ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


 

Возможно, она знала, что он разыскивает тайники, и намерена была сама присвоить золото. А он пусть потом пробирается в квартиру, проданную новым жильцам, и они его прихватят…— Вряд ли нам с тобой понять, что может прийти в голову свихнувшейся бабе, — с грустью заметила я и сбросила скорость, проезжая около ветеринарной клиники. — Погляди, какой роскошный пёс!Территория ветеринарной клиники была огорожена сеткой, и сквозь неё хорошо была видна громадная немецкая овчарка, сидящая к нам спиной.Пёс не мигая смотрел на светящиеся окна лечебницы.— Неужели они так поздно работают? — удивился Януш. — Смотри, свет во всех окнах. Или это частная клиника и хозяева живут при ней?— Нет, я знаю владельца, живёт он не здесь. Возможно, какая-то срочная операция. Гляди, как взволнован этот пёс, весь напрягся, не дрогнет. Наверное, ветеринар очень порядочный человек, если так поздно приехал опять в клинику, чтобы спасти какое-то больное животное. Пёс ясно говорит — там что-то делают с больным животным.А я ещё придумывала, как бы мне правдоподобнее изобразить умственное затмение, чтобы не рассказать Янушу о моих подозрениях по отношению к племяннице! Ничего не надо было изображать, умственное затмение и без того пало на меня, если я не задумалась ни над поведением собаки, ни над светом в окнах клиники в неурочный час. Януш все же оглянулся на освещённые окна, когда мы проезжали мимо, и попытался было что-то мне сказать, но только махнул рукой. Вспомнив все это на следующий день, я подумала: инстинктом наделены не только животные, но и полицейские… * * * — Вот ты и накаркал! — упрекнул Болек Януша, явившись к нам вечером со ставшим уже традиционным визитом. — Хотя нет, я сам накаркал. У нас новый труп.Под утро пёс ветеринара принял наконец решение и начал выть. Выл он на свежем воздухе, и зловещий вой далеко разносился окрест. Константин — не фабричный посёлок, там никто не просыпается на рассвете, и в шесть утра его обитатели ещё спали сладким сном. Зловещие звуки разбудили людей, но вставать никому не хотелось. Первым не выдержал ближайший сосед ветеринара. Разъярённый, он выскочил из дома в одной пижаме и через сетку заорал на собаку:— Ты что развылся, пся крев? В чем дело? Заткнись, холера!Пёс и не подумал заткнуться, честно выполняя свой собачий долг. Немного проснувшись, сосед уже повнимательнее взглянул на привязанную во дворе ветеринарной клиники собаку, осмотрелся, увидел, что ворота у ветеринара распахнуты настежь, встревожился и вошёл во двор клиники. Со двора увидел опять же распахнутую входную дверь дома и, немного поколебавшись, переступил порог. И сразу выяснилось, что пёс был прав.В прихожей ничком лежал какой-то мужчина с размозжённой головой. Сосед не стал даже щупать его, теперь он уже безоговорочно верил псу.Ясно: мёртвый.И сосед помчался к телефону.Весть о новом преступлении дошла до Болека довольно быстро. В полиции тоже иногда думают, кто-то из оперативников сопоставил обстоятельства гибели двух мужчин. Слова «мертвец на куче отбитой штукатурки и кирпича» звучали как пароль.Константинская полиция как можно осторожнее осмотрела место преступления, стараясь не затоптать следов, а примчавшегося владельца ветеринарной клиники вообще не пустили в его дом.Интерьер клиники представлял собой страшную картину: содранный паркет, раскуроченные стены, перевёрнутая мебель, на полу кучи медикаментов и прочих мелких предметов. Ну прямо «Пейзаж после битвы». Первым делом вызванные из Варшавы оперативники вынесли из помещения труп, ибо он загораживал вход, вторым — обеспечили сохранность всех обнаруженных на месте преступления следов, в-третьих, уже с помощью владельца клиники, стали выяснять, что же похищено. И тут, к их изумлению, выяснилось: ничего. Все имущество оказалось на месте, только в слегка повреждённом виде.