ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

И главное, толку никакого. Все как в прорву, и никакого просвета… Нет, хватит. Пора на покой – к теплому морю, к газетке и трубке…»
Сеня повернулся к окошку и выплюнул окурок в ночь с точно таким же звуком, какой издает оснащенный хорошим глушителем пистолет. Владлен Михайлович ощутил кратковременное облегчение, но толстяк немедленно цапнул с приборного щитка пачку и, вцепившись в фильтр желтыми от никотина зубами, потащил из нее новую сигарету.
– Гм, – пробурчал Самарин.
Для его людей такого междометия было бы вполне достаточно, но Сеня, не прошедший курса обучения у Владлена Михайловича, даже и ухом не повел.
Для него Самарин был просто безымянным фраером из Москвы, который имел какие-то дела с Мартыном.
Он платил, а значит, имел право требовать определенных услуг. Обеспечение чистоты и свежего воздуха в Сенином микроавтобусе в перечень услуг не входило, и потому Сеня спокойно закурил вторую сигарету, хотя и видел, что пассажир недоволен.
– Спать охота, просто сил нет, – дружелюбно пояснил Сеня. – Всю ночь вкалывал, а Мартын выспаться не дал.
– Мартын – это Станислав? – зачем-то спросил Самарин.
– Ста… А, ну да. Просто мы все его Мартыном зовем. Так привыкли, что он и сам, наверное, своего имени не помнит.
– Ошибаетесь, – сухо сказал Владлен Михайлович. – Помнит. И вообще, я полагаю, что клички бывают только у животных и уголовников.
– Есть мнение, что человек произошел от обезьяны, – глубокомысленно заметил Сеня. – А насчет уголовников… Если мы не уголовники, то зачем прячемся? Что в этих ящиках – жвачка?
– А вы, оказывается, философ, Семен, – каким-то резким тоном заметил Владлен Михайлович. – Да еще любопытствующий философ. Это странно. Это очень странно… Ведь я настоятельно просил Станислава прислать людей, не склонных задавать лишние вопросы. А он прислал вас. Тот, второй, которого вы зовете Слоном, – тоже философ?
Сеня поджался, как от удара. Кем бы ни был этот москвич, дураком он не был наверняка. Сеня вдруг как-то сразу почувствовал, что задание, данное Мартыном, будет не так-то просто выполнить. Пожалуй, это опасно. Очень опасно.
Владлен Михайлович в упор смотрел на него, и этот взгляд жег Сене щеку, как раскаленный металлический прут. Самарин задал вопрос и ждал ответа, и Сеня понял, что отвечать придется. Неловко дернув правым плечом, он пробормотал:
– Ну что вы, в самом деле? Да наплевать мне, что в этих ящиках! И Слону наплевать. Наше дело маленькое: бери побольше, кидай подальше и отдыхай, пока летит. Грузовое такси «Сеня и Компания» – вы платите, мы везем. Зачем же кипеж поднимать?
– Это верно, – медленно сказал Владлен Михайлович, – шум поднимать незачем. Значит, «Сеня и Компания»… И большая у вас компания, позвольте узнать?
– Ой, я вас умоляю… Какая там компания?! Это же для понта, вы же деловой человек, должны понимать.
Я да Слон, да еще баба моя, диспетчером у нас… Ну, Мартын иной раз заказчика подсчет – вот как сейчас, к примеру… Перебиваемся с хлеба на воду, на соляру еле хватает, а вы говорите – компания… Такими компаниями у нас в Одессе дороги мостить можно.
– Гм, – с сомнением повторил Владлен Михайлович, и тут в какофонию стуков, скрипов и тарахтенья, издаваемых старой машиной, вкрался новый звук. Он донесся из грузового отсека, отгороженного от кабины жестяной перегородкой с прорезанным в ней застекленным окошечком, и очень напоминал звук, который издает тяжелый и твердый предмет при соприкосновении с железным бортом.
Владлен Михайлович удивленно приподнял брови, и в руке его словно сам собой возник тяжелый черный пистолет. Сеня стиснул зубы и уставился прямо перед собой на дорогу, сильно щурясь от сигаретного дыма и боясь пошевелиться, чтобы вынуть сигарету изо рта. Он сильно опасался, что в ответ на малейшее его движение прозвучит выстрел, и получить с Мартына плату за этот рейс будет некому.
Самарин обернулся, отодвинул стекло в окошечке и спросил, вглядываясь в темноту кузова:
– Павел, что случилось?
