ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Помимо носков, на часовом были хлопчатобумажные трусы, белые, далеко не первой свежести, и металлический браслет с часами. На левом виске у него красовалась глубокая ссадина, и Пузырь готов был поклясться, что этому идиоту проломили башку рукояткой его же пистолета.
С шипением втянув воздух через стиснутые зубы, Пузырь осмотрелся. Перед ним как на ладони предстала картина побега: бессильно опавшие кольца перегрызенной веревки, брошенная в угол грязная одежда, повисший на углу стеллажа размотанный бинт в бурых пятнах… Непонятно было только, как эти двое ухитрились выбраться из кладовой, но тут под ногой у Пузыря что-то звякнуло, он поднял с пола крышку замка, перевел взгляд на дверь и застонал от бессильной ярости. Замок был разобран, язычок из него исчез начисто, а бесполезная сердцевина с самым тупым и самодовольным видом торчала внутри пустой жестяной коробки замка. Яростно шаря глазами по сторонам, Пузырь вдруг наткнулся взглядом еще на одну деталь: возле самой двери, на полу, лежал брошенный беглецами аудиоплейер с наушниками. Последняя деталь головоломки стала на место, и Пузырь, зарычав, изо всех сил пнул бесчувственное тело матроса.
В кладовой внезапно сделалось темнее, и Пузырь понял, что в дверях кто-то стоит. Он резко обернулся.
Реакция у Пузыря была отменная, и на принятие решения ушли доли секунды. Пузырь вскинул руку с пистолетом, и в лицо ему сверкнула бледная вспышка встречного выстрела, раздался резкий звук, похожий на громкий плевок, и пистолет со страшной силой вырвался из его ладони. Прошло некоторое время, прежде чем Пузырь заметил, что вместе с пистолетом лишился фаланг двух пальцев. Потом шок прошел, и Пузырь, мучительно корчась и скуля от нестерпимой боли, упал на колени, прижав изувеченную руку к животу.
В дверях с пистолетом в руке стоял Дорогин.
– Не вздумай орать, – предупредил он. – Пристрелю как бешеного пса.
– Ты покойник, – скрипя зубами, пообещал Пузырь. – Ты уже гниешь, я отсюда чувствую вонь.
– Проверь свои штаны, – посоветовал Дорогин. – Может, этот запах оттуда? А насчет покойника я уже слышал – и от тебя, и от твоих приятелей.
Все они уже отправились на тот свет, теперь твоя очередь.
– Замолчи, сука! – почти взвизгнул Пузырь. – Заткнись!
– Не понял, – сказал Дорогин. – Ты что, собираешься жить вечно?
Пузырь застонал. Он вдруг вспомнил про свой миллион и понял, что тот на глазах превращается в ничто. Более того, вместе с миллионом таяла и его собственная жизнь. Это было именно то, что предсказывал Владик: в случае неудачи Пузырь теряет не только деньги, но и жизнь. Но Самарин говорил о турках, а не об этом человеке, которого Пузырь уже считал покойником и о котором давно перестал думать.
– Подожди, – сказал Пузырь, – постой. Ты что, парень! Всегда можно договориться! Мы же культурные люди… Я могу купить свою жизнь. Кстати, я забрал у тебя деньги – я верну, они все целы. И вот, в кармане, еще десять штук… Возьми все! Владик велел ночью выбросить вас обоих за борт. Он не придет проверять, он мне верит… Я посажу вас в шлюпку, дам жратвы, воды, бензина. Там хороший мотор, сильный, и компас есть. К утру будете на берегу, и забудем все как страшный сон…
Дорогин сделал шаг назад и быстро посмотрел в обе стороны по коридору. Потом он вдруг наклонился, ловко выдернул у Пузыря из нагрудного кармана пачку «Мальборо» и щелчком выбил из нее сигарету, продолжая твердой рукой целиться ему в лоб.
– Бери, бери, – сказал Пузырь, – мне не жалко. Вот зажигалка.
Сергей закурил, сделал шаг вперед и прикрыл за собой дверь.
– Ты все сказал? – негромко спросил он. – Теперь слушай меня. Твои деньги тебя не спасут. Тебя может спасти одно: информация. Что в ящиках, которые Самарин везет в Турцию?
Пузырь замотал головой.
– Нет… Не могу, нет. Он меня убьет.
– Он не успеет, – напомнил Дорогин. – Я первый в этой очереди.
