ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

«Еще одно доказательство нерасторжимости нашего союза», — поддразнила она себя, покачиваясь под музыку.
Открыв глаза, Тринити обнаружила, что на нее обращены все взгляды, смутилась и помахала рукой, как бы извиняясь за свое бегство. Гости казались настолько удивленными, вернее, почти завороженными ее пребыванием на балконе, что Тринити подумала, уж не совершила ли она, убежав со свадьбы, более серьезный проступок, чем думала сама.
Потом она почувствовала на своем плече сильную, горячую руку и сообразила, еще не повернувшись к Джеку лицом, что вовсе не ее появление на балконе заворожило толпу.
— Джек…
Он обхватил ее за талию и крепко прижал к себе — точно как в конце церемонии.
Она не посмела протестовать при таком количестве свидетелей. Но если бы даже и могла себе это позволить, ей на самом деле хотелось лишь одного — раствориться в его объятиях, и потому Тринити обняла Джека обеими руками за шею и прошептала:
— Дадим судье еще одно доказательство нерасторжимости нашего союза.
Как и следовало ожидать, Джек насупился — чего еще от него можно было ожидать все эти дни? — но всего на секунду, потом его губы прижались к ее губам, лишив Тринити возможности дышать и рассуждать. Задыхаясь, она запустила пальцы в густые волосы Джека, отчаянно желая, чтобы поцелуй длился вечно. Джек прижался губами к ее шее, легонько куснул мочку уха, плечо, и Тринити застонала от возбуждения.
Толпа отозвалась на это зрелище единодушным восторженным воплем, таким громким, что Тринити невольно вздрогнула и прижалась головой к груди Джека. Вызвав новый приступ шумного восторга у гостей, Джек поднял ее на руки.
— Джек, этого достаточно, — сердито забормотала Тринити.
— Достаточно? Не думаю, что мне будет когда-нибудь достаточно тебя, — проговорил он низким, полным страсти голосом.
— Что? Джек, будь благоразумен! Ox! — вскрикивала она, пока Джек нес ее в комнату, где и опустил на кровать.
Потом Тринити, глазам своим не веря, в изумлении созерцала, как он сбрасывает с себя пиджак и рубашку.
— Ты с ума сошел? Могут войти Мэри или Джейн…
— Я запер дверь, — заверил он ее, и глаза у него озорно сверкнули.
— Зачем? Ой, нет!
Тринити уткнулась лицом в ладони, увидев, как Джек стаскивает с себя брюки и швыряет их на пол. Она попыталась перебраться на дальний конец кровати, но Джек удержал ее, обнял за талию, подмял под себя и посмотрел на нее с таким страстным желанием, что Тринити зарылась лицом в подушку, испуганная и возбужденная.
— Ты так красива, — повторял он снова и снова, — ты так красива, а это платье, оно просто невероятное.
Он ухватился за верхнюю часть лифа, пытаясь стянуть его у Тринити с плеч, потом засмеялся, заметив завязанную узелком ленточку, на которой держался лиф, и развязал узелок. Этого ему показалось мало, и он спустил платье до талии, обнажив юные груди, и начал целовать их, прихватывая губами розовые соски. Испытываемое ею неведомое до сих пор наслаждение смущало Тринити, она попробовала вывернуться, потом застонала, когда Джек снова прижал ее тело своим и она ощутила прикосновение твердой мужской плоти.
— Довольно, Джек. Подождем до ночи…
— Зачем?
Он коротко рассмеялся и поцеловал ее в губы, проник языком к ее языку, и Тринити сама не заметила, как начала отвечать на его ласки, с наслаждением вдыхая запах его кожи и прижимая Джека к себе все сильнее и сильнее.
— Ты такая красивая, такая теплая, нежная.., и влажная, — добавил он, положив руку Тринити между ног.
— Джек.., я не готова.., это не правильно…
— Все правильно, милая. Все хорошо. И ты готова…
Ты веришь мне?
— Да, — выдохнула Тринити. — Да. Скажи, что мне делать.
— Это очень просто. Минуту или две будет не очень приятно, немножко больно, а потом, клянусь тебе, ты испытаешь наслаждение. Мы оба, — улыбнулся он.
* * *
Все было так, как он сказал. После катарсиса, испытанного ими одновременно, оба долго молчали, лежа в объятиях друг у друга.