– Все в порядке, Владлен Михайлович, – весело откликнулся Шуруп, по-московски растягивая слова. – Братан с ящика свалился, башкой треснулся.
Слышь, Сеня, не дрова везешь! Твой кореш упал!
Владлен Михайлович все-таки уточнил:
– Упал? И сильно ударился?
– Да ерунда, Владлен Михайлович, – ответил Шуруп, подвигаясь к самому окошку. – Оклемается.
Черт его знает, зачем он в ящик полез. Наклонился, начал в замке колупаться, а тут машину тряхнуло, он как въедет башкой в борт!
– Ага, – сказал Владлен Михайлович. – Спасибо, Павел. Любопытство кошку сгубило, – сообщил он Сене, задвигая окошечко.
Сеня не ответил: сказать было нечего, тем более что пистолет так и остался у москвича в руке и теперь тускло поблескивал на коленях в слабом свете приборного щитка. «Ну, Мартын, – крутилось у Сени в голове, – ну, сука! Ты мне за это ответишь. Я с тебя за этот рейс шкуру спущу…»
Мимо промелькнул маленький поселок, сплошь застроенный фешенебельными особняками – один лучше другого. Сеня, который обычно не мог проехать через это место без сварливо-завистливых замечаний, сейчас даже не заметил этого «буржуйского гнезда»: у него хватало своих проблем. По обеим сторонам шоссе бесконечной лентой потянулся утонувший в садах частный сектор, замелькали редкие фонари, потом дорога круто пошла под уклон, и по левую руку сверкнуло тусклое зеркало затона, загроможденного ржавыми тушами кораблей. Сейчас, в мертвенном свете прожекторов, высокие борта и заостренные носы траулеров и плавбаз производили впечатление величия и мощи, напоминая о дерзком вызове, который испокон веков люди бросали морю, но Сеня не раз видел затон днем и отлично знал, что все это не более чем груда металлолома, до которого никому нет дела.
Именно из этой груды, насколько было известно Сене, сидевший рядом с ним человек в свое время выудил списанный дизель-электроход «Профессор Головшок», вложил в него бешеные деньги и превратил кусок ржавого дерьма в такую конфетку, что моряки из пароходства в лепешку расшибались, чтобы быть зачисленными в команду.
«Профессор Головнюк», давным-давно переименованный в «Москвичку», стоял на отшибе, словно сторонясь своих ржавых соседей. «Москвичка» блестела слепящим светом прожекторов и вся лоснилась от свежей краски.
Машина прогромыхала через рельсы подъездного пути, сразу же за переездом свернула налево, угодив в узкое ущелье между двумя крошащимися бетонными заборами, и остановилась, почти уткнувшись бампером в облупленный шлагбаум, перегородивший дорогу. Совсем рядом со шлагбаумом светилось теплым оранжевым светом окно сторожки и горела над крыльцом голая пятисотваттная лампочка под жестяным колпаком, освещая три выщербленные ступеньки и перекошенную, давно нуждавшуюся в покраске дверь. Откуда-то из темноты бомбой вылетела лохматая дворняга и с истеричным лаем принялась скакать вокруг машины, злобно скаля желтоватые клыки.
Самарин поднял руку с пистолетом, и Сеня зажмурился, ожидая выстрела и пронзительного собачьего визга, но москвич, оказывается, решил убрать свою гаубицу от греха подальше. Спрятав пистолет в наплечную кобуру, Владлен Михайлович стал ждать, с равнодушной скукой наблюдая за лопавшимся от злобы псом.
Что-то сильно щелкнуло, и Самарин прищурился, прикрываясь рукой от ударившего прямо в глаза луча прожектора. Судя по началу, можно было ожидать появления десятка омоновцев в полной боевой экипировке, но из сторожки вышел один-единственный щуплый мужичонка лет шестидесяти с хвостиком, одетый в кургузый пиджачок и засаленную фуражку с черным околышем, но без кокарды. Владлен Михайлович поморщился: это никчемное создание получало деньги за то, что охраняло его собственность!
Впрочем, собственность Владлена Михайловича и без этого старикана охранялась неплохо, а деньги, которые старый хрыч получал от своей администрации, Самарина волновали мало.
– Эй, батя, убери кобеля и дай проехать! – высунувшись из кабины, крикнул Сеня.
– Куда проехать? Кто такие будете? – сохраняя безопасную дистанцию, строго поинтересовался старикан.
