ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

все это, конечно, чушь собачья и пьяный бред, но предпринимать какие-то решительные шаги было поздно: сторожевой катер уже маячил за иллюминатором, подходя бортом, и на борту его шеренгой стояли хмурые люди в бронежилетах, направив на толпу любопытствующих пассажиров маслянисто поблескивающие стволы автоматов. Шлюпка, на которой пытался уйти Самарин, волочилась за катером на буксире. Это было плохо, но капитан решил твердо стоять на своем и валить все на старпома, тем более что на борту сторожевика были только Самарин и четверо ушедших с ним матросов, а усатого старпома, сколько ни вглядывался капитан, что-то не было видно.
Капитан вздохнул, тихо выругался, одернул форменную рубашку и пошел встречать гостей.
Обыск на борту судна ничего не дал, кроме нескольких трупов, которые по вполне понятным причинам не могли рассказать членам следственной группы о том, что произошло. Живые разводили руками и в один голос твердили, что со старпомом Нерижкозу в последнее время творилось что-то непонятное: он стал нервным, агрессивным и повсюду таскал за собой пистолет. Капитан Васин показал, что старпом ни с того ни с сего, угрожая этим самым пистолетом, отстранил его от командования кораблем, а потом и вовсе прыгнул в море. «Видимо, нервный срыв», – грустно сказал капитан и развел руками. Его допрашивали много раз и даже хотели упечь, но так ничего и не добились: против капитана не имелось ни одной улики, и даже его пистолет, обнаруженный в капитанском сейфе, был девственно чист – из него никто не стрелял по меньшей мере год.
О чем беседовал с начальником следственной группы подполковником Щепетиловым владелец судна московский предприниматель Самарин, осталось тайной. Известно лишь, что через сутки после возвращения «Москвички» в Одессу Самарина отпустили. У подъезда управления внутренних дел Самарина поджидал серо-стальной «лексус», в который московский предприниматель погрузился с большим достоинством и отбыл в неизвестном направлении – надо полагать, в Москву.
Подполковник Щепетилов через два месяца после описанных событий подарил зятю свои старенькие «Жигули» и приобрел новенький джип «ниссан» в автомобильном салоне на Большой Арнаутской. Совершив эту покупку, подполковник уволился из органов, а еще через месяц въехал в трехэтажный пригородный особняк – тоже новенький, с иголочки.
Капитан Васин был освобожден из-под стражи и буквально через неделю утонул во время купания.
Как это произошло, никто так и не узнал: капитана почему-то потянуло купаться ночью, причем в таком месте, где на многие километры вокруг не было ни одной живой души. Судя по состоянию его черепа, он нырнул с обрыва и ударился головой не то о камень, не то о какую-нибудь старую сваю.
Дело «Москвички» закрыто и сдано в архив: у местных представителей закона хватало других забот, и разбираться в психопатских выходках утонувшего старпома было некому и некогда.
О том, что на борту «Москвички» находились двое безбилетных пассажиров, так никто и не узнал.
Глава 19
Сергей опустил руку в карман и с некоторым удивлением вынул оттуда желтый латунный ключ, к которому была прикреплена массивная деревянная груша.
Это был самый обыкновенный ключ от гостиничного номера, но теперь он казался ему чем-то вроде осколка давно исчезнувшей цивилизации, пришедшего в наше время через невообразимую толщу веков.
– Неужели цел? – спросила Тамара, которой в голову, судя по всему, пришло то же самое.
– Представь себе, да, – сказал Дорогин. – С ума сойти можно, честное слово. Что будем делать?
– Не знаю, как ты, – ответила Тамара, – а я намерена пойти в номер, принять душ и завалиться спать. Часов через десять-двенадцать я, возможно, рискну привести себя в порядок и спуститься в ресторан. Если ты не согласен с такой программой, можешь пойти и совершить еще какой-нибудь подвиг.
Дорогин задумчиво почесал заросшую густой темной щетиной щеку.
– Сначала побреюсь, – сказал он.
Они вошли в номер. Тамара сразу отправилась в душ, а Сергей еще некоторое время ходил по номеру, бесцельно трогая вещи и пытаясь привыкнуть к тишине. Он вышел в лоджию и закурил сигарету, но через полминуты с отвращением бросил ее вниз и вернулся в номер. Опустился в кресло, посидел, но тут же вскочил и снова принялся мерить номер шагами.
