ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Оттуда доносились плеск и довольное фырканье – Дорогин уже адаптировался и, похоже, чувствовал себя вполне комфортно под холодным дождиком. Тамара пожала плечами. В конце концов, ей было не три года, на стоянке горел фонарь, а вокруг было полно отдыхающих. О том, как быть, если водителя не окажется на месте, она как-то не подумала: водитель представлялся ей неотделимым от автобуса.
Проверив, хорошо ли держится на мокрых волосах банное полотенце и потуже затянув поясок халата, Тамара вышла из номера и спустилась в фойе.
Как и следовало ожидать, ее домашний вид не привлек ничьего внимания: здесь все-таки был курортный город, а курортники во все времена плевать хотели на условности. Ведь это была Одесса. Тамара отлично помнила шок, который она пережила во время первого своего приезда в этот город. Они с отцом снимали квартиру у родственницы знакомых, семидесятидвухлетней Ривы Рувимовны. Ключа от входной двери старуха им не дала, опасаясь, что они его потеряют, и им каждый раз приходилось звонить и подолгу ждать, пока Рива Рувимовна доковыляет до двери и как следует рассмотрит их в глазок. Однажды эта почтенная дама открыла им дверь в чем мать родила: она, видите ли, как раз собиралась принять ванну…
Тамара вышла на улицу и окунулась в ночной воздух, как в парное молоко. Тело впитывало ночные ароматы каждой порой, и Тамара почувствовала себя удивительно легко и свободно.
Сориентировавшись в царившей здесь темноте, Тамара двинулась к стоянке, где в свете одинокого фонаря таинственно поблескивал тонированными стеклами автобус. Только теперь Тамара сообразила, что автобус скорее всего пуст и заперт наглухо, но тут же, словно в ответ на ее мысли, возле автобуса блеснул свет ручного фонарика, что-то заскрипело, глухо стукнуло, и Тамара услышала приглушенные голоса нескольких человек. Обрадовавшись, она ускорила шаг, но остановилась в нерешительности, услышав голос того неприятного типа, с которым совсем недавно схватился Сергей.
– Смотри, куда ставишь, козел! – завопил Шуруп. – Ты же мне палец отдавил!
– Тише, недоумок, – раздалось в ответ. – Будешь орать, я тебе яйца вырву. А за «козла» еще ответишь!
– Ладно, ладно, – проворчал Шуруп. – Это ты здесь такой храбрый… Я не забыл, как ты сегодня прощения просил.
– Еще слово, и я тебе башку откручу, – с угрозой предупредил голос, показавшийся Тамаре смутно знакомым. Ей не пришлось долго вспоминать: это был тот самый пляжный атлет, который пытался завести с ней знакомство. – Бери ящик, инвалид, – продолжал Пузырь. – Пора кончать, пока не замели.
А насчет того урода не беспокойся. Он у меня еще кровью блевать будет, помяни мое слово.
Раздалось громкое пыхтенье, что-то с протяжным скрежетом проехалось по металлу. Тамара затаив дыхание прошла еще немного вперед и притаилась за багажником крайней машины. Больше всего ей хотелось немедленно уйти отсюда, но эти двое говорили о Дорогине, и она решила дослушать до конца. Кроме того, ей стало любопытно, чем они там заняты.
С того места, где она сидела, стоянка была видна как на ладони. Горевшая в багажном отсеке слабенькая лампочка озаряла тусклым светом пустое черное нутро одного из грузовых люков автобуса. Приглядевшись, Тамара увидела на голом железном полу плоский деревянный ящик, похожий на те, в которых хранится военное имущество. Другой такой же ящик Шуруп и Пузырь, пыхтя и корячась, волокли к стоявшему в десятке метров полугрузовому микроавтобусу «фольксваген». Навстречу им из темного салона микроавтобуса выпрыгнули двое незнакомых Тамаре людей. Один из них представлял собой огромную, заросшую черным курчавым волосом трясущуюся гору жира, плотно обтянутую лопавшейся по швам тельняшкой, а другой поражал воображение большими оттопыренными ушами, которые даже в темноте, казалось, светились рубиновым светом, как стоп-сигналы автомобиля. Он постоянно шмыгал длинным носом и утирался рукавом светлой рубашки.
Подойдя к автобусу, эти двое рывком выдвинули из багажника ящик, крякнув, подхватили его за неудобные деревянные ручки и, часто перебирая ногами, почти бегом поволокли его к «фольксвагену».
