ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

противник уже вошел в западню, и деваться ему было некуда, оставалось лишь захлопнуть дверцу.
Дорогин вдруг насторожился, прислушался, повернув ухо к двери подвала, и стал торопливо отпирать замок. «Ага, – догадался Самарин, – это, наверное, кто-то из тех двоих подал голос. Теперь он мой.»
Забинтованный человек во дворе осторожно потянул на себя дверную ручку. Владлен Михайлович увидел, как над кустами красной смородины, подобно полной луне, медленно взошла напряженная физиономия Пузыря, и поспешно утопил клавишу воспроизведения на стоявшем под рукой музыкальном центре. Колонки бархатно взревели, старпом Нерижкозу выронил миску с борщиком, который он, оказывается, уже начал хлебать под шумок, голова Пузыря стремительно нырнула обратно в кусты, как сбитая метким выстрелом целлулоидная утка в тире, а Дорогин вздрогнул и присел, выставив перед собой пистолет.
Владлен Михайлович немного выждал, потом приоткрыл ставни и выбросил пустую бутылку во двор.
Бутылка дважды отскочила от бетона и разбилась вдребезги. Дорогин пронаблюдал за ее полетом внимательным взглядом, едва заметно пожал плечами и одним плавным движением скрылся в подвале.
Самарин открыл ставни пошире и махнул рукой.
Пузырь выскочил из кустов и, пригибаясь, метнулся к подвалу. Он несся длинными скользящими прыжками и, наверное, воображал себя суперменом, но по сравнению с Дорогиным это было не то, и Владлен Михайлович был уверен, что, если бы не музыка, шум от этих его прыжков стоял бы на всю улицу.
Пузырь нырнул в подвал, на бегу занося над собой зажатый в кулаке пистолет. Самарин толчком распахнул ставни и совсем по-молодому сиганул через подоконник, опрокинув стоявший на дороге музыкальный центр. Тот с треском обрушился на пол, и стало тихо.
В наступившей тишине горестно вскрикнул над погибшим магнитофоном хозяйственный старпом, но Владлен Михайлович уже был у подвальной двери, готовый стрелять, крушить челюсти и ломать кости.
Ничего этого делать ему не пришлось. В подвале горел свет, на верхней ступеньке лестницы в расслабленной позе стоял Пузырь, осторожно массируя правое запястье – видимо, перестарался, нанося удар. Пистолет был небрежно засунут в задний карман джинсов – туда вошел только ствол, а все остальное торчало снаружи. Услышав шаги хозяина, он обернулся и отступил немного в сторону, позволяя тому увидеть тело незваного гостя, распластавшееся поверх того, что осталось от Мартына. Самарин увидел, что в центре бурого пятна на перевязанном затылке Дорогина проступает свежая кровь, и обеспокоенно спросил:
– А ты его, часом, не убил? Смотри, Алексей, голову оторву.
– Обижаете, Владлен Михайлович, – сказал Пузырь. – Разве что случайно… Да нет, вряд ли. Вон, смотрите, дышит.
– Дышит… – недовольно проворчал Самарин. – Дышит – это хорошо, но мне надо, чтобы он еще и говорил. А впрочем, что это я на тебя напустился?
Нервы… Извини, Алексей. Хорошая работа, чистая.
Спасибо. Давай-ка займись им.
Пузырь деловито спустился по крутым ступенькам, легко перепрыгнул через лежавшие друг на друге тела, присел, поднял выпавший из руки Дорогина «ТТ», поставил не предохранитель и засунул его в карман.
На Тамару ни он, ни Самарин даже не взглянули: она не представляла для них интереса.
Затем все так же легко Пузырь сбегал наверх и вытребовал у старпома стул и моток бельевой веревки. Усадив безвольно обмякшее тело Дорогина на стул, он деловито обыскал его, между делом переложил деньги из дорогинского кармана в свой и издал насмешливый возглас, прочитав этикетку на пузырьке с нашатырным спиртом.
– Обалдеть можно, – сказал он, поворачивая к Самарину веселое лицо. – Полные карманы таблеток, а туда же…
– Одинокий герой, – Самарин кивнул и, вспомнив о своей трубке, полез в карман. Трубка оказалась почему-то не на месте, в кисете, а в нагрудном кармане рубашки. Табак из нее, конечно же, высыпался, и Владлен Михайлович недовольно дернул щекой: он очень любил, чтобы во всем был порядок.
Пока он заново набивал трубку, Пузырь старательно прикрутил Дорогина к стулу бельевой веревкой и отступил в сторону.