Это было привычное состояние: перевозбужденная нервная система никак не могла перестроиться на обычный повседневный ритм. Сергею все еще казалось, что он что-то забыл, упустил и даром теряет драгоценные секунды, в то время как ему нужно куда-то мчаться, в кого-то стрелять и уклоняться от чьих-то пуль… В этом не было ничего удивительного.
С того момента, как они, смешавшись с толпой недоумевающих и раздраженных пассажиров, сошли на берег с борта «Москвички», прошло не больше часа.
Солнце, освещавшее горячую палубу, по которой он волочил неподъемные ящики со слитками, все еще посылало в окно косые красноватые лучи, зависнув над самым горизонтом. Это казалось фантастикой, словно кто-то остановил время. Сергею казалось, что прошло не меньше недели с тех пор, как он очнулся на железном полу, связанный по рукам и ногам, а на самом деле даже солнце не успело сесть…
Он заметил, что все еще торчит посреди номера, и заставил себя присесть на край кровати. Это оказалось неожиданно удобно, даже удобнее, чем в кресле, потому что можно было прилечь, откинуть ноющую голову на подушку и прикрыть воспаленные глаза.
Так он и поступил, и немедленно в глазах у него зарябило отражающееся от воды солнце, понеслась вдоль клепаного железного борта пенная зеленоватая вода, замелькали коридоры, трапы, потные оскаленные морды, блеснули коротким яростным блеском тяжелые золотые слитки с вытесненными на них двуглавыми орлами, и ладонь сама собой сжалась, обхватывая несуществующую рукоять выброшенного в море пистолета, в котором почти не осталось патронов…
Когда Тамара, посвежевшая после душа, вышла из ванной, Дорогин спал, отвернув от окна осунувшееся небритое лицо. Тамара присела рядом с ним на постель и осторожно провела ладонью по колючей щеке.
Дорогин вздрогнул, беспокойно зашевелился во сне, и Тамара поежилась: она увидела, как указательный палец его правой руки согнулся и несколько раз нажал на невидимый курок. Сергей что-то невнятно пробормотал и вдруг четко и раздельно произнес:
– От судьбы не уйдешь, она тебя все равно догонит.
Тамара почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Она поняла, что Дорогин прав: от судьбы не уйдешь. И еще одну вещь поняла Тамара Солодкина, сидя на краешке кровати рядом с беспокойно метавшимся во сне Дорогиным: дороже этого человека у нее никого нет и, наверное, уже не будет.
Она тихонько вздохнула и, откинув покрывало, осторожно легла рядом с Сергеем, стараясь не потревожить его сон.
Она сама не заметила, как уснула, а проснувшись, увидела, что в номере темно. В незашторенное окно заглядывали крупные, как горох, южные звезды, из ванной доносился плеск воды и неразборчивое пение. Оттуда пробивалась полоска электрического света, и, глядя на эту полоску, Тамара снова уснула с ощущением, что все плохое позади и теперь все непременно будет очень хорошо – по крайней мере, на некоторое время. Это ее вполне устраивало: живя с Дорогиным, она давно отвыкла загадывать больше чем на час вперед.
В конце концов она проснулась окончательно и поняла, что выспалась на неделю вперед. В окно било утреннее солнце, дверь в лоджию была открыта настежь, и оттуда раздавалось бодрое хаканье отжимавшегося от бетонного пола Дорогина.
Она закрыла глаза, чтобы представить безмятежную жизнь с ее маленькими проблемами и радостями, но тут пыхтение на балконе прекратилось, Дорогин вошел в комнату и с порога издал заливистый петушиный крик.
– Вставай, лежебока, – сказал он. – Птичка утром прилетела и давай в окно стучать: как тебе не надоело, как не стыдно столько спать?
– Твою птичку надо связать, заклеить ей клюв пластырем и немного повозить по морю, тогда она поймет, почему мне не стыдно, – ответила Тамара, открывая глаза. – И вообще, я давно не сплю, а, наоборот, подглядываю: один ты там в лоджии пыхтишь или с тобой какая-нибудь пляжная красавица?
Отвернись, я хочу встать.
– А надо ли? – с сомнением спросил Дорогин.
– Что именно – отворачиваться или вставать? – ответила она вопросом на вопрос.