Уже освободившиеся от своей ноши Шуруп и Пузырь посторонились, давая им дорогу, и незнакомцы с натугой забросили ящик в кузов микроавтобуса.
Внутри громыхнуло, и «фольксваген» тяжело просел на амортизаторах.
– Осторожнее, черт возьми, – сказал из неосвещенной кабины чей-то раздраженный голос. – Что вы грохочете, как Илья-пророк?
– Так тяжело, ядрена вошь, – пыхтя, отозвался толстяк и с лязгом захлопнул дверцу микроавтобуса.
– На лесоповале тяжелее, – утешил его голос из кабины. – Там рабочих рук не хватает, так что можете шуметь на здоровье.
– Тьфу-тьфу-тьфу, – суеверно поплевал через левое плечо ушастый, а Шуруп подобострастно хихикнул, внимательно разглядывая травмированный палец.
Что-то недовольно бормоча, толстяк с трудом взобрался в кабину и сел за руль.
– Давайте в кузов, живо, – скомандовал остальным все тот же голос.
– Сейчас, – ответил пляжный атлет, озираясь по сторонам. – Водила куда-то слинял.
– Слышь, Сеня, – недовольно обратился к толстяку Шуруп, – на хера ты, падла, дверь закрыл?
– Павел, – строго сказал голос из кабины, – я же просил при мне не выражаться.
– Извините, Владлен Михайлович, – поджал хвост Шуруп, – нечаянно вырвалось.
– За нечаянно бьют отчаянно, – сказал Владлен Михайлович. В его металлическом голосе не было никакой иронии.
– Ну где этот шоферюга? – спросил Шуруп, чтобы отвлечь внимание от своей персоны.
– Да здесь я, здесь, – ответил Кравцов.
Его голос раздался буквально в двух шагах от Тамары. Она вздрогнула и стремительно обернулась.
Водитель шел к автобусу, на ходу застегивая брюки, и наверняка прошел бы мимо, но резкое движение выдало Тамару.
– А это еще кто? – удивленно спросил Кравцов, вглядываясь в темноту.
Не дожидаясь развития событий, Тамара бросилась бежать к гостинице, потеряв по дороге шлепанец. Кравцов поднял шлепанец, с недоумением осмотрел его со всех сторон и равнодушно отбросил в сторону.
– Что там такое? – с неудовольствием спросил Владлен Михайлович, когда водитель подошел к микроавтобусу.
– Баба, – ответил Кравцов. – Кажись, из нашей группы.
– Она что-нибудь видела?
– Наверное, да. Сидела за машиной, как будто пряталась. Да, наверное, видела.
– Ч-черт, – процедил Владлен Михайлович. – С самого начала все кувырком… Ты ее узнал?
Кравцов кивнул.
– Черт, – повторил Владлен Михайлович. – Алексей, останься с ним. Следите за ней и, как только она выйдет из номера, берите ее.
– Мочить? – уточнил Пузырь.
– Не надо. Подержим до конца операции, а там посмотрим. Ну, хватит болтать, мы и так задержались. Семен, трогайте.
Сеня с хрустом врубил передачу, и старенький «фольксваген-транспортер», тарахтя изношенным движком, вырулил со стоянки.
Глава 9
Когда Тамара вернулась в номер, Дорогин уже вышел из душа и расхаживал по комнате, энергично растирая голову мохнатым полотенцем.
– Куда бегала? – спросил он, услышав, как стукнула дверь.
– Сережа, я хочу немедленно уехать, – заявила Тамара, оставив без ответа его вопрос.
Дорогин перестал вытираться и осторожно выглянул из-под полотенца. На лице его застыло удивленное и слегка встревоженное выражение.
– Тебя кто-то обидел?
Тамара энергично замотала головой.
– Ничего подобного. Просто мне здесь не нравится. Пляж грязноват, и море мутное, да и гостиница от него далековато.., и вообще…
– Вот «вообще» меня и интересует, – сказал Сергей. – Где ты была и что тебя так напугало? Будь добра объяснить, а то я вообще ничего не понимаю. Четверть часа назад тебя все устраивало.
Тамара снова замотала головой.
– Не скажу. Ты опять попадешь в историю.
Сергей внимательно посмотрел на нее и вздохнул.
– Похоже, я в нее уже попал, – сказал он. – И будет лучше, если я узнаю все подробности прежде, чем заварится каша.
Тамара прошла в комнату, неловко припадая на одну ногу.