Для Болека дело было ясно как божий день. Опять кто-то разыскивал замурованные в стенах дома сокровища. Дом был старой, ещё довоенной постройки, кирпичный. И некогда являлся собственностью уже известного полиции мифического прадедушки. Ветеринарной лечебницей он стал сравнительно недавно, лишь несколько лет назад. И ему, Болеку, следовало бы помнить о таком доме, да и обо всех остальных, теперь-то он уже научен… Погибший несомненно принимал активное участие в поисках сокровищ, следы таких поисков, можно сказать, густо усыпали его одежду, а убили его в тот момент, когда он собирался покинуть недвижимость. Убийца шёл за ним следом, прихватив один из тех кирпичей, что они извлекли из стены, пристукнул кирпичиком своего сообщника и оставил его лежать там, где тот свалился. А сам смылся.Януш не мог успокоиться.— Меня так и тянуло заглянуть в этот дом, когда мы с тобой проезжали мимо! — твердил он, не находя себе места. — Поступил я, как последний кретин, всегда ведь следовал своей интуиции, а тут, как… не знаю кто проехал мимо. А все из-за этой сумасшедшей тётки, мы с тобой только о ней и говорили…Я промолчала. Ясно, во всем виновата я. Умственное затмение, овладевшее мной, оказалось заразным и передалось Янушу. Действительно, как можно было не обратить внимания на столь подозрительные обстоятельства, как беспокойство собаки и свет в окнах клиники в неурочное время? Оба хороши. Если бы мы остановились и вошли в дом, имели все шансы застать преступников за работой. Возможно, и жизнь бы спасли этому бедолаге…— А кто он? — спросил Януш у поручика.— Некий Станислав Бурча. Библиотекарь по специальности. И если Райчик лежал на золоте, то этот — на бумаге. Клочок официального документа. Похоже, из ипотечного архива о владельцах недвижимостью двадцатых-тридцатых годов. Из чего следует вывод: замурованные сокровища ищут продуманно и систематично, возможно, действует хорошо организованная шайка, и холера знает, сколько в ней членов. Теперь мы знаем трех. Не исключено, остался один. Такая бедная одинокая сиротка, очень богатенькая…— Болек, ты никак заговариваешься…— Да нет, простить себе не могу, надо было взять на заметку все дома, о которых говорила Кася. А тут ещё нитки какие-то…И Болек извлёк изо рта длинное волокно недоваренного сельдерея. Возможно, сегодня я не уделила должного внимания приготовлению ужина, до него ли было?Избавившись от сельдерея, Болек с горечью продолжал:— Я что хотел сказать? Сами считайте. Здесь же действовало минимум двое, но не исключено, что и трое. Райчик — раз. Библиотекарь — два. Его убийца — три. Может, и четвёртый обнаружится. А о том, что он будет очень богатенький, сказал чёртов щенок.Януш очень заинтересовался:— И что же на сей раз утверждает Яцусь-ясновидец?— Что убийца нашёл сокровища. По его словам, у стены лежало что-то кожаное, похоже, мешок из кожи. А может, сумка, а может, портфель, а может, папка.И наверняка это была очень хорошая кожа, раз сохранилась в таком прекрасном состоянии столько лет.— Действительно, ясновидец, — проворчала я. — Не видя предмета, уверяет, что сохранился в прекрасном состоянии. И вы ему верите?— Так ведь приходится. Все, что ни говорит этот паршивец, оказывается правдой. Поневоле поверишь.А вот пусть пани мне лучше скажет, почему холерный пёс не поднял шум вовремя? Вы ведь у нас специалистка по собакам.— Потому что там не было хозяина овчарки, — пояснила я. — Ведь немецкие овчарки выдрессированы защищать хозяина. Хозяина там не было, хозяину никто ничего плохого не делал, пёс и подумал — на кой мне вмешиваться? Но он был явно взволнован, встревожен, ему очень не нравилось то, что делалось в доме.А насчёт шума ты не прав, его вся округа слышала.— Спохватился, пся крев! Нет чтобы пораньше завыть!— Давайте-ка лучше о деле говорить, — раздражённо перебил наши собачьи разговоры Януш. — Где у этого прадедушки ещё были дома? Неужели не могли сообразить, что не мешает и полиции покопаться в ипотечных архивах?— В Рыбенке был у него дом, — вспомнилось мне. — Пани Кристина говорила о Рыбенке. Я запомнила, потому что в детстве бывала там.— У прадедушки? — удивился Болек.— Откуда мне знать у кого? Совсем маленькой девчонкой приезжала туда с родителями. Может, и у прадедушки, если он сдавал свой дом дачникам.