ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


 

Из осторожности сначала немного прокантовался на чердаке, наблюдая за квартирой, не устроили ли мы там ловушку. Когда убедился, что все спокойно, переселился в квартиру. И только забрался в спальню, как заявилась эта самая Кася. И чем-то занялась в кухне.Он, Доминик, и не собирался на неё нападать, у него и в мыслях не было обижать такую красотку, он собирался ей в любви объясниться и просить её руки, а она сразу за бутылку! И пришёл бы ему, Доминику, конец, не прими он контрмер. С девчонкой он бы справился, тут уж никакого сомнения, как вдруг неожиданно какой-то парень подоспел. Судя по всему, её хахаль. Ну и пришлось Доминику смываться…И Болек сделал эффектную паузу, чтобы убедиться, насколько его рассказ произвёл на нас впечатление. Произвёл, ещё какое! Выходит, наконец-то проявился Касин парень, существование которого мы ещё когда предсказывали. Правильно сделала полиция, что отдала квартиру Касе в пользование.Вот и набежал зверь на ловца!— И что, опять этот ваш подозреваемый кретин не рассмотрел его лица? — ехидно поинтересовался Януш.— А вот и нет! — возразил довольный Болек. — Рассмотрел во всех подробностях и с большим удовольствием описал нам. Парень здоровый, не меньше метра восьмидесяти, бицепсы, как у грузчика, он же, Доминик, послабее будет, вот и пришлось уступить поле боя. Шатен, морда вся в веснушках, а больше о ней ничего и не скажешь, нормальная, ни худая, ни толстая, такую труднее всего описать. Никаких особых примет, кроме веснушек, а у кого их нет?Вот теперь у нас есть чем поприжать Касю.— А зачем вам её прижимать? — с раздражением спросила я, потому что уже успела полюбить девушку, которая столько настрадалась в жизни, только-только начинала жить, и мне очень не хотелось, чтобы у неё опять появились неприятности.Поручик не мог дать чёткий ответ.— Так ведь во всем этом деле чётко просматривается какое-то второе дно, а какое — ни Тиран, ни я толком понять не можем. И думаем, Кася, именно Кася, как-то в этом замешана. Ведь с самого начала она не сказала нам всей правды, что-то скрывает, это чувствуется. Вот и о наличии своего парня ни словечка ни пискнула. Правда, бумаги, украденные в Константине, отдала и о нападении Доминика рассказала, но ведь не все рассказала! Если бы во всем говорила правду, ничего от нас не скрывая, не стала бы скрывать и того факта, что избавиться от Доминика ей помог её парень. Почему не сказать? Что в этом такого? А она этот факт от полиции скрыла, улавливаете?Я сорвалась с места и бросилась к телефону.— Очень хорошо, вот я сейчас её и спрошу об этом.Болек сорвался тоже со своего стула и кинулся следом за мной.— Нет! — крикнул он. — Лучше это сделаю я. Ладно, раз уж вам так не терпится, пани Иоанна, сделаю это прямо сейчас, а то, не дай Бог, разгневаетесь на меня и мне уже никогда не отведать ничего подобного вот этому индюку…Януш сердито поинтересовался:— Какого черта вы сразу не спросили её об этом, когда она привезла вам бумаги? Ведь Доминик как раз давал показания. Тут бы и задать вопросик…Болек пояснил:— Так ведь Доминик свои показания давал в хронологическом порядке и не так складно, как это делаю я сейчас. О схватке между ними рассказал уже после ухода Каси.— Ну ладно, звони ей.Касю без труда заловили в квартире на Вилловой. Как всегда, мы с Янушем слушали весь разговор благодаря включённому микрофону.— Почему вы не сказали нам о том, что от бандита вас защитил какой-то человек? — укоризненно поинтересовался Болек, начиная беседу с девушкой.Не упрекал, не угрожал, только спросил, немного даже обиженным голосом:— Кто это был?— Мой жених, — ответила Кася, не смутившись.— Ну так почему же…— А потому, — так же просто и открыто сказала Кася, — что сейчас он выполняет очень срочную работу. Я собиралась вам о нем рассказать после того, как он закончит эту работу, через несколько дней, если к тому времени вам ещё это будет нужно. Да, я сказала вам не всю правду, скрыла Бартека от вас, потому что работа очень важная и от неё в значительной степени зависит наше будущее благосостояние. Я не очень разбираюсь в том, насколько Бартек важен для вас, но ведь вы можете его задержать, а по ряду обстоятельств нам очень важно, чтобы на этот раз ему никто не помешал закончить работу.