– На «Москвичку» мы, – ответил Сеня. – Хозяин приехал. Не дури, дед, открывай шлагбаум!
– Тю! – не двигаясь с места, презрительно откликнулся дед. – Це ты хозяин? С такою будкою?
– Я хозяин, – сказал Владлен Михайлович, открывая дверцу и степенно выходя из машины. Кобель подскочил к нему, норовя вцепиться в штанину.
– Фу, – коротко сказал ему Самарин, и кобель поджал хвост и боком отошел в сторонку, неприязненно рыча. – Вот мои документы, – продолжал Владлен Михайлович, протягивая старику несколько листков бумаги, на которых даже издали были видны фиолетовые печати с орлами и трезубцами.
Дотошный дед придирчиво изучил документы, после чего открыл шлагбаум и даже взял под козырек.
Самарин не глядя сунул ему сто долларов и сел в машину. С лязгом захлопнув дверцу, он кивнул Сене, и машина въехала на территорию затона.
Сеня вел машину молча. Теоретически он давно знал, что москвич – фигура крупная, но такого все-таки не ожидал. Ему почему-то представлялось, что этот полумифический московский партнер Мартына – просто денежный мешок, которого доят все, у кого хватает ума. Убедившись, что это не так, Сеня струхнул: замысел Мартына теперь казался ему тем, чем и был на самом деле – самоубийственной затеей, навеянной алкогольными парами. Беда была в том, что Сеня понял это слишком поздно. Этот тип мог пристрелить его с такой же легкостью, с какой только что отдал сторожу сто баксов. И стодолларовая бумажка, и жизнь толстого водителя Сени представляли для Самарина одинаковую ценность – это были разменные монеты, которые можно между делом, походя просто бросить в море – так, на память.
Пробравшись сквозь запутанный лабиринт пакгаузов, мастерских и подъездных путей, тарахтящий «фольксваген» выкатился на причал и замер у сходней, спрятавшись в густой тени высокого белоснежного борта. По команде Самарина Сеня нажал на клаксон и, заглушив мотор, вылез из кабины.
Владлен Михайлович спустился на причал и кивком указал Сене на дверь грузового отсека. Сеня открыл дверь, и из кузова, горбясь и прижимая ладонь к окровавленной щеке, выбрался Слон. Вслед за Слоном на бетон легко спрыгнул Шуруп, держа в руке «ТТ» и весело ухмыляясь.
– Давай-давай, – приговаривал он, подталкивая Слона в спину свободной рукой, – шевели поршнями.
– Скулу рассек, дура, – обиженно огрызнулся Слон. – Что у вас, московских, за порядки: чуть что – пистолетом по морде?
– Любопытной Варваре на базаре нос оторвали, – хохотнув, ответил Шуруп. – Так что ты, считай, легко отделался. А будешь совать свой длинный шнобель куда не велено, отстрелю его к едрене фене.
– Довольно, Павел, – прервал его разглагольствования Владлен Михайлович. – Проследи за разгрузкой.
– Слышали? – повернулся Шуруп к Слону и Сене, сделав повелительное движение стволом пистолета. – Действуйте, пока я вам не устроил джентльмен-шоу.
– Давай, – сказал Сеня Слону, который озабоченно трогал разбитую скулу, каждый раз рассматривая перепачканные кровью пальцы, – взяли!
Глядя с опаской на поигрывающего пистолетом Шурупа, они выгрузили ящики из машины и составили их штабелем возле сходней, по которым торопливо спускались какие-то люди.
– Благодарю вас, – с холодной вежливостью говорил им Владлен Михайлович. Он неторопливо открыл портмоне и выдал каждому по сто долларов. – Это аванс. Столько же получите после того, как судно спокойно и без помех выйдет в море. Ну а если что-то все-таки произойдет.., что-то, связанное с вашим любопытством… Я надеюсь, объяснять не надо?
Шуруп картинно поднял пистолет дулом вверх и щелкнул курком. Сеня торопливо кивнул, а Слон, наоборот, отрицательно замотал головой, давая понять, что в дополнительных разъяснениях не нуждается.
– Прелестно, – сказал Владлен Михайлович и повернулся к ним спиной, наблюдая за тем, как спустившиеся с борта корабля люди деловито волокут ящики вверх по сходням.
– Ну, что стали?! – вызверился Шуруп. – Валите отсюда и передайте своему Мартыну, что Владлен Михайлович недоволен.
– Очень недоволен, – добавил Владлен Михайлович не оборачиваясь.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47

загрузка...