Болек рассказал нам, что он тоже уже подумал о прадедушкиных домах и даже предпринял кое-какие шаги. О доме в Рыбенке послал запрос в соответствующую комендатуру полиции, возможно, ответ уже пришёл. Кроме того, установлено, какие именно дома в Грохове принадлежали прадедушке. Оказалось, два дома на улице Грошовицкой. Два солидных доходных дома, построенные перед самой войной. Кирпичные. Правда, ни в одном из них сам он не жил, но чем черт не шутит?… Может, использовал по другому назначению.Януша по-прежнему больше всего интересовали предположения ясновидца, и он опять спросил:— А что ещё говорит Яцусь? Если можно, поподробнее.Теперь Болек проявил бдительность. Прежде чем сунуть в рот очередной кусок сельдерея, он внимательно осмотрел его и вырезал толстые волокна, а оставшееся нарезал мелкими кусочками и принялся есть с творогом.— Жратва первый сорт! — похвалил он, уминая деликатес за милую душу. — Никогда не думал, что эта трава может быть такой вкусной. Вот если бы она ещё была без ниток… А Яцусь… Что же, он на сей раз почему-то ничего не говорил. Сначала не говорил, а потом разговорился. Следы там были очень запутанные, и этот чёртов щенок заявил — не мог покойный все залить своей кровью, не его это кровь.Анализ, конечно, покажет, но этот щенок уже теперь уверен: вместе с двумя искателями сокровищ был там и третий. Ну, может, не одновременно с ними, но почти одновременно. И даже не так: одновременно, но не принимал участия в поисках. Тогда чем же он занимался? Подглядывал? Следил за этими двумя, когда те стены разваливали? И ничего не предпринял? Сплошные вопросы, поглядим, что скажут результаты лабораторных анализов.— Портрет по памяти того тощего, которого видела Иола, — напомнила я.— Сделали мы этот портрет, — на миг оторвался Болек от еды. — Вот он. Но не больно-то на него рассчитывайте, знаете ведь, как такие портреты далеки от истины.Поручик извлёк из бумажника фотографию и бросил её на стол. Мы с Янушем жадно накинулись на неё. И в самом деле, запоминающееся лицо. Ярко выраженные скулы, нос кривоватый, асимметричный, вот только рот какой-то… ни то ни се. Похоже, Иола проигнорировала рот, а жаль.— Вроде бы похож, — сказал Януш, подумав. — Бывал у Райчика один мужик, похожий на этого.Сведения получены мною от достоверного свидетеля. Похож, точно похож… Имело бы смысл взять его на заметку.Болек всецело согласился с бывшим полицейским.И прибавил — если выйдут на мужика, похожего на фоторобот, сразу же схватятся за его ботинки. В ветеринарной клинике изо всех следов лучше всего получились следы подмёток мужских ботинок. И если этот тип с фотографии там был, а ботинки не выбросил… Тогда их вяло ползущее расследование сразу ринется вперёд бодрым галопом. Нет, Болек не может и мечтать о таком счастье. Бедного поручика совершенно измучил неизвестный четвёртый сообщник вычисленный проклятым Яцусем, и Болек сам не знал, хотел он его найти или нет. Ведь этот четвёртый может оказаться как совершенно бесценным свидетелем, так и совершенно лишним элементом, который может лишь усложнить и без того непростое дело.— Во всяком случае, никакой бабы там не было, и уже это очень утешает, — грустно заметил поручик. — Правда, бабе ничего не стоит обуться в мужские ботинки, но тогда она будет по-особому ставить ноги, а у нас есть возможность определить это. Да и признаться честно, я верю этому проклятому Яцусю. Очень надеюсь, завтра утром узнаю хоть что-то из анализов, а вот ночью меня наверняка будут мучить кошмары… * * * История с племянницей до такой степени захватила меня, что ни о чем другом я и думать не могла.А поскольку я никогда не отличалась ни терпением, ни выдержкой, принялась названивать девушке уже чуть свет. В моем понимании чуть свет. Каси уже не было дома. От Болека я узнала, что девушка учится и ещё подрабатывает в разных рекламных агентствах, так что пришлось примириться с мыслью, что теперь лишь поздним вечером смогу застать её. Касин телефон я узнала сама, не рискнула просить у Болека. Впрочем, для этого особого ума не требовалось, ведь в Варшаве имеются телефонные книги.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38

загрузка...