— Его фамилия и адрес!— Не скажу.Януш с трудом удержался от того, чтобы не расхохотаться во весь голос. Болек посмотрел на него взглядом раненой лани и сказал в трубку:— Знаете что, проше пани… Это довольно неосмотрительно с вашей стороны.— Пусть! — ответила Кася, и в голосе её явно прозвучали металлические нотки. — Я отказываюсь что-либо сообщать о моем друге, впрочем, скоро мы поженимся, а о муже… В общем, сейчас больше ничего не скажу о нем, пока он не закончит работу. Можете на эти несколько дней меня посадить, если хотите.— Нет, — отрешённо ответил Болек. — Не хотим. В этом нет необходимости. А вы с ним видитесь?— Отказываюсь отвечать на вопросы. Простите меня…Положив трубку телефона, поручик обескураженно заметил:— Ну вот, сами слышали. И сдаётся мне, даже Тирану с ней не справиться. Разве что прибегнет к пыткам третьей ступени…А Януш удовлетворённо прокомментировал:— И опять она кратко и убедительно отвечала.Даже мотив, в силу которого она скрывает разыскиваемого полицией человека, согласитесь, благородный. Из лучших побуждений. И говорит искренне.Мне же все больше не даёт покоя второе дно…— Ты считаешь, оно связано с Касей?— Нет у меня оснований, достаточных, чтобы считать, но вот что-то подсказывает именно такую версию.Поручик глубоко задумался. Принимаясь за остатки индюка, он озабоченно произнёс:— Вот теперь и сам не знаю, что думать. С одной стороны, вроде бы верю Касе. С другой — душа полицейского подсказывает: с неё нельзя спускать глаз, тогда и парня заловим, встречается же он с ней.А с третьей — холера знает, нужно ли это и не напрасно ли потеряем время. И где людей взять? Ладно, в конце концов, дело веду не я, а Тиран, пусть он и ломает голову… * * * К пыткам третьей ступени Тиран прибегать не намеревался. Правда, Касю вызвал в комендатуру, требовалось кое-что согласовать в её показаниях и рассказе Доминика. Девушка капитану сказала почти дословно то же самое, что и поручику Болеку по телефону, и чувствовалось — её решения ничто не поколеблет. Тиран не стал настаивать, только сухо и чрезвычайно официально заявил, что если через пять дней она сама не придёт к нему со своим парнем, он примет соответствующие меры. При этом совершенно не представлял, какие именно, о чем Болек под большим секретом сообщил нам с Янушем. Ведь, в конце концов, скрываемый Касей от полиции парень ни в чем не подозревался, и Кася имела полное право его скрывать сколько ей вздумается.На улицу Фильтровую я приехала по делу. Там проживала сотрудница одного из учреждений, с которой требовалось обсудить кое-какие служебные вопросы. Уже затормозив перед нужным мне домом, я вдруг увидела Касю, остановившуюся у запертого подъезда соседнего дома. Девушка пришла к знакомым, она что-то говорила в домофон, и ей открыли дверь парадного. Я не раздумывая устремилась бы следом, но на беду в том доме знакомых у меня не было. Что бы такое придумать, что придумать, чтобы проникнуть в дом? Ничего путного в голову не приходило, и пришлось отказаться от попытки проследить за Касей.До минимума сведя деловой визит, я села в машину и принялась ждать Касю. Она не заставила себя долго ждать. Девушка вышла из подъезда какая-то тихая, шла, опустив голову, и так напряжённо о чем-то думала, что не обращала внимания на окружение. Она вздрогнула от неожиданности, когда я её окликнула. И охотно воспользовалась моим предложением подвезти её.— Знаете, у меня такое чувство, что из всех людей одна вы относитесь ко мне хорошо, — заговорила она совершенно неожиданно. — А мне сейчас, как никогда, так нужны понимание и доверие…Не договорив, девушка вопросительно взглянула на меня. Я совершенно искренне подтвердила, что и в самом деле отношусь к ней с большой симпатией и во всем ей верю. Приободрённая Кася решила продолжать.