– Ну что ты стал? – невнятно спросил Владлен Михайлович, попыхивая трубкой. – Я что, должен разговаривать с трупом? Приведи его в чувство.
Пузырь наклонился над Дорогиным и отвесил ему пару тяжелых пощечин. Голова пленника тяжело мотнулась из стороны в сторону, но глаза остались закрытыми. Сидевшая в углу Тамара Солодкина громко замычала и забилась в путах.
– Молчи, корова, – не оборачиваясь сказал ей Пузырь, – не то хуже будет. Будешь плохо себя вести, заставим тебя твоего хахаля по кусочку сожрать.., живьем.
– Фу, – скривился Самарин. – Ну и фантазия у тебя, Алексей.
Хотя какое-то рациональное зерно в этом есть. Может быть, стоит поступить наоборот?
Тамара замолчала, и на нее тут же перестали обращать внимание. Пузырь смочил нашатырным спиртом какую-то тряпку, до этого пылившуюся на полке, и сунул ее под нос пленнику. Дорогин вздрогнул, резко отвернулся и открыл глаза, хватая воздух ртом.
– Хватит, хватит, – сказал Самарин Пузырю, продолжавшему тыкать вонючую тряпку в лицо Дорогину, – он уже проснулся. – С добрым утром, молодой человек!
Сергей поднял голову, сморщившись от боли в затылке, и внимательно посмотрел на говорившего с ним человека.
– Самарин, надо полагать, – спокойно сказал он. – Владлен Михаилович, если не ошибаюсь. Ведь это Владик? – спросил он у стоявшего рядом Пузыря.
Пузырь, коротко размахнувшись, отвесил ему тяжелую оплеуху.
– Это тебе за Владика, – сказал он.
– Значит, я прав, – сказал Дорогин.
Собственный голос показался ему далеким и очень тихим. Перед глазами плыли сплошные черные круги, и очень хотелось как-нибудь отвязаться от этого дурацкого жесткого стула и лечь на что-нибудь плоское, горизонтальное – например, на пол. Потом в ноздри снова шибанул пронзительный и отвратный запах нашатыря, и чернота перед глазами стала быстро редеть, рассеиваться и наконец исчезла вовсе.
– ..И больше так не делай, – выговаривал Самарин Пузырю. – Сначала я должен с ним поговорить, понимаешь? Поговорить, а не посмотреть, как ты превращаешь его в котлету.
– А о чем нам с тобой разговаривать? – вмешался в разговор Дорогин. Он знал – о чем, но решил на всякий случай прикинуться дурачком – просто чтобы посмотреть, что будет.
– Правда? – удивился Самарин. – Так уж и не о чем?
Он шагнул в угол, взял Тамару за волосы и рывком вздернул ее голову вверх.
– Чем не предмет для беседы?
– Эта баба? – Сергей заставил себя рассмеяться. Смех вышел сухим и трескучим. – Тоже мне, предмет… Да я таких на доллар пачку куплю.
– Не скажи, – задумчиво проговорил Самарин, оценивающе разглядывая Тамару. – Товарец, конечно, немного мятый, лежалый, но в общем ничего. Впрочем, как знаешь. Мочи ее, – приказал он Пузырю.
Пузырь вынул из кармана пружинный нож, со щелчком выдвинул лезвие и шагнул к Тамаре.
Когда блестящее лезвие коснулось ее шеи, Дорогин хрипло выдохнул:
– Ладно. Что тебе нужно?
– Мне? – Самарин изобразил крайнюю степень изумления. – Мне ничего не нужно. У меня все есть.
А вот что нужно тебе?
Дорогин испустил короткий сдавленный смешок.
– Вот ведь ерунда какая, – сказал он. – У меня тоже все есть. Как быть?
– Можно, я ему врежу? – спросил Пузырь.
– Память у тебя короткая, дружок. – опередил Владлена Михайловича Дорогин. – Развяжи мне руки, я тебе ее освежу.
Пузырь подался вперед, отводя руку для удара.
– Стой! – приказал ему Самарин. – Осади назад, я сказал. Я не правильно поставил вопрос, – снова обратился он к Дорогину. – Давай попробуем подойти с другого конца. Кто тебе платит?
– Никто. Я сам по себе.
– Очень мило, – сказал Владлен Михайлович. – Насколько мне известно, до сегодняшнего дня мы не были знакомы. Или были?
– Нет, – ответил Дорогин, – не были.
– Тогда в чем дело? Что ты ко мне привязался?
– Это не я, это ты ко мне привязался. Твои мордовороты всю дорогу приставали к моей женщине и корчили из себя неизвестно что. Неужели нельзя было обстряпать свои делишки как-нибудь так, чтобы не впутывать в это дело ни в чем не повинных людей, которые приехали отдохнуть?