– И то, и другое.
– Надо. Не знаю, как ты, а я голодна. Быка бы съела, наверное.
– Быка? – переспросил Дорогин и принялся озабоченно оглядываться.
– Что ты ищешь? – поинтересовалась Тамара.
– Как что? – удивленно вытаращился Дорогин. – Что-нибудь, чем можно свалить быка. Сомневаюсь, что в меню здешней харчевни есть зажаренный на вертеле бык.
– Сойдет и по частям, – вставая, сказала Тамара. – Главное, побыстрее.
Они оделись и спустились в ресторан. Дорогин был чисто выбрит, свеж и весел. Лишь изредка он морщился и подносил ладонь к затылку, но тут же, спохватившись, отдергивал ее. Усадив Тамару за столик и усевшись сам, он некоторое время тревожно оглядывался: не узнает ли кто-нибудь из посетителей и обслуживающего персонала в нем небритое, перебинтованное чучело, которое бродило здесь вчера и после ухода которого в мусорном баке обнаружился изуродованный труп? Его никто не узнал, и он, слегка расслабившись, сделал обширный заказ.
Закончив писать, официант сделал небольшую па узу, откашлялся и осторожно спросил:
– Извините, вы всегда так завтракаете?
– В каком смысле? – удивленно поднял на него глаза Дорогин.
– Н-ну-у, скажем.., так обильно.
– Ах, это… Нет, сейчас я на диете. А вы всегда заглядываете клиентам в рот?
– Это моя профессия, – гордо ответил официант и удалился.
Тамара хихикнула. Дорогин с оскорбленным видом повернулся к ней.
– Не понимаю, что тебя рассмешило, – сварливо сказал он. – По-моему, это ты собиралась съесть быка.
Не выдержав сварливого тона, он рассмеялся.
Когда они разделались с куриным филе и перешли к жаркому, Тамара вдруг округлила глаза и незаметно указала ими на что-то находившееся у Дорогина за спиной. Сергей обернулся так резко, что едва не опрокинул стол, но оказалось, что это всего-навсего Анна Ивановна. Благожелательно улыбаясь и немного укоризненно покачивая огромными полями пляжной шляпы, она величественно подплыла к ним по проходу и остановилась у их столика.
Дорогин привстал и, не придумав ничего лучшего, вежливо поклонился.
– Доброе утро, молодые люди, – приветствовала их старуха своим глубоким контральто. – Приятного аппетита. Куда это вы запропастились? Я не видела вас целых два дня.
– Маленькая экскурсия вдоль побережья, – сказал Дорогин. – Искали места для купания. Городские пляжи грязноваты, и вообще… Присаживайтесь.
Анна Ивановна величественно опустилась на придвинутый Сергеем стул, подобрав свои просторные юбки.
Дождавшись, пока она утвердится за столом, Дорогин тоже сел и принялся с интересом ее разглядывать. Это оказалось на удивление приятным и увлекательным занятием – просто сидеть и разглядывать нормальное человеческое лицо, зная, что его обладатель через секунду не выхватит пистолет и не примется палить в тебя как сумасшедший.
– Что вы так на меня смотрите, Сережа? – спросила Анна Ивановна. – У меня какой-нибудь непорядок в туалете?
– Ваш туалет в полном порядке, – заверил ее Дорогин. – Это я несколько одичал после общения с природой. Извините.
– Одичали, отощали, нагуляли отменный аппетит и шишку на затылке, – сказала Анна Ивановна. – Надо быть осторожнее во время прогулок, Сережа.
Дорогин перестал жевать и снова уставился на нее.
Тамара замерла, не донеся до губ бокал с вином.
– А у нас тут неприятности, – как ни в чем не бывало продолжала Анна Ивановна, оглядываясь в поисках официанта. – Вчера в мусорном баке позади ресторана нашли этого неприятного юношу с большой головой.
– Что же он там делал? – вежливо подняв брови, спросил Дорогин и вернулся к своему жаркому.
– Представьте себе, ничего. Просто лежал. Его кто-то убил.
– Ай-яй-яй, – сказал Дорогин.
Видимо, с его тоном что-то было не так, потому что Тамара сделала ему большие глаза, а Анна Ивановна перестала оглядываться и неожиданно остро взглянула на него.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47

загрузка...