ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Оно было заполнено на две трети. Сверху лежали те самые арбузные корки, которые издавали кислую вонь, а поверх них возвышалась горка пепла и раздавленных окурков, источавшая своеобразный, удушливый аромат. Мартын храбро присел на корточки и, взявшись за края подмокшей газеты, которой было выстлано мусорное ведро, осторожно, чтобы не рассыпать, вынул его содержимое и опустил на пол.
Оказалось, что мусора в ведре не так много – всего-навсего пара бумажек и кучка арбузных корок на газетке. Под всем этим «добром» лежал газетный сверток, тщательно завернутый в пожелтевший от долгого употребления полиэтиленовый пакет. Легко было предположить, что в свертке содержится какое-нибудь протухшее сало – видневшаяся сквозь полиэтилен газета была испещрена желтоватыми жирными пятнами, – но это было не так. В этом пакете – одном из тайников Мартына – хранилась примерно половина его основного капитала.
Мартын отложил пакет в сторону не разворачивая и снова запустил руку в мусорное ведро. Отмахиваясь от мелкой мошкары, вившейся над гниющими корками, он вынул из ведра еще один сверток и тоже отложил его в сторонку. После этого Мартын уложил на дно опустевшего ведра пакет с деньгами и со всеми необходимыми предосторожностями водрузил сверху сочащуюся гнилой дрянью газету с мусором. Поставив ведро на место, он небрежно сполоснул руки под краном, вытер их полосатой майкой, закурил и направился к холодильнику.
Лампочка внутри древнего облупившегося «Днепра» не горела уже второй год, но Мартын и так знал, что холодильник почти пустой. На ощупь отыскав в темных недрах закупоренное полиэтиленовой пробкой горлышко, Мартын вынул из холодильника бутылку, зубами вытащил пробку и сделал приличный глоток.
По телу разлилось приятное тепло, противная сухость во рту прошла, и уже начавшая потихоньку заявлять о себе головная боль исчезла. Это у Мартына называлось «восстановить кислотно-щелочной баланс» и повторялось на протяжении всего дня с интервалами в час-полтора.
Вернув бутылку на место, Мартын захлопнул холодильник и поднял с пола извлеченный из мусорного ведра сверток. Сверток оказался увесистым, и, ощутив в руке его приятную тяжесть, Мартын улыбнулся. Теперь, когда «кислотно-щелочной баланс» в его организме был благополучно восстановлен, Мартын не сомневался, что поступает правильно.
Сжимая сверток в руке, он прошел в комнату.
День клонился к вечеру, и ему пришлось снять с окна фольгу, чтобы хоть что-то увидеть в сгущавшихся сумерках. В комнате сразу же стало светло.
Мартын распахнул дверь лоджии, впуская в квартиру свежий воздух, и расслабленно рухнул в продавленное кресло с засаленной обивкой. Ногой подтащив к себе журнальный столик, он бросил на его облупленную, прожженную сигаретами, исцарапанную и кое-где вспучившуюся поверхность тяжело брякнувший сверток и стал разворачивать его неторопливыми движениями полупьяного человека.
Наконец все покровы были удалены, и на стол перед Мартыном лег пистолет. Это был «вальтер», популярнейшая девятимиллиметровая модель, выпущенная в Германии за пару лет до начала второй мировой и потому безупречная по своим параметрам. Абсолютно равнодушный к житейским мелочам, Мартын был придирчив и дотошен, совершая покупки наподобие этой. Зато можно не сомневаться в том, что в трудную минуту пистолет не даст осечки и не взорвется у него в руках. Однажды Мартыну довелось наблюдать такое зрелище, и оно надолго врезалось ему в память.
Пользоваться пистолетом Мартыну до сих пор не приходилось, если не считать того случая, когда они с Сеней забрались километров на пятьдесят от города с бабами и коньяком и устроили стрельбу по пустым бутылкам. Именно тогда Мартын обнаружил, что у него, оказывается, очень неплохой глаз и твердая рука. И вот теперь, судя по всему, настало время проверить, хватит ли у него пороху рискнуть всем, чтобы сорвать настоящий куш.
Мартын разобрал и смазал пистолет, хотя в этом не было никакой необходимости. Просто ему требовалось хоть чем-то занять себя, чтобы сохранить относительно свежую голову до того момента, когда ему позвонит Сеня и сообщит, есть ли в привезенных Владиком ящиках что-нибудь такое, из-за чего стоило бы городить огород. Мартын знал, что, сидя без дела, к вечеру непременно напьется до бесчувствия, и впервые в его голову пришла мысль о том, что, возможно, стоит попробовать завязать: его пристрастие создавало определенные неудобства.
