ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Ясно тебе, мумукалка хренов!
– Му-му, – отрицательно ответил Дорогин и шагнул вперед.
Глаза у часового округлились еще больше: он узнал Дорогина. В следующее мгновение на него обрушился жестокий тройной удар: в горло, в солнечное сплетение и в пах. Потеряв способность видеть, слышать, говорить, двигаться и соображать, часовой бревном рухнул на палубу. Дорогин быстро огляделся, но ничего подозрительного не заметил: все, кто был на корабле, были заняты выуживанием из воды его Золотой Рыбки. Он бросился к шлюпке, откинул в сторону негнущийся, жесткий брезент и первым делом занялся двигателем. На то, чтобы привести его в полную негодность, ушло не больше минуты. Он снова огляделся. Правый борт был пуст, с верхней палубы доносился возбужденный гомон взволнованной публики, корабль содрогался от ударов яростно отрабатывающих назад винтов.
Дорогин перегнулся через борт и, скрипя зубами от натуги, с трудом вытащил из шлюпки тяжеленный ящик. В глазах у него потемнело, в голове росла свирепая боль, но он не позволил себе остановиться.
У него возникло искушение быстро и без особых проблем побросать чертовы ящики в воду, но это была бы детская месть; кроме того, этим ящикам отводилась определенная роль.
Дверь к служебному трапу была прямо у него за спиной. Сергей, кряхтя от усилий, волоком перетащил ящик через высокий комингс и с облегчением свалил его вниз. Ящик с грохотом поехал по железным ступеням, обдирая пластиковые панели стен, и остановился, лишь достигнув нижней палубы.
Дорогин вернулся к шлюпке. В принципе, хватило бы и одного ящика, но для верности лучше было взять еще один. На левом борту все еще кипела работа, раздавались какие-то раздраженные крики и команды. Судя по всему, полная бестолковость жертвы основательно осложняла миссию спасателей.
Дорогин изумленно покрутил головой и отправил второй ящик вслед за первым. Слушая, как он громыхает в лестничном пролете, Сергей задумался: а вдруг Самарин рискнет пожертвовать половиной золота, чтобы спасти вторую?
Чувствуя, как время стремительно уходит, он выволок из шлюпки третий ящик. Дыхание его стало хриплым, движения замедлились, но он нашел в себе силы вынуть из последнего ящика еще два слитка. Опустив на место брезент и схватив в охапку тяжелые скользкие слитки, он бросился вниз по трапу.
Два ящика он спрятал в инструментальной кладовой, где все еще лежал без сознания раздетый матрос и медленно остывал на железном полу труп Пузыря.
На то, чтобы привести в порядок замок и запереть дверь обнаруженным в кармане у Пузыря ключом, ушло полторы минуты. Дорогин не стал вынимать ключ из замочной скважины, а просто обломил его коротким ударом пистолетной рукояти.
Третий ящик и два оставшихся слитка он затащил в какой-то пыльный чулан, где валялись старые швабры и горы ветоши. Чулан не запирался, и Дорогин не долго думая завалил свою добычу ветошью.
И кладовая, и чулан являлись далеко не лучшими из тайников, но Дорогину было нужно не золото, а время, которое Самарин должен будет потратить на поиски своих исчезнувших сокровищ.
Он в последний раз вернулся к шлюпке и, опасливо косясь по сторонам, побросал в воду весла.
Теперь можно было пойти посмотреть, как проходит спасение утопающих.
Дорогин поспел как раз к кульминационному моменту. Смешавшись с толпой зевак, многие из которых развлекались тем, что подавали команде забористые советы, он с большим интересом наблюдал за тем, как Тамару подняли на борт. Он знал, что Тамара – отличная пловчиха, но, глядя на нее сейчас, можно было уверенно сказать, что эта женщина не способна продержаться на воде хотя бы минуту. Она дрожала крупной дрожью, мокрые волосы облепили лицо, а руки до сих пор продолжали цепляться за спасательный круг, да так сильно, что побелели суставы пальцев.
– Русалку поймали! – дурашливо завопил какой-то подвыпивший субъект в спортивном костюме с золотыми часами на руке.
– Прекратите, – одернула его пожилая дама в розовой футболке с изображением бультерьера, кайфующего в шезлонге на краю бассейна. – Как вам не стыдно? Такое с каждым может случиться.
