие-то свидетели видели, пусть скажут, тащила ли я какие тяжести. Может, до земли склонялась и кряхтела…— Будьте любезны, сообщите фамилии тех двух мужчин, с которыми вы разговаривали в квартире на улице Батуты.Во мне что-то ёкнуло. Ох, не понравилась я этому капитану, очень не понравилась. Вон как взялся за меня, похоже, решил прикончить во что бы то ни стало! Ну откуда мне знать фамилии тех двух извращенцев? Они мне не представились, а у меня создалось впечатление, что они не хозяева квартиры, только пользуются ею по принципу — полить цветочки, проветрить комнаты… Тут я сообразила, что, кроме них, никто меня в их квартире не видел, Мачека я встретила уже на лестнице, я могла вообще ни в какую квартиру там не входить и тем самым получала дополнительные полчаса для сокрытия золотого запаса. Спятить можно! Нет, ничего удивительного, что этот дотошный капитан так в меня вцепился, подозрительная я личность… А если ещё у него пунктик на почве всяких привилегированных личностей…Пропала моя головушка! Не поверит он мне ни за что!— Тех мужчин я не знаю! — как можно твёрже заявила я. — И вижу, что ничто меня не спасёт, разве что объявится настоящий преступник. И заявляю вам со всей ответственностью, что лично возьмусь за розыски подлеца! Из-за вас, милостивый государь!— Очень приятно! — вежливо ответил этот непреклонный страж законности и закончил допрос.Как будто он только и ждал, чтобы я приняла такое решение.Черт бы их всех побрал! Другого выхода у меня нет, надо обязательно найти преступника, иначе надо мной так и будет висеть подозрение. Не хватало ещё, чтобы ко мне в квартиру полезли грабители в поисках проклятых четырех миллиардов! Не остаётся ничего другого, как энергично браться за расследование… * * * Придя домой, я выслушала записанное на автоответчике нечленораздельное сообщение о том, что со мной жаждет увидеться какая-то из моих читательниц. Глянула на часы — ещё вполне рабочее время — и позвонила в издательство.— Нам оборвала телефон какая-то девочка, ваша горячая почитательница, — сказали мне. — Ей во что бы то ни стало надо с вами увидеться, а она не может ходить, что-то с ногой. Умоляла дать ей ваш телефон. Зовут её… минуточку… зовут её Иола. Иола Рыбинская.Я сразу же вспомнила, кто такая Иола Рыбинская, слава богу, склероза у меня ещё нет.— А у этой Иолы телефон есть?— Да, она его нам оставила.— Говорите, записываю…Иола Рыбинская подняла трубку после первого же гудка, словно ждала у телефона.— Боже! — взволнованно произнесла она. — Это и в самом деле вы? Я имею в виду — были тогда у нас на этаже? Ну, в том доме, где я живу, на улице Вилловой? Уважаемая пани Иоанна, мне обязательно, непременно надо увидеться с вами! Так это были вы?!Догадываясь, в чем дело, я подтвердила — это действительно была я.Задыхающимся от волнения голосом девочка проговорила:— Я просто не знаю, что делать! Я видела тогда ещё кое-что, и возможно, это вам пригодится, но не уверена. Мне надо непременно с вами увидеться!Я бы обязательно пришла к вам, но пока не могу ещё ходить, доктор запретил, велел ещё недели две посидеть дома, вот я и не знаю…— А по телефону ты не можешь мне этого сказать? Ведь нас никто не слышит.— Да, но я так надеялась… Думала, заодно уж…И тут не понадобилось большого ума, чтобы догадаться, в чем дело.— Ну хорошо, так и быть, я сама приеду к тебе и оставлю автографы на всех моих книгах, которые у тебя есть, а ты мне расскажешь, что же ты такое ещё там видела. Только, пожалуйста, не созывай всех своих подружек, у меня совсем нет времени.Перед отъездом я заглянула к Янушу, но не застала его дома. Оставила ему на всякий случай записку, куда еду, и велела ждать моих сообщений.Возможно, имело смысл разыскать по телефону Болека, чтобы и ему сообщить, да времени действительно было в обрез, к тому же я сгорала от любопытства — что же такое видела Иола?Девочка, похоже, все время после нашего разговора не отходила от глазка в двери, потому что открыла дверь прежде, чем я позвонила.Рассказывала Иола очень эмоционально, щеки девочки горели от волнения.— Я уже поняла, что в той квартире что-то произошло, ведь приехала полиция, вот и стала подсматривать. И увидела, как на лифте приехал какой-то мужчина и тоже в ту квартиру направился, да перед дверью вдруг остановился и прислушался. Даже ухо к двери приложил, а потом как кинулся бежать вниз по лестнице! И хоть мчался быстро, совсем не топал, вроде как на цыпочках бежал. А когда он только пришёл, я дверь приоткрыла, чтобы на него не в глазок, а через щель посмотреть, дверь наша открывается бесшумно, он и не услышал. Сама не знаю, зачем я так сделала… Ну ладно, из любопытства, ясно.— И как же он выглядел? — сурово поинтересовалась я.— Среднего роста, не очень худой, но совсем не толстый. Ведь я как подумала, проше пани? Раз подслушивает у двери квартиры, в которой шуруют полицейские, значит, надо его запомнить, так ведь? Вы сами учили… То есть, не вы, в ваших книжках я столько начиталась о преступлениях и многому научилась.— Умница, рассказывай же.