ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Дорогин понял, что попал по адресу.
Калитка была гостеприимно приоткрыта. Дорогин криво усмехнулся: ну-ну. Он обошел квартал и вышел на зады, внимательно глядя по сторонам и отсчитывая дома.
Здесь город кончался, и не просто кончался, а резко обрывался вниз, к морю, почти отвесной двадцатиметровой кручей. Осенние штормы подтачивали обрыв, и внизу можно было увидеть отслоившиеся от него, похожие на миниатюрные горные плато длинные, вертикально стоящие глинистые пласты. В одном месте проходившая между обрывом и заборами тропа уже обрушилась вниз, от нее осталась лишь узкая полоска земли, по которой Дорогину пришлось идти, придерживаясь рукой за выбеленные временем и непогодой доски забора.
Преодолев опасное место, он остановился. По его расчетам, участок, на котором старпом «Москвички» выстроил свой дом, был прямо перед ним. Дорогин с сомнением подергал слегка подгнившие доски, перемахнул через забор и, стараясь не шуметь, спрыгнул в сад, мимоходом подумав, что уже лет двадцать не лазил по чужим садам.
Сад был заросший, но большой, по всему видно, что хозяин уделяет больше внимания садоводству, чем огородничеству. Пригибаясь под низко склонившимися от тяжести плодов ветвями, Дорогин бесшумно заскользил к дому. Дом, одноэтажный, без затей сложенный из посеревшего от времени силикатного кирпича, тоже большой, с многочисленными пристройками. Было видно, что он рос, как раковая опухоль, расползаясь в глубину сада в соответствии с ростом доходов и запросов хозяина. Это, конечно, трудно назвать виллой, наподобие тех, что строили новые русские (да и новые украинцы, если уж на то пошло), но площадь этого строения была такова, что Дорогин всерьез засомневался, сможет ли быстро отыскать в этом лабиринте Тамару.
Приблизившись к дому, он понял, что беспокоился напрасно. Стоявший на бетонированной площадке «фольксваген» был виден как на ладони, и от его грузовой дверцы до входа в подвальный этаж дома по бетону тянулась широкая, ясно различимая кровавая полоса.
Заметив эту полосу, Дорогин до хруста стиснул зубы: он не знал, что это кровь Мартына, а не Тамары.
– Твари, – прошептал он одними губами и двинулся к двери подвала, выискивая глазами часового.
Часового не было. Видимо, хозяева настолько уверены в безопасности своего убежища, что даже не приняли мер предосторожности. В траве стрекотали цикады, в доме за закрытыми ставнями монотонно бубнили голоса, а может быть, просто работал телевизор. Дорогин прокрался вдоль стены, распластавшись по ее шершавой поверхности и низко пригибаясь под окнами, и наконец достиг обитой жестью двери подвала.
На двери висел огромный, устрашающего вида амбарный замок, который, насколько знал Сергей, можно было легко открыть с помощью обыкновенного гвоздя.
Дорогин присел на корточки и пошарил глазами по земле, но ни гвоздя, ни хотя бы обрезка проволоки в пределах видимости не обнаружилось. Ни на что особенно не надеясь, он провел рукой над дверью, ощупывая пространство между стеной и голубым наличником, и почти сразу его пальцы нащупали нечто напоминавшее ключ. Это действительно был ключ, и Дорогин некоторое время с изумлением разглядывал его. Ему пришло в голову, что кровь на бетоне могла принадлежать вовсе не человеку, а какому-нибудь животному – свинье, например, или барану. Хорош бы он был, ворвавшись с пистолетом в подвал и обнаружив там мясную тушу! Может быть, убитый им на корабле человек потому и выдал требуемую от него информацию, что она не имела ничего общего с действительностью?
Из-за обитой жестью двери подвала донеслось тихое, сдавленное мычание и какой-то шорох, словно кто-то скреб ногами по земляному полу. Дорогин покачал головой: мясная туша вряд ли стала бы мычать и тем более ползать по полу, пытаясь освободиться.
Еще раз оглянувшись и не заметив ничего подозрительного, он вставил ключ в замочную скважину и быстро повернул его против часовой стрелки.
Замок открылся с легким щелчком, показавшимся Дорогину громким, как пистолетный выстрел, и повис на дужке. Сергей снова огляделся, снял замок с двери и аккуратно положил его на землю. Прежде чем потянуть за дверную ручку, он вынул из кармана пистолет и взвел курок: засада могла оказаться не снаружи, а внутри, в подвале.