– Да ладно, – проворчал слегка пристыженный коммерсант. – Так уж и с каждым. И вообще, это я к тому, что у утопленницы фигура – первый сорт!
– Кобель, – сердито заявила дама. Под ее розовой футболкой свободно угадывались пышные формы приблизительно пятьдесят четвертого размера.
– Грешен, – покладисто согласился коммерсант. – Что же мне теперь – к ветеринару обратиться?
– Не мешало бы, – ответила дама, – У меня есть знакомый ветврач. Дать телефончик?
– Ой, мадам, какая вы злая…
Тем временем Тамару уже окружили члены команды, кто-то, с трудом разжав ее пальцы, осторожно снимал с нее через голову пробковый спасательный круг, а кто-то набросил на плечи байковое одеяло. Тамара не спешила убирать с лица облепившие его волосы: среди ее спасителей наверняка были те, кто видел, как ее грузили на корабль со связанными руками и заклеенным ртом. Дорогин поморщился: расталкивая любопытных, к месту происшествия приближался старпом Нерижкозу, который теперь, после безвременной кончины Пузыря, был самым опасным человеком на борту, если, конечно, не считать Самарина.
Выставив вперед левое плечо и орудуя локтями, Сергей начал пробиваться в первые ряды зрителей, стремясь добраться до Тамары раньше старпома.
Уже на полпути он понял, что не успеет. Перед украшенным нашивками и пуговицами старпомом толпа расступилась, в то время как Дорогина возмущенно оттерли назад и пару раз даже пообещали дать по шее.
Тамара тоже увидела старпома, и в то же мгновение по изменившемуся лицу усатого морского волка Дорогин понял, что тот узнал ее. Иван Захарович растерянно открыл рот, соображая, что предпринять при таком стечении народа. Голова у него все-таки варила неплохо, и он, резко затормозив, начал проталкиваться обратно, видимо собираясь бежать к Самарину с паническим докладом. Дорогин двинулся наперерез старпому, еще не зная, что он, собственно, собирается делать, но Тамара опередила его.
– А ну, стой! – завопила она вдруг голосом базарной торговки, у которой беспризорник украл с прилавка огурец. – Стой, говорю! Граждане, задержите этого, в нашивках! Это он меня в воду столкнул, кобелина усатая! Стой, кому сказано! Я тебе сейчас покажу любовь под жгучим солнцем юга!
Ах ты, подонок!
Толпа зрителей заволновалась, полуодобрительно, полувозмущенно гудя. Старпому преградили путь и ненавязчиво вытолкали обратно в эпицентр событий. Кто-то возмущенно сетовал на беспредел, кто-то рвался брать старпома за шиворот и тащить к капитану, а кое-кто предлагал просто сбросить усатого хулигана в воду – так сказать, око за око. В нестройном хоре голосов Дорогин без труда разобрал полушутливое предложение вздернуть безобразника на рее согласно морским законам.
Люди стояли плотным кольцом, и Дорогин понял, что, протолкавшись к Тамаре, он вряд ли выберется обратно. Почесав указательным пальцем небритую щеку, он стал выбираться из толпы спиной. На некоторое время Тамара была в относительной безопасности) а его ждала масса дел.
Сергей плохо знал расположение внутренних служебных помещений на морских пассажирских судах, и ему пришлось поплутать по обшитым имитирующим красное дерево пластиком коридорам, прежде чем он обнаружил указатель с надписью «Радиорубка».
Стрелка указателя изгибалась вверх, и Дорогин стал подниматься по обнаружившемуся поблизости трапу.
Навстречу ему кто-то спускался. Подняв глаза, Дорогин увидел рослого матроса с запоминающейся цветной татуировкой на обнаженном мускулистом плече.
Эту татуировку Дорогин уже видел: она бросилась ему в глаза, когда ее обладатель почти волоком тащил его по сходням, поднимая на борт корабля.
Сергей как ни в чем не бывало посторонился, давая ему пройти. Они разминулись на узком трапе, задев друг друга плечами, и тут матрос, что-то сообразив, остановился и, глядя на Дорогина снизу вверх, сказал:
– Что вы ищете? Пассажирам вход в эту часть судна запрещен.
– Я, собственно, немного заблудился, – стоя к нему вполоборота, ответил Дорогин. – Сам не знаю, как я сюда забрел. Я попаду на палубу по этой лестнице?