— Тебе было хорошо? — заговорил наконец Джек. — Я не причинил тебе сильную боль?
Тринити положила голову ему на грудь.
— Я даже не помню, было ли мне больно.
— Чудесно. — Он погладил ее по голове. — Мне нужно сказать тебе очень многое, но сейчас… — Он виновато поморщился. — Сейчас нам надо вернуться к нашим гостям.
— Ox! — Тринити села, потрясенная тем, что совершенно забыла про двор, полный любопытствующих умов. — Что они о нас подумают?
— Они подумают, что мы с тобой здоровая, полная жизни чета, — усмехнулся Джек. — Мы позволили им быть свидетелями брачной церемонии. Почему не позволить им быть и свидетелями осуществления брачных отношений?
— Еще одно доказательство для суда? Как удобно!
Тринити перекатилась на край кровати и попыталась придать своему платью первоначальный вид.
— Я не это имел в виду.
— Даже если ты имел в виду именно это, я не хочу ссориться.
— Я тоже. — Он потянулся через кровать и снова заключил Тринити в объятия. — Можно, я скажу тебе что-то?
Тринити кивнула, и Джек заговорил:
— Ты самая лучшая, самая красивая, самая умная из всех женщин, каких я знал. Одной из причин, побудивших меня принять этот проект, было желание стать твоим деловым партнером. Это обернулось случаем более сложным.
Не просто партнерство, но и брак, и если мы с тобой последуем совету этого велеречивого священника, будем терпеливы и уважительны друг с другом, то я верю, мы добьемся ограниченного успеха.
— Ограниченного успеха?
Для Тринити это прозвучало как смертный приговор.
— Ограниченного в некоторых отношениях, — подмигнув, поправил он себя. — По крайней мере в одной сфере успех этот будет неограниченным.
Тринити, обеспокоенная его словами, снова отодвинулась.
— Не могу представить, что ты имеешь в виду. Надевай-ка брюки и отправляйся к гостям, а я пока причешусь.
— Останься как есть.
— Еще одно доказательство осуществления брачных отношений? Я бы предпочла оставить хоть что-то их воображению.
Джек оделся, подошел к ней и взял ее лицо в свои ладони.
— Прежде чем я вернусь к работе, у меня есть время для одного танца, если вы, сударыня, окажете мне честь.
— О, Джек, неужели ты собираешься работать в нашу первую брачную ночь?
— Верь мне, я счел бы наилучшим провести ночь, занимаясь с тобой любовью…
— Я вовсе не это имела в виду. Твои родные захотят провести сколько-то времени с тобой. Особенно Луиза.
Кстати, а что с Ники? Ты обсуждал с ним вопрос об усыновлении?
— Попытался вчера, когда мы с ним были на пастбище. Я сказал ему, что хотел бы стать его отцом. Он поблагодарил меня, но напомнил, что у него уже есть отец.
— Бедняжка.
Джек кивнул.
— Он говорил еще о многом. Рассказывал истории о своем отце. Если хоть половина их правдива, человек это был замечательный. Трудно представить, что он мог совершить такое ужасное дело.
Тринити поморщилась, вспомнив, что директор приюта говорил Джеку, будто до убийств и самоубийства мужчину довела неудача в делах. Это звучало не правдоподобно, однако в последние дни она наблюдала тревожный пример того, насколько серьезно человек может воспринимать подобные вещи.
Она, поддавшись импульсу, поцеловала мужа в щеку, потом махнула рукой в сторону двери.
— Иди. Я присоединюсь к тебе, чтобы потанцевать, буквально через минуту.
— Еще одно доказательство? — поддразнил Джек.
— А иначе зачем бы я стала танцевать с таким, как ты?
Джек отвесил ей глубокий поклон и удалился в прихожую, а Тринити принялась причесываться, перебирая в памяти все подробности их первой близости. Неограниченный успех, И все остальное может сложиться вполне успешно, если она откажется от своих мечтаний о путешествиях, станет с радостью думать о грядущем материнстве и перестанет терзаться мыслью, что муж ее любит другую женщину.
Именно на это ей и следует себя настраивать.
