ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

она знала, что ей сейчас необходимо сделать — не откладывая — для себя и для Джека.
* * *
— Джек!
Тринити с минуту постояла в дверях, не решаясь войти, но едва Джек обратил к ней покрасневшие от усталости и напряжения глаза, она поспешила подойти к нему.
— Посмотри на себя! Ты совершенно замучил себя этой возней с бумагами. — Она взяла его лицо в свои ладони и проговорила с наигранной обидой:
— Разве ты забыл, что завтра женишься?
— Ты в таком хорошем настроении, — пробормотал он. — Я думал…
— Да?
— Ты говорила, что я не в состоянии представить, насколько пугает первая брачная ночь невинную девушку.
— Я и напугана, — признала Тринити, — но не до ужаса. По-моему, ты ее боишься больше, чем я, Джек негромко рассмеялся:
— Странный выбор слов. Я сожалею о необходимости навязывать себя тебе, но я не боюсь.
— Необходимость навязывать себя? — Тринити со вздохом опустилась в кресло. — Это лишь кажется необходимостью, потому что я отказалась обсуждать другие твои варианты. Я готова обсудить их сейчас.
— Прошу прощения?
Тринити улыбнулась ему самой обезоруживающей улыбкой:
— Обсудить другие возможности. Ты предлагал продать Крауну часть моей земли, достаточную, чтобы на полученные деньги выкупить закладную. Я готова сделать это сейчас в обмен на его отказ от подписи под соглашением с приютом в нашу пользу.
Джек опустил глаза.
— Я удивлен. И меня впечатляет твоя деловая хватка.
— У меня был хороший учитель.
— Неужели? — Он поднял на нее взгляд. — Перспектива первой брачной ночи хуже, чем мысль о продаже участка земли Крауну? — Прежде чем Тринити могла ответить, он встал, наклонился к ней и схватил за плечи. — Неужели ты думаешь, что я в эти последние дни не терзал свои несчастные мозги в поисках решения этой проблемы? Суть в том, что предложение Крауна купить часть твоей земли — ловушка. Способ лишить тебя частичного права на собственность, с тем чтобы в дальнейшем воспользоваться возможностью оттягать все.
Тринити закусила губу.
— Откуда ты это знаешь?
— У меня была с ним встреча некоторое время назад, мерзкая по форме, но содержательная по существу. Он достаточно ясно дал понять, что не успокоится до тех пор, пока вся до последнего квадратного дюйма земля «Сломанной шпоры» не станет его собственностью.
— О Боже! — Тринити рывком освободилась от его рук. — Он был в приюте?
— В банке. — Джек запустил пятерню в свои спутанные волосы, вскочил и большими шагами начал ходить по кабинету. — Я не хотел говорить тебе об этом, не хотел огорчать тебя еще и этим, но наше положение более отчаянное, чем ты полагаешь.
— Расскажи мне, — настойчиво попросила она, тоже вскакивая на ноги. — Если мы с тобой компаньоны, я должна знать все, хорошее и плохое.
Джек остановился в нескольких футах от нее и мрачно кивнул.
— Ты имеешь право знать. Банк постановил, что весь баланс по закладной должен быть выплачен немедленно.
Ошеломленная, Тринити почти упала обратно в кресло.
— Я не понимаю. Ты хочешь сказать, что выплатил все? О Господи, Джек. Неудивительно, что ты стал таким озабоченным. Такой колоссальный риск! Такая огромная сумма! И даже если твой инвестор в состоянии справиться с потерей, пострадает твоя репутация, если ты — если мы проиграем. — Тринити зарылась лицом в ладони — Не могу поверить, что ты это сделал.
Джек погладил ее по плечу:
— Ты можешь простить меня?
— Простить тебя? — Она встала, обхватила Джека руками за талию и прижалась щекой к его груди. — Ты сделал это ради меня? Это невероятно, Джек Как я могу отблагодарить тебя? Ты и в самом деле герой…
— Прекрати эти разговоры! — Джек резко высвободился, глаза у него вспыхнули. — У всех нас есть свои иллюзии, Тринити, и я понимаю твое желание умчаться в дальние страны с лихим героем. Но мне не нужны эти постоянные напоминания, так же как тебе не нужны напоминания о моих иллюзиях.
— Джек Райерсон!'!