– По трапу, – снисходительно поправил матрос. – Наверху свернете налево и…
Он замолчал на полуслове и внимательно посмотрел на Дорогина. Сергей понял, что узнан, и бросился на него сверху. Матрос блокировал его удар, нанес ответный и вдруг, отскочив на две ступеньки, выхватил из кармана газовый баллончик. Сергей бросился вверх по трапу, не дожидаясь, когда струя нервнопаралитического газа ударит ему в лицо. Матрос устремился за ним, тяжело бухая рабочими ботинками.
Вдвоем они наделали столько шума, и Сергей изумлялся лишь одному: почему его преследователь не кричит?
На бегу выхватив из-за пояса пистолет – не тот, что он отобрал у Пузыря, а второй, с глушителем, – Дорогин обернулся и навел оружие на матроса. Преследователь замер, нерешительно держа свой баллончик в полуопущенной руке и не сводя глаз с пистолета.
– Ну что ты привязался? – спросил Дорогин. – Что мне теперь с тобой делать?
Вместо ответа матрос вдруг нырнул под пистолет, стремительно взмахнув рукой в надежде выбить у Дорогина оружие: как видно, парнем он был решительным, бывалым и отлично понимал, что другого выхода из создавшейся ситуации у него нет. Сергей выбросил ему навстречу ногу, матрос покачнулся, теряя равновесие, но не упал, ухватившись рукой за штанину Дорогина. Сергей ударил его сверху рукояткой пистолета, целясь в затылок, но матрос сильно толкнул его вперед, удар пришелся в плечо, а Дорогин, потеряв равновесие, упал на спину.
Быстро вскочив, матрос навалился на него сверху, сразу же схватив за горло. Он был силен, и Сергей почувствовал, что вот-вот потеряет сознание. Извернувшись, он высвободил правую руку, упер ствол пистолета в живот противника и выстрелил.
Обмякшее тело тяжело покатилось вниз по ступенькам, пачкая их кровью. Дорогин еще несколько секунд лежал на спине, собираясь с силами, потом тяжело поднялся и продолжил свое восхождение, ни разу не оглянувшись на оставленный позади труп: прятать его было некуда, некогда да и незачем – оповещение всего экипажа о том, что пленники сбежали, теперь было делом нескольких минут. Дорогин криво ухмыльнулся, вообразив себе лицо Самарина, когда к тому непрерывным потоком начнут поступать сведения одно интереснее другого: побег пленников, таинственное исчезновение Пузыря и человека, который их охранял, выведенный из строя охранник на верхней палубе, труп на служебном трапе и, наконец, пропажа золота. Самарину будет над чем поразмыслить, но Сергей не собирался давать Владлену Михайловичу время на раздумья.
Примерно через минуту радиотелеграфист «Москвички», с интересом наблюдавший из окна рубки за кипевшими на палубе страстями, ощутил у себя за спиной присутствие постороннего. Оглянувшись, он увидел направленный на него пистолет и небритого субъекта, который этот пистолет держал.
– Добрый день, – вежливо сказал субъект, на ощупь запирая у себя за спиной стальную дверь радиорубки. – Мне необходимо срочно отправить радиограмму…
* * *
Владлена Михайловича разбудил настойчивый стук в дверь каюты. Какой-то недоносок барабанил в дверь кулаком, как в бубен. Пока Самарин, зевая и протирая глаза, нашаривал ногами туфли, в дверь начали бить каблуком. Это уже было черт знает что, и Владлен Михайлович, прежде чем пойти открывать, вынул из-под подушки пистолет и поставил его на боевой взвод.
– Кто? – спросил он, взявшись одной рукой за барабанчик замка, а другой направив на дверь пистолет.
– Це старпом, Владлен Михайловичу, – донеслось из-за двери. – Отоприте, це дуже важно…
Самарин удивленно поднял брови. Должно было случиться что-то из ряда вон выходящее, чтобы раболепный старпом заговорил с ним по-украински. Продолжая хмуриться, Владлен Михайлович отпер дверь и впустил старпома, сразу же заперев замок.
Старпом имел до неприличия перепуганный и встрепанный вид. Вдобавок ко всему он был изрядно помят, а на носу багровела свежая царапина, придававшая ему вид шкодливого кота, вернувшегося из неудачной ночной вылазки.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47

загрузка...