Пузырь почувствовал, что сейчас заплачет. Ствол пистолета, ясно различимый даже в царившем здесь полумраке, вызывал непреодолимое желание говорить, – говорить о чем угодно, много, подробно, отвечая на вопросы и предугадывая их, забегая вперед и возвращаясь к предыстории. Словесный поток бурлил у него внутри, готовый вырваться наружу, и Пузырь сдерживал себя из последних сил.
– Время идет, – сказал Дорогин. – Я не могу ждать вечно. Стрелять?
– Нет, постой, не надо. Он везет золото.
– Что?! Какое еще золото? Четыре ящика?
– Да. Четыре ящика. Двадцать три пуда, он мне сам сказал час назад. Мы можем грохнуть его и забрать все себе. Мартын пытался, но он был дурак, он даже не знал ничего про золото. Я знаю, где ящики, я покажу…
– Не трудись. Я тоже знаю, где ящики. Я иду за тобой от самого бара.
Пузырь снова заскулил.
– Черт с тобой, – сказал он, – можешь забрать все себе. Но дай мне немного денег.., хотя бы пятьсот тысяч… Ладно, хоть двести… Я ведь все рассказал, и я помогу тебе.
– Посмотри на себя, – сказал Дорогин. – Как называют твои приятели таких, как ты? Что за жизнь у тебя будет, если они узнают, какой ценой ты выжил?
– Плевать я на них хотел, – сказал Пузырь. – Их бы на мое место…
Говоря, он шарил глазами по полу. Пистолет лежал в каком-нибудь метре от него: ударившись о стеллаж, он отскочил почти на середину кладовой и теперь тускло отсвечивал своим вороненым стволом. Где-то там же, невидимые в густой тени, лежали пальцы Пузыря, но сейчас он о них почти не думал: у него были более насущные проблемы, чем пара отстреленных фаланг. Он не верил в то, что Дорогин его отпустит: сам он ни за что не отпустил бы человека, представляющего для него хоть какую-то угрозу. Застрелить его было проще, чем оставить в живых. Это совсем простая арифметика, понятная любому, кому хотя бы раз в жизни доводилось стрелять в человека, и Пузырь, произведя несложный расчет, внезапно метнулся туда, где светилась тусклым блеском вороненая сталь пистолетного ствола.
Пальцы его здоровой руки легли на рубчатую рукоятку и даже успели сомкнуться на не успевшей остыть пластмассе, и тут Пузырь услышал голос:
– Что ж ты делаешь-то, дурак? – спросил Дорогин и выстрелил.
Пузырь дернулся на полу, судорожно перебрал ногами, скребя по железу подошвами светлых кожаных туфель, и затих. Дорогин наклонился, высвободил пистолет из мертвых пальцев, спрятал оружие за пояс и вышел из кладовой.
Глава 17
Дорогин поднялся на верхнюю палубу и некоторое время стоял облокотившись о поручни и бездумно глядел на воду, совсем как Пузырь незадолго до этого. Ему было о чем поразмыслить. Проблемы росли как снежный ком, и, вспомнив начало этой поездки, Сергей невесело усмехнулся: помнится, они с Тамарой собирались отдохнуть от суеты и вдоволь накупаться в море.
Стоя у поручней, он пересматривал свои планы.
Если еще полчаса назад он собирался спустить на воду шлюпку, когда стемнеет, и уйти на ней в сторону украинского берега, то теперь, после разговора с Пузырем, ситуация усложнилась. Груз, который Самарин пытался тайком протащить в Турцию, был не просто контрабандой. Дорогин очень сомневался, что, сбыв золото и заимев еще один счет в швейцарском банке, Самарин вернется в Россию. С такими деньгами он будет хорошо себя чувствовать в любой точке земного шара и если вспомнит когда-нибудь о Сергее Дорогине, то разве что со снисходительной улыбкой. Дорогину же не нужно самаринское золото.
Но этот монстр не имел никакого права благоденствовать, да и жить вообще.
Сергей закурил и покосился на ближайшую шлюпку. Шлюпка висела на талях, затянутая брезентом. «Москвичка» несла на себе восемь шлюпок.
В одной из них, второй от кормы по противоположному борту, лежали самаринские ящики. Теперь, зная, что в них находится, Сергей не сомневался, что за шлюпками присматривает множество внимательных глаз. Судя по тому, в каком ненадежном месте было спрятано золото, Владлен Михайлович не собирался рисковать, провозя его через турецкую таможню.