Он заговорил уже более спокойным, даже холодным тоном:
— У нас только две возможности. Мы можем признать свое поражение, потерять все и позволить этому ублюдку Крауну одержать верх. Или можем забыть о своих иллюзиях и завтра вступить в брак.
— На полгода. — На глазах у Тринити показались слезы. — Не навсегда, Джек. Мне невыносимо видеть тебя несчастным всю жизнь. Быть причиной этого…
— Причина этого — Уолтер Краун. Как же я его ненавижу! Убил он твоего деда или нет — а я начинаю верить, что убил, — но сломать его жизнь он сломал. И я не позволю ему удрать с добычей.
— Мы не позволим ему удрать с добычей, — поправила Тринити, вытирая слезы.
— Хорошо. Но мне нужна твоя полная поддержка. Не только на завтра или на полгода, а на пока неопределенное время. И я повторю то, что уже говорил: если кто-то из нас покажет, что относится к нашему браку как к временному, Краун найдет способ дезавуировать этот брак.
Когда мы завтра дадим обеты, это должно быть навсегда.
— Я понимаю.
Джек протер налитые кровью глаза и продолжал:
— Со временем, когда наше финансовое положение позволит, ты сможешь путешествовать. Не могу обещать, что твои путешествия будут длительными или роскошными, как ты мечтала…
— Это не имеет значения, Джек.
— Не имеет значения сейчас. — Последнее слово он произнес с нажимом. — Однако когда-нибудь станет иметь.
Я не обещаю, но постараюсь по возможности сопровождать тебя. Единственное, чего я никогда не захочу, это развод. Или твой уход к другому мужчине…
— Джек, я клянусь…
— Не клянись! Не давай обещаний, которые не выполнишь. Ни один из нас не должен этого делать.
Тринити видела боль у него в глазах и понимала, что он вспоминает свою прежнюю помолвку. Ей нужно найти способ доказать ему, что она не похожа на Эрику. На какой-то извращенный лад он, видимо, радовался их сходству, быть может, потому, что это приближало его к утраченной любви. Но в то же время это не позволяло ему верить ей, Тринити. Понимать, что она может стать самой большой любовью в его жизни.
И вдруг Тринити поняла, с чего начать.
— Я считаю, что мы должны усыновить Ники.
Джек уставился на нее, словно громом пораженный.
— Это хорошо для него, Джек, обрести и мать и отца.
И это покажет городу, а если дойдет до суда, то и судье, что брак у нас постоянный. В этом есть смысл, тебе не кажется?
— Джейни сказала? — Джек огорченно покачал головой. — Уже достаточно плохо, что мы вступаем в брак по неприемлемым причинам. Не думаю, что мы должны усыновлять ребенка только ради того, чтобы упрочить наше законное положение.
Тринити отвернулась, чтобы скрыть слезы, снова выступившие у нее на глазах. Как это несправедливо! Единственное светлое пятно, шанс сделать нечто доброе для несчастного маленького сироты.., и Джек все испортил и подтвердил таким образом, что считает их брак вечной ошибкой.
Как смеют они создавать союз, понимая, что у них могут быть дети?
Он подошел к ней сзади и положил руки ей на талию.
— Сможешь ли ты постоянно прощать меня?
Тринити обернулась, уже не плача, и спросила тихо:
— А ты способен всегда прощать меня?
— Но ты не сделала ничего плохого.
— Потому-то все так несправедливо, — ответила она, поворачиваясь к двери. — Ни ты, ни я ничего плохого не сделали. Виноват Краун. А по большому счету дедушка и мистер Брэддок. А расплачиваться должны мы с тобой.
Твоя семья. Но не твой инвестор, — добавила она, распрямив плечи и посмотрев Джеку в глаза. — Пусть опекуны сиротского приюта только попробуют дезавуировать наш брак. Они убедятся, что он неуязвим.
Джек кивнул, лицо у него приняло мягкое выражение, которого Тринити не видела с того самого дня, как он вернулся из своей роковой поездки.
— Я же говорил, что ты заслуживаешь лучшей доли.
— Как и вы, сэр, — произнесла Тринити, повернулась и вышла из комнаты с гордо поднятой головой.