И окрылённая Иола продолжала:— Вот я и постаралась его как следует рассмотреть, а потом ещё, пока вы не пришли, про себя несколько раз повторила его приметы. К сожалению, особых не было. Очень жаль! А так все обыкновенное: волосы тёмные, до ушей, лицо худое и даже такое… костлявое, очень как-то выделялись щеки и нижняя челюсть. Глаза и брови обыкновенные, а вот нос… нос не то чтобы кривой, а какой-то такой… кривой не кривой… нет, немного все-таки кривоватый. Бритый, без усов и без бороды. Одет был в кожаную куртку. На нем была кожаная куртка. Коричневая, расстёгнутая, из-под неё виднелась белая рубашка в бежевую полоску. На ногах чёрные ботинки.На то, чтобы организовать официальный допрос свидетельницы Иолы Рыбинской, у меня ушло не более получаса. Мне не пришлось разыскивать поручика Болека, достаточно было позвонить Янушу, который уже оказался дома, и остальное все сделал он.Неизвестный худощавый мужчина явился в тот момент, когда в квартире покойницы Наймовой вовсю работала следственная бригада. Услышав её из-за двери, незнакомец отказался от намерения войти в квартиру и предпочёл бесшумно удалиться. На месте капитана Тиранского я попыталась бы его разыскать…Не буду утверждать, что утренний допрос я перенесла безболезненно. Нет, никаких претензий к Тирану у меня не было, и я не удивлялась тому, что он так в меня вцепился. Даже если в убийствах меня не подозревали, оставалась ведь ещё кража. Как они говорят — хищение в особо крупных размерах. Кто поручится, что я не позарилась на такую кучу золотых монет? Их владельцу они и так уже были без надобности, а меня вполне могли соблазнить. Теоретически бесхозные четыре миллиарда могли соблазнить любого. Правда, до сих пор я никогда не проявляла склонности к присвоению чужой собственности, но ведь Тиран мог об этом и не знать… Это во-первых.А во-вторых, я не крала у живых, а тут имела дело с неживыми. Ну, и в-третьих. Можно сказать, ничейное сокровище, неожиданная находка.Господи, да о чем это я думаю? Не крала я золота, будь оно хоть и на самом деле ничейное! Ведь видел же меня тот пенсионер в холле, когда я выбежала из лифта. Выбежала! Мои физические возможности ограничиваются шестнадцатью килограммами, больше мне не поднять. Двадцать пришлось бы уже волочить по полу. А я ничего не волокла, не сгибалась под тяжёлой ношей, не сопела от сверхъестественных усилий! Есть свидетель, что я не бежала с двадцатью килограммами похищенной добычи, и уже одно это должно снять с меня подозрение!Хотя… Я могла поступить по-другому. Размотать с шеи косынку, насыпать в неё монеты, оттащить этот тючок в лифт… Нет, меня бы непременно увидела в глазок Иола Рыбинская. Тогда, может, лучше спуститься по лестнице на один этаж, там сесть в лифт и подняться в нем на последний этаж. Интересно, что там, на последнем этаже? Надо будет посмотреть. Так вот, я могла поступить следующим образом: тючок с золотом припрятать в укромном уголке где-нибудь в доме — не в квартире! Припрятать, значит, в доме, самой выйти налегке, а потом выбрать подходящий момент и вернуться за добычей. Может, она до сих пор лежит где-нибудь на чердаке.Интересно, пришло полиции в голову обыскать чердак, если он вообще там есть?Все эти гениальные мысли пронеслись в голове между четвёртым и первым этажами, когда я спускалась в лифте после визита к своей читательнице. И тючок с золотом так отчётливо видела я в своём воображении, что не выдержала и решила проверить тут же все, не покидая дома.Насмерть забыв о том, что я сама же вызвала полицию к Иоле и каждую минуту кто-то из следователей появится в доме, не выходя из подъезда я вернулась в лифт и нажала на последнюю кнопку.Выяснилось, что в доме не только есть чердак, но и что до этого чердака ходит лифт — редчайший случай! С глубоким волнением ступила я на площадку чердачного этажа. Чердак вполне культурный, приспособленный для сушки белья. Очень рационально продумано — женщине, желающей просушить выстиранное бельё, не надо, сопя, взбираться с тяжёлым тазом или узлом свежевыстиранного белья по лестнице, можно с удобствами подняться на лифте. Очень, очень культурно и гуманно. И чердак был неплохо освещён, небольшие оконца пропускали достаточно света.Войдя в чердачное помещение, я осмотрелась.Слева за незапертой дверью находилось второе помещение, вправо далеко тянулся открытый коридор.Для начала я ознакомилась с помещением за дверью. Видимо, это оно и было сушилкой, хотя я лично ни за что не развесила бы там своё свежевыстиранное бельё, уж очень все тут было запылённым. И, похоже, пыль тут скапливалась веками, если не тысячелетиями, такой толстый слой её покрывал все вокруг. Узкая, не очень удобная, но довольно прочная лесенка вела к люку на крышу. Естественно, сразу же мелькнула мысль о возможности привязать гипотетический тючок с золотом к верёвке и спустить его с крыши в какую-нибудь печную трубу, но пока я не стала проверять эту гипотезу. Осторожно ступая, я двинулась в глубь чердака.Люди тут бывали, это точно.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38

загрузка...