— Вот я и не знаю, что мне сейчас делать, проше пани. Возможно, я поступаю нехорошо, возможно, даже нарушаю уголовный кодекс… Ну, может, не совсем так, преступления я не совершаю, но уж проступок — точно. Мне очень, очень надо посоветоваться с кем-то. С человеком, который не станет меня сразу же осуждать, а выслушает терпеливо и доброжелательно, не будет напоминать о гражданской ответственности. И, возможно, что-то умное посоветует. Совсем я запуталась…— Только не со мной! — перебила я девушку. — Так уж получилось, что мой мужик — полицейский, и у нас каждый вечер в доме только и разговоров, что о вашем деле. За моим столом и при моем непосредственном участии. А если вы в самом деле совершили нечто уголовно наказуемое, мне придётся об этом сказать.— А если не совсем уголовное? — жалобно спросила Катя. — Если такое, от которого никому вреда не будет? Ведь я же знаю…Не договорив, она отвернулась и опустила голову. Похоже, её охватило отчаяние. А мне страшно захотелось знать, что же такое она знает. Вот идиотское положение! Меня прямо распирало от любопытства, но я честно предупредила, и теперь ей решать. И тут меня осенило. Недаром Янушу что-то подсказывало, что вторая линия следствия связана с Касей! Ведь наверняка так оно и есть. Девушка именно об этом хочет сказать. Хочет и не решается.— Ваш парень, да? — вырвалось у меня. — Он как-то связан с этим делом? Или что-то знает?Кася лишь взглянула на меня, и уже никакого ответа не требовалось. Ясно, связан. Оба они связаны. Интересно, что же они такое отмочили? И в самом ли деле я все обязана рассказывать Янушу?В общем да, обязана, но можно ведь не сразу рассказать, немного спустя. Ведь от Януша сразу узнает Болек, от него Тиран. А Касе явно нужно время, и очень может быть, она вовсе и не выдумала ту самую срочную работу…— Насчёт работы вы правду сказали? — все-таки пожелала я убедиться.Кася энергично кивнула головой.— Чистую правду! Какое у нас сегодня? Двадцать второе? Двадцать пятого все будет закончено, значит, двадцать шестого Бартек может поступить в распоряжение полиции. Сейчас же мы не можем себе позволить, чтобы он бросил работу, а скажи мы о нем полиции, его… ну, не знаю, если и не арестуют, то во всяком случае станут таскать на допросы или ещё что. Нет, с меня достаточно, я тоже хочу жить, как все люди, а для этого нам с Бартеком нужно рассчитаться с долгами.Любопытство просто сжигало меня, и очень скоро я пришла к выводу, что не обязательно тут же сообщать Янушу обо всем, что я узнаю. В конце концов, имею право я кое о чем забыть? Может, у меня склероз? Точно, Кася мне о чем-то говорила, а у меня из головы вылетело… Только потом вспомнила, и как только вспомнила, так ему и сказала.Решение за меня приняла Кася.— Нет, — твёрдо сказала она, хотя я видела, с каким трудом далось ей это решение. — Не буду ставить вас в глупое положение. Обязательно все вам расскажу и посоветуюсь с вами, но потом, когда уже не будет этой верёвки на шее. Пусть Бартек закончит работу, а там что Бог даст…Вот и получается, что я ничего так и не узнала.С трудом удержавшись от того, чтобы сообщить девушке об организованной за ней слежке, я поинтересовалась, что она делала в доме на Фильтровой.— В этом доме живёт одна старушка, подруга моей бабушки. Я иногда захожу к ней, расспрашиваю о бабушке, о родителях. Она их знала. Благодаря ей и я тоже многое теперь знаю о своих родных. Вы не представляете, как трудно жить, чувствуя себя сиротой без роду-племени. А теперь и у меня есть родные, вернее, были, и мне дорога каждая мелочь. Каждый пустяк, оставшийся от них, каждая подробность из их жизни.Тут мне припомнилось, что говорила об этой старушке пани Крыся.— Да, я слышала о ней, и, насколько понимаю, она может быть очень важным свидетелем в ваших имущественных делах. Кристина Пищевская утверждает, что все имущество покойной тётки принадлежит вам. И пани Пищевская вместе с этой самой подругой вашей бабушки могут дать очень важные сведения, которые наверняка понадобятся при оформлении документации и на имущество, и на квартиру.Кася вроде бы собиралась пренебрежительно махнуть рукой, но раздумала.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38

загрузка...