Дверь открылась с негромким скрипом, и сейчас же, словно по сигналу, грянула музыка. Дорогин вжался спиной в стену, выставив перед собой пистолет, но залитый солнцем, исчерченный тенями двор был по-прежнему пуст. Музыка – Сергей автоматически отметил, что это Шостакович, – доносилась из-за закрытых ставен. Дорогину приходилось знавать людей, которые воспринимали музыку только тогда, когда от рева мощных динамиков дрожали стены и едва не вылетали стекла. Видимо, кто-то из находившихся в доме относился как раз к этой категории тугих на ухо меломанов – скорее всего сам Самарин, поскольку музыку везде и всегда заказывает тот, кто платит. Ставни на ближайшем окне вдруг приоткрылись ровно настолько, чтобы в образовавшуюся щель просунуть руку, и оттуда, блеснув на солнце, вылетела пустая водочная бутылка. Она ударилась о бетонную дорожку горлышком, отскочила, ударилась дном, снова отскочила и наконец с почти неслышным за ревом музыки звоном разлетелась вдребезги. Ставни закрылись.
«Гуляют ребята, – подумал Дорогин, глядя на сверкающую в лучах солнца россыпь осколков. – Это правильно, потому что больше гулять им не придется.»
Дорогин нырнул в открытую дверь подвала, спустился на две ступеньки и остановился, давая глазам привыкнуть к темноте. Прислушиваться было бесполезно: музыка снаружи грохотала так, что можно не услышать собственный крик. Постепенно Сергей начал различать ступени лестницы, освещенные падающим снаружи солнечным светом, и какие-то смутные очертания в глубине подвала. Он пошарил рукой с зажатым в ней пистолетом по стене, нащупал выключатель, старый, с поворачивающимся на оси рубильником, и повернул его.
Под потолком вспыхнула пыльная лампочка, озарив тусклым светом бетонные стены, земляной пол, какие-то заставленные коробками и банками стеллажи и небрежно составленные посреди подвала плоские деревянные ящики, выкрашенные в защитный цвет. В шаге от лестницы на полу вниз лицом лежал какой-то незнакомый Дорогину человек со связанными за спиной руками и неестественно вывернутой ногой. Глянув на эту ногу, Сергей понял, откуда взялась кровавая полоса во дворе: колено незнакомца было перевязано какой-то пропитавшейся кровью тряпкой, штанина ниже колена почернела и влажно поблескивала, и даже земляной пол потемнел от крови. На человеке были черные джинсы и красно-синяя полосатая футболка. Он не подавал признаков жизни.
Дорогин посмотрел направо и увидел Тамару. Она сидела, поджав под себя ноги. Руки у нее тоже были связаны, рот криво залеплен широкой полосой лейкопластыря, а расширенные, словно от ужаса, глаза смотрели на Дорогина.., нет, не на Дорогина, а мимо него, на что-то находившееся у него за спиной.
Сергею понадобилась какая-то доля секунды на то, чтобы понять, что означает этот взгляд. Он напрягся, но обернуться уже не успел. Пузырь точно ударил его рукоятью пистолета в то место, где сквозь марлевую повязку проступало бурое пятно крови.
Падая на бесчувственное тело Мартына, Дорогин так и не понял, что выключилось раньше – его сознание или грохотавшая в доме музыка.
Глава 14
Самарин с отвращением отставил в сторону недопитую кружку с квасом и принялся набивать трубку, не отрывая взгляда от щели в ставнях. Сквозь щель ему был виден залитый солнцем, исполосованный тенями двор, тупое рыло микроавтобуса, на котором навеки застыло глупое выражение испуганного удивления, угол какой-то надворной постройки и выкрашенная небесно-голубой масляной краской низкая дверь, ведущая в подвал. От микроавтобуса к этой двери тянулась хорошо различимая кровавая полоса, и Самарин с удовлетворением отметил, что лучшего ориентира даже специально не придумаешь. Он поставил себя на место того, кого они поджидали: вот он видит эту кровавую дорожку, протянувшуюся от дверцы машины от дверей подвала.., и что? Если он не полный идиот, то сразу заподозрит подвох, но в том-то и фокус, что все его подозрения в данном случае гроша ломаного не стоят: может ведь оказаться, что это совсем не подвох… Значит, он непременно полезет в подвал. С корабля позвонили и сказали, что он один, а раз он один, то в подвал полезет обязательно.
