ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Ты хочешь держать ее в объятиях, понимая, что она грезит во сне о совершенно иных, менее практичных мужчинах? В лучшем случае ты поступишься своими принципами, а в худшем, вопреки чьим бы то ни было прекрасным намерениям, будешь чувствовать себя страдающим до глубины души и униженным».
Картина получалась до боли невеселая, но Джек постарался взять себя в руки. «Ты паникуешь без особых причин. Ранчо стоило вложений вчера, точно так же обстоит дело сегодня. Риск увеличился, но стратегия восстановления не изменилась. И главное в этой стратегии — сделка с опекунами, так зачем же заставлять их ждать дольше чем следует?».
* * *
— Мистер Райерсон! — Директор приветствовал Джека крепким рукопожатием. — Рад снова видеть вас. Члены опекунского совета ждут вас во внутреннем дворике.
— Благодарю вас, — отвечал Джек. — Могу ли я рассчитывать на благоприятный ответ?
— Не могу сказать с уверенностью. На прошлой неделе, когда я рассказал им о вашем предложении, их первая реакция была положительной. — Эверетт потянулся за графином, который стоял в холле на столике, и налил из него стакан воды для Джека. — Вы решили сделать Ники постоянным членом вашего семейного круга?
Джек сделал глоток, прежде чем ответить:
— Ники — прекрасный мальчик, но он нуждается в матери не меньше, чем в отце. К сожалению, я еще не сумел убедить его в необходимости принять происшедшее как данность. Пусть он побудет у нас еще некоторое время. Надеюсь, это Не доставит вам особых неудобств.
— Ровным счетом никаких. — Директор вздохнул. — Когда я увидел, как вы с ним уезжали… Ладно, не обращайте внимания. У вас и без того забот хватает… Сюда, пожалуйста.
Он провел Джека через несколько дверей, пока они не вышли на затененную веранду, где трое хорошо одетых мужчин сидели в плетеных креслах вокруг стола со стеклянной столешницей. Еще до того, как началась церемония взаимных представлений, Джек мысленно попытался отождествить присутствующих с именами, которые узнал во время свои изысканий на прошлой неделе; двое помоложе были местными фермерами, третий, постарше, весьма представительный, был богатым и преуспевающим коммерсантом из Сакраменто по имени Роберт Уолкотт.
Именно он взял на себя руководство встречей, первым долгом предложив Джеку занять место за столом, и хотел налить ему виски, но Джек отказался от выпивки.
— Ну что ж… — Уолкотт уселся напротив Джека и выпрямился. — В таком случае давайте сразу перейдем к делу.
— Я приветствую такое начало, сэр.
Уолкотт бросил взгляд на своих коллег и откашлялся.
— Мне вряд ли надо объяснять вам, мистер Райерсон, что вы поставили нас перед нелегкой моральной дилеммой.
Джек уважительно наклонил голову:
— Я понимаю, что у вас были долгие и полезные для дела отношения с ныне покойным Абрахамом Стэндишем, сэр. Вы предпочли бы пунктуально соблюсти условия его завещания, так же как и его внучка. Мне удалось убедить ее, что мы можем соблюсти дух поставленных им условий, если не их букву, сохранив «Сломанную шпору» для семьи Стэндишей без необходимости для мисс Стэндиш выходить замуж до окончания срока траура. Это последнее обстоятельство Эйб не принял во внимание, когда составлял свое завещание. Однако… — Джек сделал паузу и посмотрел прямо в глаза каждому из трех опекунов. — Однако при всем нашем уважении к Эйбу Стэндишу следует принимать во внимание и ваш долг опекунов по отношению к приюту для сирот. Какие бы моральные дилеммы ни ставило перед вами мое предложение, выход, на мой взгляд, здесь только один. Вы должны поступить так, как это наиболее выгодно материально для приюта, но, разумеется, в рамках закона. И я заверяю вас, джентльмены, что предлагаемое мной соглашение абсолютно законно.
Уолкотт облизнул пересохшие губы.
— Все не так просто, мистер Райерсон.
— Боюсь, что так, — твердо ответил Джек. — Но при всем том, сэр, не существует иного пути, как принять решение, максимально выгодное для приюта. Это ваш святой долг по отношению к сиротам.