Когда он закончил чистку оружия, за окном уже стемнело, и Мартын, дотянувшись до выключателя, зажег свет. На пластиковом потолке молочно-белым светом вспыхнули расположенные по периметру комнаты точечные светильники. Это была одна из дорогостоящих причуд Мартына, о которой тот забыл, как только строители закончили монтаж, получили свои деньги и ушли.
Мартын засунул пистолет под диванную подушку.
Делать было решительно нечего, и он стал ждать, время от времени поглядывая на когда-то белый, а теперь потемневший от въевшейся грязи дисковый телефонный аппарат.
* * *
Номер оказался скромным, но чистеньким и уютным, с окном во всю стену, за которым располагалась просторная лоджия. Если выйти в лоджию и посмотреть вправо, можно увидеть море, которое по случаю заката было окрашено в теплые тона. Дежурная по этажу с гордостью продемонстрировала Тамаре и Сергею, как пользоваться кондиционером, и объяснила, что номера оборудовали этим новшеством буквально в прошлом году. Она нацелилась поговорить с приезжими, и Дорогину удалось избавиться от нее лишь после того, как он сообразил прибегнуть к помощи денег.
Завладев пятидолларовой бумажкой, дежурная удалилась с изъявлениями благодарности.
Дорогин поставил сумку в шкаф и заглянул в ванную. Душ работал, и, покрутив краны, он с удовлетворением отметил, что горячая вода течет вполне исправно. Это уже было хорошо, а бойкого таракана, который шустро юркнул в вентиляционную отдушину, когда в ванной загорелся свет, можно было и не заметить.
– Примешь душ? – спросил Дорогин у Тамары.
Тамара ходила по номеру, трогая мебель, – вживалась в обстановку.
– Не хочу, – ответила она. – Хочу на пляж.
А душ никуда не денется.
– Ну, это как сказать, – с сомнением откликнулся Дорогин.
– В каком смысле?
– Это все-таки не «Хилтон», а гостиница «Волна». Сейчас горячая вода есть, а через час ее может не быть.
– Не будь занудой, – сказала Тамара. – Сейчас у меня нет желания принимать душ. Вот когда появится, тогда и будем разбираться с водой. Так мы идем купаться?
– Бежим, – сказал Дорогин, возвращаясь в комнату. – Даже летим, если угодно. Пусть черноморские бычки понюхают, чем пахнут туристы, сутки не вылезавшие из автобуса.
– фу( – сказала Тамара. – Натуралист!
Они вернулись с пляжа затемно, чувствуя приятную усталость и зверский аппетит. Дорогин отпер дверь ключом с увесистой деревянной грушей и пропустил Тамару вперед. Долгий и пустой день, проведенный в застекленной коробке автобуса, наконец-то закончился, и Сергей закрыл глаза от удовольствия, когда Тамара, проходя мимо, задела его теплым обнаженным плечом и обдала солоноватым запахом моря.
Это мимолетное прикосновение словно выключило в нем что-то или, наоборот, включило: он вдруг почувствовал, что все заботы и трудности остались позади и в течение двух недель будут существовать отдельно от него. Теперь он был уверен, что отлично отдохнет, и мысленно благодарил Тамару за то, что она выбрала такой вид отдыха. Ему было хорошо здесь, в Одессе, именно в этой гостинице и в этом конкретном номере с кондиционером и тараканами. Завтра они отправятся бродить по городу, который совершенно не похож на Москву, где-нибудь пообедают, чего-нибудь выпьют и непременно искупаются в море. Тамара получит долгожданную возможность блеснуть своей великолепной фигурой и новым купальником. С точки зрения Дорогина, новый купальник очень мало отличался от старого, но высказывать свое мнение вслух он не рискнул – в конце концов, он мог чего-нибудь не понимать.
– Ты так и будешь стоять в дверях? – спросила Тамара, и Дорогин открыл глаза.
Оказалось, что он действительно все еще стоит в открытых дверях номера, подпирая плечом косяк.
Зато Тамара уже успела переодеться и выглядывала из дверей ванной. У нее за спиной шумела вода.