Не может не полезть. Будь при нем десяток спецназовцев с автоматами, с подвалом можно было бы и подождать, а для начала разобраться с теми, кто сидит в доме. Но спецназовцев нет, и одинокий герой, конечно же, первым делом сунется в подвал.
«Вот будет номер, – подумал Самарин, – если он ключа не найдет! Или вообще свалится на полдороге со своей черепно-мозговой травмой… Ищи его потом по всем больницам. А не искать тоже нельзя. Он на кого-то работает, и я должен знать на кого.»
– Еще кваску? – спросил старпом Нерижкозу, неслышно возникая у него за спиной.
– Благодарю, – стараясь не очень заметно кривиться, вежливо отказался Владлен Михайлович. – Кваску я уже напился. Замечательный у вас квасок, Иван Захарович.
– Так может, еще полкружечки? А? Не хотите?
А перцовочки? Перцовочка домашняя, не перцовка – огонь! Десять капель, а? Как лекарство. И борщик есть – наш, украинский. Язык проглотите. Это вам не московские щи с тараканами.
Самарин с трудом подавил вспыхнувшее раздражение. В самом деле, нашел время – перцовочка, борщик…
– А кофе у вас нет? – сдержанно спросил он, продолжая внимательно смотреть в щель. Справа от него на узком подоконнике стояла колонка мощной стереосистемы, слева – еще одна, и на ней – пустая водочная бутылка с дохлой мухой внутри. Владлену Михайловичу почему-то казалось, что муха умерла от тоски и скуки, прозрачным облаком заполнявших весь внутренний объем этого безвкусно обставленного дома. Он покосился на висевший над древней никелированной кроватью тканый коврик с тремя богатырями, подавил зевок и добавил:
– Что угодно отдал бы за чашку черного кофе.
Можно даже растворимого.
– Кофе нет, – огорчился старпом. Он говорил «кофа» и вид при этом имел чуть ли не оскорбленный: видимо, кофе не являлось любимым напитком запорожских казаков.
– Ну и ладно, – сказал Самарин. – На нет и суда нет.
Тут Владлен Михайлович заметил в глубине сада какое-то шевеление.
– Говорите что-нибудь, – не оборачиваясь, бросил он старпому.
– Что говорить? – растерялся тот.
– Что-нибудь – неважно что… А, черт! Ну включите телевизор…
Старпом щелкнул клавишей старенького «Сони», и комната наполнилась бубнящими голосами – шел какой-то сериал. Владлен Михайлович кивнул в знак благодарности и рассеянно засунул наполовину набитую трубку в карман, до боли в глазах вглядываясь в мельтешение света и тени за окном. Наконец в поле его зрения возник тот, кого они поджидали.
Владлен Михайлович впервые видел этого человека и теперь разглядывал его с интересом. «Так вот ты какой, – думал он, наблюдая за беззвучно скользящей вдоль стены фигурой. – Здорово тебя отделали мои ребята. Другой на твоем месте валялся бы откинув копыта и слабым голосом шептал ментам все, что сумел запомнить. А ты вон что вытворяешь… Хорош инвалид – три трупа за одно утро! Как бы ты у меня и на этот раз не вывернулся… До чего все-таки приятно иметь дело с профессионалом! Любо-дорого глянуть.., жаль, что в последний раз.»
У него мелькнула соблазнительная мысль о том, что этого профи неплохо было бы перевербовать, но он отмахнулся от нее как от назойливой мухи: верить перевербованному агенту нельзя, всегда найдется кто-нибудь, кто заплатит ему больше, чем ты, и ты узнаешь об этом последним. «Нет уж, – решил Самарин, – я в эти игры не играю. Скажет все, что ему известно, и попрощаемся. До выхода в море осталось меньше суток, а там я их пущу поплавать – всех троих. Ну, что ты возишься? Ключ лежит на самом видном месте…»
Но Дорогин уже нашел ключ. Владлен Михайлович даже испугался, что они сыграли слишком грубо, – такое у Дорогина стало изумленное лицо.
Но кровавый след, тянувшийся через весь двор, требовал неотложных действий, и Самарин успокоился:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47

загрузка...