Скорее всего он намеревался тайно причалить к турецкому берегу на этой самой шлюпке, либо перегрузить золото прямо в море на какой-нибудь катер, поджидающий его недалеко от берега.
Дорогин представил себе, как это должно выглядеть. Операция получалась довольно рискованной, но при известной степени осторожности могла увенчаться успехом. Нужно лишь дождаться, чтобы пассажиры перестали слоняться по палубе и мирно уснули в своих каютах, и тогда можно спокойно и без помех осуществить перегрузку. Судя по всему, команда куплена Самариным с потрохами, и помешать Владлену Михайловичу довести задуманное будет не так просто.
Корабль уверенно рассекал сине-зеленую воду.
Судя по времени, он еще находился в территориальных водах Украины. Дорогин со вздохом ощупал заклеенную пластырем гулю на затылке, выбросил в море недокуренную сигарету и двинулся к противоположному борту в обход палубной надстройки.
Человека, который с самым праздным видом торчал на верхней палубе как раз напротив второй от кормы шлюпки, Дорогин заприметил еще тогда, когда следил за Пузырем. Он был одет в самые обыкновенные джинсы и футболку, но одежда выглядела так, словно в ней работали, что выдавало члена команды. Он все еще стоял на прежнем месте, и Дорогин порадовался нечаянной удаче: по крайней мере, проблема с поиском замаскированного охранника отпала с самого начала.
Посмотрев на охранника издали, Сергей отправился в бар, где он оставил Тамару. Обнаруженные в кармане присвоенных им джинсов деньги позволили ему спрятать Тамару наилучшим образом: теперь она могла сидеть в людном месте, вертя в пальцах стакан с коктейлем, столько времени, сколько потребуется, оставаясь при этом незамеченной. Конечно, Дорогин рисковал, расхаживая по палубе, но он очень надеялся на то, что видевшие его члены команды запомнили не лицо, а марлевый тюрбан на голове и грязную одежду.
Он вошел в бар, взял у стойки бокал пива и присел за столик рядом с Тамарой. Глядя в сторону и время от времени смачивая губы пивной пеной, он быстро и тихо ввел Тамару в курс дела.
– Извини, что впутываю тебя в это, – закончил он, – но одному мне не справиться. На палубе полно ротозеев, их нужно как-то отвлечь.
Тамара поднесла к губам высокий бокал с какой-то прозрачной смесью и, прикрывая им лицо, ответила цитатой:
– Не волнуйся, ступай себе с богом. Будет тебе новое корыто.
Дорогин улыбнулся, поставил на столик бокал и вышел из бара.
Часовой по-прежнему торчал на верхней палубе, и вокруг него все так же слонялась толпа изнывающих от безделья пассажиров, которым уже надоело наблюдать за чайками и разглядывать узоры пены в кильватерной струе. Дорогин остановился неподалеку от часового, придал себе такой же праздношатающийся вид и стал ждать.
Ждать пришлось недолго. На теплоходе играла музыка, но даже сквозь дребезжание ударных и речитативное бормотание какой-то безымянной попзвездочки он расслышал раздавшийся по ту сторону палубной надстройки истошный женский визг, и почти сразу – тяжелый всплеск и захлебывающийся крик: «Помогите!».
Через секунду музыка смолкла, и по всему кораблю железным голосом взревели репродукторы: «Внимание! Человек за бортом!».
Дорогин покачал головой, подавив в себе желание броситься на левый борт: отвлекла, называется. Спасибо тебе, Золотая Рыбка.
Пассажиры и свободные члены команды, у которых не было причин отказывать себе в развлечении, дружно устремились туда, откуда раздался крик. Дорогин осмотрелся. На правом борту их осталось двое: он и часовой. Не тратя времени на раздумья, Сергей двинулся к охраннику, который, вытянув шею, смотрел в сторону левого борта. Он заметил Дорогина только тогда, когда тот оказался на расстоянии метра от него. Глаза его удивленно округлились: видимо, он впервые видел человека, которого не интересовали несчастные случаи.
Его удивление было чревато самыми неприятными последствиями, и Дорогин, не придумав ничего лучшего, придал лицу глупое вопросительное выражение и спросил, тыча большим пальцем через плечо:
– My.., му?
– Немой, что ли? – разочарованно сказал охранник. – Чего «му»? Человек за бортом, понял? Беги смотреть! Баба какая-то в воду свалилась!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47

загрузка...