– Надо же, – сказала она, – тапочек потеряла.
Эта ничтожная потеря почему-то особенно огорчила ее, и она расплакалась. Сквозь слезы она рассказала Дорогину о том, что видела и слышала, отправившись за сумочкой. Выслушав ее, Сергей нахмурился, повесил полотенце на спинку кровати и закурил.
– Наверное, ты все-таки права, – озабоченно сказал он. – Гостиницу скорее всего придется сменить.., а может быть, и город. В Крыму все дороже, но климат там, учитывая сложившиеся обстоятельства, намного здоровее. Завтра заберем твою сумку и решим, куда нам отправиться. До завтра ничего не случится, а днем никто не станет с нами связываться. Интересно все же, что было в этих ящиках? Ты говоришь, они тяжелые?
Тамара перестала всхлипывать.
– Не смей, – сказала она. – Я тебя очень прошу.
Сергей опустился перед ней на корточки и нежно взял ее ладонь в обе руки.
– Обещаю, – серьезно сказал он. – Даже, можно сказать, клянусь. Я сам не испытываю ни малейшего желания гоняться за контрабандистами по такой жаре. Кроме того, на днях мне вдруг пришла в голову поразительная мысль: а с какой стати, – собственно, я все время подвергаю тебя опасности?
Тамара улыбнулась сквозь слезы.
– Действительно, свежая мысль. И как это ты додумался?
– Сам удивляюсь, – признался Сергей и принялся натягивать джинсы. – Все это хорошо, но, пока не ввели осадное положение, я хотел бы перекусить.
– Может быть, не стоит? – с опаской спросила Тамара.
– Брось. Скорее всего нашим «друзьям» сейчас не до нас: они где-то далеко таскают свои тяжелые ящики. И все-таки интересно: что в них?
– Сергей, – предостерегающе сказала Тамара.
– Успокойся, я же обещал… Ну, ты будешь одеваться или пойдешь в ресторан так, в халате?
Сборы заняли некоторое время и чуть было не сорвались: Тамара вдруг вспомнила, что так и осталась без косметички и массажной щетки. Сергею пришлось постучаться к Анне Ивановне, которая, как он знал, жила по соседству, и решить проблему с ее помощью. Анна Ивановна уже собиралась в постель и потому отказалась от предложения Дорогина посидеть вместе с ними в ресторане. Сергей пожелал ей спокойной ночи и поторопился вернуться в номер: несмотря на все, что он сказал Тамаре, на душе у него было неспокойно. Его опасения только усилились, когда он заметил мелькнувшую за углом коридора тень. Возможно, это была кошка, но Дорогину показалось, что он видел ногу в светлом кожаном ботинке, которая вполне могла принадлежать тому утреннему амбалу, назвавшемуся Лехой. Дорогину подумалось, что разумнее все-таки остаться в номере, но он отогнал эту мысль: он не собирался прятаться от любой тени за запертой дверью. Тем более что за гостиничными дверями не очень-то спрячешься".
Он не склонен был драматизировать ситуацию: в конце концов для банды мелких жуликов, провозящих левый товар в багажнике туристского автобуса, главное – не привлекать к себе внимания. Не в их интересах устраивать лишний шум, затевая драку.
Следить они могут сколько угодно: им с Тамарой скрывать нечего. А если слежка станет назойливой, от нее можно будет избавиться, просто врезав кое-кому между глаз…
* * *
До ресторана они в этот вечер так и не дошли. По дороге им попалось кафе на открытом воздухе, отгороженное от тротуара только легкой декоративной решеткой, выкрашенной в белый цвет. На тесно поставленных столиках горели свечи, на подиуме играло трио музыкантов: скрипка, гитара и флейта. Тамара остановилась и решительно заявила, что никуда не пойдет, что ей хорошо и тут.
Здесь действительно оказалось уютно и на удивление дешево. Неторопливо попивая рубиновое вино, сверкавшее при свечах, как драгоценный камень, Сергей слушал музыкантов и вспоминал Париж.
Трудно было сказать, почему ему вспомнился именно Париж (в его жизни встречалось много самых разных кафе и ресторанов, и это кафе вовсе не было самым уютным из всего, что он видел), но ощущение, что он вернулся на берега Сены, казалось удивительным.
Он даже вздрогнул, когда подошедший официант заговорил с ним по-русски, и рассмеялся в ответ на недоумевающий взгляд Тамары.
– Что тебя так развеселило?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47

загрузка...