* * *
Сидя верхом на Рейнджере, Джек осматривал забор между владениями Стэндишей и Краунов. Чертово сооружение было дорогостоящей чепухой, но он начинал понимать, почему Эйб так тщательно оберегал его. Мысль о том, что или сам Краун ступит ногой на землю Стэндиша, или его скот станет свободно пастись на этой земле, приводила Джека в ярость. А когда он вспоминал о том, что Луиза флиртует с младшим отпрыском этого семейства, у него возникало желание возвести крепкую, в десять футов высотой преграду вместо растрескавшихся деревянных перил, которые держались на восьмифутовых столбиках.
Кончив осмотр, Джек выпрямился, чувствуя, как мозжит у него каждая косточка и как стосковалось по долгому, спокойному сну все тело. Работа шла хорошо. А что касается недосыпа, то источник его был поистине вдохновляющим в лице новобрачной, златовласой и такой озорной.
Она и в самом деле вдохновляла его все дни после свадьбы, никогда не жалуясь на долгие часы отсутствия Джека или одолевающую его усталость. Днем она заботилась о девочках, обучая их географии при помощи множества своих самодельных карт, и возбуждала их воображение бесконечными поисками клада: теперь они занимались этим в амбаре.
Она даже сопровождала его в поездке к Чарлзу Кастилъо, приглашение от которого Джек получил во время свадьбы, похвалив вина ранчера. Осмотр виноградника и погребов убедил Джека в том, что хобби ранчера может превратиться в доходный бизнес при самых скромных вложениях и умелом управлении. Он пока не обсуждал этот вопрос ни с Кастильо, ни с Тринити. И даже старался сам об этом не думать, так как у него пока не было ни средств для инвестиции, ни времени заняться еще одним предприятием.
И все-таки поездка дала ему два полезных урока. Во-первых, если он не преуспеет в спасении ранчо, для него найдутся другие проекты, благодаря которым он мог бы восстановить свое состояние и репутацию. Второй урок был даже более ценным: ему искренне нравилось проводить время с женой. Джеку даже начинала нравиться перспектива отправиться в Марокко и Египет вместе с хорошенькой искусительницей.
Спохватившись, что чересчур отвлекся, Джек вернулся к действительности, заметив, что одна секция забора как-то странно перекосилась. Джек подъехал поближе и сразу сообразил, в чем дело. Перила были установлены на опоры восьмифутовой высоты, их размеры совпадали в точности до дюйма, но покосившаяся секция опиралась одним концом на столбик по меньшей мере в девять футов, в то время как другой был не выше семи футов, если Джеку не изменял его глазомер.
— Это не похоже на тебя, Эйб, — обратился Джек к отсутствующему патриарху. — Если у нас с тобой и есть нечто общее, так это приверженность к точности. Как ты мог совершить такую странную ошибку? И не заметить ее за полтора года?
Если бы Эйб заметил ошибку, он бы ее исправил. Джек это понимал, потому что самому ему этот дефект казался нестерпимым теперь, когда он его углядел. Вопрос заключался только в том, съездить ли за лопатой прямо сейчас или подождать до завтра.
— Малыш Боб мог бы это сделать, — произнес он и засмеялся при мысли о том, как отнесся бы рослый букару к предложению починить забор, который даже не сломан.
Лучше заняться этим самому, и Джек тронул каблуками бока Рейнджера. — Поехали домой, парень. Тебе можно отдохнуть. Старик Плутон снова привезет меня сюда.
Конь заржал, и Джек расхохотался.
— Слышишь, Эйб? Рейнджер и я стараемся спасти твое ранчо, а ты бы нам посодействовал, а не заставлял копать ямы бог знает где и для чего.
Отсмеявшись, Джек проехал чуть вперед, потом снова повернул коня и приблизился к ограде. Копать ямы бог знает зачем? Это и вправду не похоже на Эйба Стэндиша.
Почему же старик подкинул Джеку именно эту работенку?
* * *
Тринити помогала Луизе снимать с веревки белье, когда они услышали топот лошади, несущейся галопом. Вглядевшись получше, Тринити узнала во всаднике своего мужа, еще более красивого, чем всегда. Он направлялся прямо к ней. Соскочив с коня, объявил:
— Иди и переоденься во что-нибудь попроще и попрочней. Для нас с тобой есть работа.
— Работа? — Тринити взглянула на Джека даже с веселым недоумением. — О чем речь?
— Пойди сними поскорее это нарядное платье, иначе я сделаю это сам.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39

загрузка...