Глава 11
Первым побуждением Тринити, когда она проснулась утром в день своей свадьбы, было свернуть в узел праздничное платье, вышвырнуть его с балкона и надеть то самое черное одеяние, в котором она встречала Джека, когда он ворвался в ее жизнь верхом на своем коне.
Но ей тут же пришло в голову, какая ирония заключена в ее надежде на то, что черное платье охладит и возможный романтический пыл, и чисто плотские устремления Джека, подчеркнув преимущественно деловой характер их отношений. Теперь она знает позицию своего будущего мужа, и нет никакой нужды в строгом трауре. Он и без того достаточно мрачно оценивает перспективу их брака.
И если поведение Джека в последние дни может служить показателем их будущих отношений, то незачем беспокоиться о плотских устремлениях, стягивать волосы в пучок на затылке и прятать формы собственного тела. Он, вероятно, будет в их первую брачную ночь столь же сдержанным и отчужденным, каким был во время каждой их встречи с тех пор, как вернулся из поездки в приют для сирот.
Тринити подавила вспышку гнева против мужчины, который настойчиво твердил ей, что брак их — навсегда и, следовательно, у нее не будет другой возможности оказаться в роли невесты; она не наденет еще раз подвенечное платье, не услышит восторженные охи и ахи гостей, не почувствует на себе любящий взгляд жениха, когда он улыбнется ей во время церемонии венчания, а потом, наедине, заключит ее в страстные объятия…
Приложив к груди подвенечное платье, Тринити пообещала себе, что не позволит Джеку испортить этот единственный в ее жизни момент торжества. Она не старалась его приблизить, наоборот, делала все, чтобы его отдалить, но раз уж он наступил, она им насладится вполне.
«Да, так я и поступлю, назло твоему мрачному настроению, Джек Райерсон», — заявила она себе, высокомерно запрокинув голову. Потом она вышла на балкон взглянуть на происходящее во дворе и просто растаяла от восторга. Воздух был такой свежий, небо такое голубое, а тенистый двор буквально преобразился: он был уставлен рядами столов, накрытых белоснежными скатертями и украшенных букетами цветов в вазах. Десятки стульев были расставлены так, чтобы между ними оставался красивый и удобный проход к невысокому помосту с балдахином над ним.
Элена распоряжалась действиями работников, закреплявших разноцветные лампионы вокруг помоста, но углядела Тринити и весело ее окликнула:
— Какой прекрасный день для свадьбы, m'ija!
— Ты права, — ответила Тринити, проглотила комок в горле и взяла себя в руки — все равно это самый важный день в ее жизни, несмотря на Джека Райерсона с его настроениями! — Иди сюда и помоги мне причесаться. Я хочу, чтобы в день моей свадьбы все было красиво.
К ее удивлению, как только она произнесла эти слова, утро показалось ей и в самом деле великолепным. Элена захлопотала вокруг нее, осыпая Тринити похвалами ее красоте, и девушка почувствовала себя настоящей принцессой, особенно после ванны, когда Элена напудрила ее ароматической пудрой и с большим искусством уложила ее светлые волосы так, что они падали на спину каскадом пышных кудрей, украшенных серебряными гребнями, на которых держались полураскрытые розовые бутоны.
— Каждый захочет полюбоваться твоим красивым лицом, — приговаривала Элена, слегка подкрашивая ей губы розовой помадой и осторожно прикасаясь щеточкой к ресницам. — У тебя необыкновенный цвет глаз. Они как фиалки. Если бы у меня было больше времени, уж я нарвала бы фиалок для твоей прически и букета.
— Я люблю розы, — возразила Тринити. — Все просто великолепно. Как мне отблагодарить тебя, Элена?
— Если ты заплачешь, глаза покраснеют. А если я заплачу, то не смогу остановиться. Скоро гости приедут, а у нас еще ничего не готово. — Элена смахнула выступившие на глазах слезинки и, отступив на шаг, окинула гордым взором дело рук своих. — Как только он тебя увидит, с ума сойдет от любви и желания.
Тринити ласково улыбнулась домоправительнице:
— Не расстраивайся, если этого не произойдет. Он так занят, что, наверное, не заметит, какой чудесный прием ты подготовила за такой короткий срок. Но я навсегда запомню этот день как самый прекрасный в моей жизни.
— Ладно, тогда… — Элена снова смахнула слезы. — Пора выставлять на столы тамалес .
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39

загрузка...