– Ни в чем не повинные люди в данный момент валяются на пляже, – ответил на это Самарин. – Они спокойно приехали в Одессу, заселились в гостиницу и спокойно отдыхают, ничего при этом не вынюхивая и ни во что не влезая. А ты? Что делаешь ты?
– А что делаю я? Я пытаюсь выручить женщину, которую похитили твои придурки.
Самарин нервно прошелся по подвалу, споткнулся о Мартына и в сердцах пнул его ногой. Мартын застонал.
– Нет, – останавливаясь, сказал Владлен Михайлович. – У нас с тобой получается не разговор, а какая-то бодяга. Ты все время норовишь сам задавать вопросы, как будто это я, а не ты был настолько глуп, чтобы угодить в такую примитивную ловушку.
– Тебя бы так по башке треснуть, – заметил Дорогин. – Посмотрел бы я, как бы ты тогда запел. Тоже мне, корифей духа, отец русской демократии.
– Вот об этом я и говорю, – сказал Самарин. – Слова, слова, слова, и ни капли реальной информации. Алексей, друг мой, если тебя не затруднит, отрежь, пожалуйста, этой бабе сосок.
Пузырь осклабился и снова шагнул к Тамаре. Та вжалась в угол, словно хотела слиться с бетонной стеной. Дорогин хорошо видел ее глаза и понимал, что девушка находится на грани нервного срыва.
Понимал он и другое: это не самое страшное, что может здесь приключиться. Он выдерживал паузу ровно столько, сколько требовалось, чтобы убедиться в серьезности намерений Пузыря. Поняв, что шутить никто не собирается, Сергей глубоко вздохнул и сказал:
– Ладно. Ты, кажется, хотел поговорить.
– А если я расхотел? – поинтересовался Самарин, жестом останавливая Пузыря.
– В таком случае разговор не состоится. И учти: если ты или кто-то из твоих горилл причинит этой женщине хоть какой-нибудь вред, я не скажу ни слова. Учти, Самарин, я – твой счастливый билет. Моя смерть подарит тебе несколько лишних дней.., а может быть, часов. Ты ничего не знаешь, Самарин, ты просто дурак. Ты даже не подозреваешь, во что ввязался с этими ящиками…
Лицо Самарина неуловимо изменилось, и Дорогин понял, что нащупал верный путь. Возможно, путь этот вел прямиком к гибели, но… Пока Дорогин говорил, он жил, а пока он жил, оставалась надежда спасти и Тамару.
– Что ты знаешь про ящики? – не своим голосом спросил Самарин.
Сергей открыл было рот, но Владлен Михайлович жестом остановил его и кивком отослал Пузыря наверх.
– Правильно, – сказал Дорогин, – шестеркам здесь делать нечего.
Пузырь яростно обернулся, но Владлен Михайлович снова нетерпеливо кивнул в сторону двери, и он вышел, что-то недовольно бормоча и сильно хлопнув дверью.
– Итак, – снова принимаясь расхаживать по подвалу, сказал Владлен Михайлович, – что тебе известно про ящики?
– Мне – ничего, – ответил Дорогин. – Кроме того, конечно, что ты над ними дрожишь, как мать над младенцем.
– Так я и думал, – сказал Самарин. – Разумеется, так и должно быть. Меня интересует одно: кто тебя нанял.
– Например, ФСБ, – закинул удочку Сергей.
– Это ты брось. Была у меня такая мысль. Но, будь ты оттуда, здесь бы уже было полно людей в бронежилетах.
– Откуда ты знаешь, что их здесь нет? – пожал плечами Дорогин. – Откуда ты знаешь, что этот твой качок вот сейчас, сию секунду не дает показания серьезному дяде в штатском? Откуда ты знаешь, что за этой дверью тебя не поджидают двое автоматчиков? На высшую меру нет, но четвертак тебе ломится. Как ты полагаешь, Владик?
Самарин изменился в лице, выхватил пистолет и, пригнувшись, метнулся к двери, даже не метнулся, а подался в ту сторону всем телом, и тут же остановился, опустил пистолет и медленно покачал головой.
– Ловко, – сказал он. – Язык у тебя подвешен отменно. Не мешало бы его укоротить.
– А ты уже и поверил, – изо всех сил стараясь говорить уверенно и насмешливо, сказал Дорогин. – Слушай, там у меня где-то были таблетки…
– Перебьешься, – отрезал Самарин. – Ты на допросе или в санатории?
– Да я ничего, – сказал Дорогин. – Я хотел тебе предложить.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47

загрузка...