— В таком случае, — начал Уолкотт, наклонившись через стол к Джеку, — я вынужден вам сообщить, что у меня для вас плохие новости, сынок.
Глава 10
— Честное слово, дедушка, я просто не понимаю, куда ты мог запрятать этот чертов сундучок? — проговорила Тринити и уселась на пятки, глядя перед собой с растерянной улыбкой.
Она настроилась на то, что отыщет «сокровище» до возвращения Джека из «Дельта-Вэлли». Тогда добрые новости были бы не только у него, но и у нее. Оставались неосмотренными только три комнаты — спальни для гостей, и за сегодняшний день она обшарила их с пола до потолка без малейшего намека на успех.
— А что, если новости у Джека не лучше твоих? — твердила она себе. — Предположим, приют не принял его предложения, и ты будешь поддаваться его домогательствам каждую ночь в течение этих дивных шести месяцев?
Тринити рассмеялась, понимая, что может позволить дразнить себя таким образом только потому, что не верит в реальную опасность подобного варианта. Но что, если бы она и в самом деле стала фактической супругой Джека на полгода? Если бы они пренебрегли мерами предосторожности, она могла бы забеременеть, родить ребенка, и тогда вся история затянулась бы очень и очень надолго.
«Джек был прав во всем с самого начала, — призналась она себе, осторожно укладывая на место поднятую доску пола. — Дедушка вовсе не хотел, чтобы я выходила замуж за совершенно чужого человека, даже такого милого и умного, как Джек, всего на шесть месяцев. Или подарила бы жизнь маленькому потомку Стэндишей и бросила его. Или вышла замуж за человека, безнадежно влюбленного в другую женщину».
Тринити нахмурилась, подумав о том, что последнее обстоятельство отравляло бы им жизнь, последуй они с Джеком условиям завещания в буквальном смысле слова.
Бедный Джек Разбитое Сердце! Он человек веселый по натуре и редко показывает свою боль, но она-то знает, что он часто вспоминает Эрику. И она, Тринити, не облегчает ему жизнь, флиртуя с ним так, как в последние недели.
Необходимо с этим покончить, и в глубине души Тринити понимала, что так будет к лучшему.
— Тринити?
— Ой! — Она вскочила на ноги, вытерла руки о передник, потом весело расхохоталась. — Господи, Джек, я даже не знала, что вы уже дома.
— Простите, что испугал вас. Но нам необходимо поговорить немедленно.
Удивленная его официальным тоном, Тринити коснулась пальчиком его подбородка.
— Вот как! Значит, наше деловое партнерство утверждено?
— Да, но вам придется подписать некоторые документы.
— Как я понимаю, наша помолвка официально расторгнута? — поддразнила Джека Тринити. — Вы хоть бы притворились огорченным, не то я почувствую себя оскорбленной.
Джек жестом указал на кровать.
— Не хотите ли присесть?
Тринити не обратила внимания на его слова. Стояла и пыталась объяснить себе не совсем обычное поведение Джека. То ли он устал от долгой поездки, то ли случилось что-то неладное. Но что? Может, они потребовали больше денег? Больше времени? Или это вообще нечто совсем иное?
К примеру, они требуют немедленного возвращения Ники.
— Вам прежде всего надо отдохнуть, Джек. И поесть чего-нибудь. Вы проездили долго.
— Приют отклонил мое предложение. Не будете ли вы любезны присесть, чтобы мы могли обсудить варианты?
Тринити поморщилась от его жесткого тона, но решила подчиниться и уселась на край кровати, сложив руки на коленях.
— Сколько же они хотят?
— Простите?
— Вы сказали, что они отклонили ваше предложение.
Каково их контрпредложение?
— Никакого контрпредложения не существует.
Тринити хотела задать еще вопрос — какой угодно, — но горло у нее так пересохло, что она не могла выговорить ни слова. Потом сглотнула и с трудом прошептала:
— Не понимаю.
Выражение лица у Джека смягчилось. Он опустился перед Тринити на одно колено.
— Я не осуждаю вас за ваш испуг. Я сам не в силах поверить в происшедшее. Понимаю, что должен был это предвидеть, но клянусь, до меня просто не доходит вся глубина безрассудства в этой путанице.