– Как водичка? – поинтересовался Дорогин, закрывая дверь.
– Тепленькая, – ответила Тамара.
– Ну вот, – проворчал он, – я же предупреждал., Тамара скрылась в ванной, снова попробовала воду и вдруг рассмеялась.
– Что случилось? – спросил Сергей, заглядывая в ванную.
– Вода, – смеясь, ответила Тамара. – Она и не была горячей. Точнее, была, но только потому, что трубы нагрелись на солнце.
Дорогин фыркнул.
– Закаляйся, как сталь, – сказал он. – Может, примем душ вдвоем? Будет теплее.
– Вот уж нет, – строго ответила Тамара. – Вдвоем получится не теплее, а дольше, а я все-таки хочу помыться, не заработав при этом ангину. И потом, я хочу есть. Сейчас мы быстренько примем душ, а потом ты поведешь меня в ресторан.
– Слушаю и повинуюсь, – сказал Дорогин и щелкнул каблуками. Настоящего звука не получилось, потому что он был в кроссовках.
Пока Тамара принимала душ, Сергей вышел в лоджию и выкурил сигарету, глядя, как дрожат отраженные в море огни прибрежных строений. Внизу на стоянке тускло поблескивали в свете одинокого фонаря крыши машин, среди которых горой возвышалась двухэтажная туша доставившего их сюда автобуса.
Посмотрев в ту сторону, Сергей поморщился: на ум ему невольно пришел минувший день и имевшие место на протяжении этого дня инциденты. Дорогин не сомневался, что пляжный атлет Леха и его головастый приятель попытаются свести с ним счеты при первом удобном случае, и хотел только одного – чтобы это случилось поскорее и, по возможности, не в присутствии Тамары. Бояться двух отморозков ему и в голову не приходило, но они могли испортить весь отдых.
Позади него щелкнула задвижка, и через несколько секунд Тамара тронула его за плечо. Дорогин накрыл ее руку ладонью, и Тамара легонько потерлась о нее лбом. Южная ночь звенела цикадами, словно они находились не в городе, а в безлюдной степи за сотни километров от человеческого жилья.
– Как хорошо, – сказала Тамара. – Здесь даже воздух другой, чувствуешь?
– Еще бы, – усмехнулся Сергей. – У нас сейчас воздуха вообще не осталось, один дым.
– С ума сойти, – Тамара тихонько вздохнула. – Представляешь, я совсем забыла, что у нас горят леса… Интересно, как там наш Пантелеич?
– Можем позвонить ему завтра с утра. Может быть, застанем его, когда он придет поливать газон.
Спросим, не сгорели ли твои туалеты.
– Негодяй, – Тамара легонько хлопнула его ладонью по затылку. – Можно подумать, я беспокоюсь только об этих тряпках.
– Можно подумать, ты беспокоишься о чем-то другом… Ой, больно!
– Немедленно проси прощения, или я не знаю, что с тобой сделаю!
– Неужели укол? – дрожащим голосом спросил Дорогин, становясь на колени.
– Нет, – с глухим подвыванием ответила Тамара. – Два укола!
– Я больше не буду, – дурачась взмолился Сергей. – Беру свои слова обратно. В самом деле, разве ты можешь беспокоиться о каких-то тряпках? Да тьфу на них, пускай горят на здоровье…
– Но-но! – прикрикнула Тамара. – Ишь, расплевался… В кои-то веки женщина завела себе приличную одежду, а он – пусть горят. Ступай в душ, пока я не разозлилась.
Напевая какую-то чепуху, Дорогин отправился в душ. Через секунду там полилась вода, и почти сразу раздался приглушенный вопль.
– Забыла тебя предупредить, – крикнула Тамара, – вода уже совсем холодная!
Ответом ей был мучительный стон.
Улыбнувшись, Тамара осмотрелась, отыскивая взглядом свою сумочку. Не найдя ее, она слегка нахмурилась, пытаясь вспомнить, куда она могла подевать свое самое ценное дорожное имущество – косметичку, зеркало, массажную щетку… Она открыла шкаф и зачем-то заглянула под обе кровати, но сумочки нигде не было. Тамара уже открыла рот, чтобы спросить у Дорогина, куда тот затолкал сумочку, но тут же вспомнила, где она. Сумочка осталась в автобусе, затиснутая в угол сиденья. Тамара совсем забыла про нее.
Она посмотрела на дверь ванной.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47

загрузка...