— Безрассудство здесь ни при чем, все дело в лояльности, — поправила его Тринити с неуверенной улыбкой. — Они хотят уважить волю дедушки.
— Нет! — почти выкрикнул Джек; его зеленые глаза вспыхнули, когда он встал и отошел от Тринити, снова отчужденный и холодный. — Это не уважение, это безумие. Это все та же трижды проклятая вражда, и если мы не будем предельно осторожны, нас всех уничтожат.
— Вражда?
— Уолтер Краун предложил опекунскому совету вдвое большую сумму, чем я, в обмен на обещание настойчиво потребовать выполнения условий завещания.
У Тринити перехватило дыхание, прежде чем она смогла ответить, и Джек продолжал голосом, больше похожим на рычание, чем на нормальную речь:
— Вы потрясены? Вы?! Женщина, готовая задушить Крауна голыми руками, если бы ей выпала такая возможность? А у меня создалось впечатление, что именно это имеет для вас смысл.
— Они удвоили ваше предложение? — повторила Тринити, не обращая внимания на обличительный характер его слов. — Мы не можем сделать контрпредложение?
— До каких пределов? Все, что станет предлагать Краун, в конечном счете сводится к тому, чтобы приобрести у них права на собственность, а это значит, что он в состоянии уплатить за все ранчо, если понадобится.
— Приобрести право на собственность? Но он не может приобрести его у них, поскольку они ею не владели и не будут владеть, если я выйду за вас замуж в ближайшие пять недель. Что я и намерена сделать.
— Вы достойный участник этой безумной свары, — протянул Джек.
На этот раз Тринити не оставила выпад без ответа.
— Вы ведете себя так, словно я все это затеяла! — Она поморщилась. — Неужели это я? Неужели мои насмешки над Крауном спровоцировали его?
— Не более чем то, что я отлупил его сына, — бросил Джек, злость которого перешла в иронию по отношению к самому себе. — Но я подозреваю, что он повел бы себя точно так же, даже если бы мы с вами были совершенно безгрешны. Семена этого безумия посеяны давным-давно, Тринити, но расплачиваться за все приходится нам.
— Не глупите. — Она вскочила с кровати и подошла к Джеку. — Вы сделали все, что могли. Теперь мой черед. Я немедленно посылаю телеграмму мистеру Брэдцоку, и, если повезет, он скоро пришлет сюда кого-нибудь. Но даже если понадобится женить на мне Клэнси, право на собственность сохранится.
— Это не так просто.
— Конечно, просто, — ответила Тринити, хотя в глубине души не была в этом вполне уверена.
В глазах у Джека уже не было гнева, но в них была боль, мучительная для совести Тринити. Он так не хотел впутываться в эту историю. Не раз говорил, что не собирается жить в Калифорнии. И он оказывался пострадавшим как бизнесмен и как романтик.
Потому что Джек Райерсон был романтиком. Он отдал свое сердце Эрике, а она его разбила, но даже после этого он старался внушить своим сестрам, что они должны выйти замуж по любви. Не из-за выгоды пли от чувства безнадежности.
Тринити взяла руку Джека в свои.
— Простите меня за то, что я тут болтала о Клэнси. Я понимаю, как вас беспокоит, что подумают девочки, когда я выйду замуж за малознакомого человека из чисто материальных побуждений, но клянусь вам, мы найдем вполне благовидное объяснение. Скажем им, что вы человек из моего прошлого, старая любовь.., ну, или что-нибудь подобное. По крайней мере Джейни поверит нам; Луиза и Мэри, наверное, поймут правду, но это не отразится на вашей личности. Только на моей. Я позабочусь об этом.
— Дело не в вашей личности, — возразил он. — А правда заключается в том, что я не могу допустить, чтобы вы вышли замуж за малознакомого человека.
— Простите?
— Это все осложнит, Тринити. Я не могу согласиться. Не теперь. Инвестиция уже сделана, я в долгу перед человеком, доверившим мне свои деньги, и обязан его защитить.
Тринити почувствовала, что краснеет.
— Что же предлагаете вы?
— Это не предложение. Это единственно возможное решение, если вы не хотите утратить права на ранчо из-за Краунов.
— Это единственно возможное решение, — напомнила она. — И всего на полгода, Джек.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39

загрузка...