ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

 

Хотя нас было около 200 человек, землянки решили выкопать на 300 - мало ли что будет. Земля не успела промерзнуть, и работа спорилась. Жилую землянку делали на взвод, с запасным выходом. На сосновые нары стелили сено и покрывали парашютной тканью. Маленькие землянки соорудили для госпиталя, парикмахерской, бани, кухни, девушек, штаба, радистов и командиров. Территорию лагеря обнесли траншеями и местами заминировали подходы. Но даже там, где минных полей не было, поставили деревянные таблички с надписью "Осторожно, мины!" Эта маленькая военная хитрость в дальнейшем сослужила нам добрую службу.
Пока шло строительство, командование отряда позаботилось о разведке прилегающей местности. Лейтенанты Любимов и Ларченко, сержанты Малев и Назаров, а с ними и Валя Васильева побывали во всех окрестных населенных пунктах и выяснили следующее. В селе Шищицы, стоящем на перекрестке шоссейных дорог в 14 километрах от нашей базы, находится немецкий гарнизон численностью в 250 солдат и офицеров с двумя 76-миллиметровыми пушками. В деревнях к северо-западу, Буда Гресская и Белая Лужа, тоже стоят гарнизоны по 90 фашистов. А в местечке Шацк, в 15 километрах на север, расквартирован карательный отряд в 300 человек.
Командиры этим известиям, конечно, не обрадовались, но что делать. Мы привыкли жить среди вражеских гарнизонов. Следовало лишь сделать нашу разведку более мобильной, чтобы не прозевать внезапных маневров неприятеля.
- Конный взвод! - воскликнул Дмитрий Меньшиков.
- Верно! - одобрили комиссар, Кусков и Луньков.
Я вызвал в штабную землянку председателя сельсовета Коско и завел с ним разговор о лошадях. Он посоветовал отобрать коней у семей полицейских, которые все у него были на учете. Мы так и сделали, и в течение недели 20 разведчиков стали верховыми. Валя Васильева тоже обзавелась лошадкой, и Меньшикову пришлось зачислить ее в конную разведку. Командиром взвода я назначил лейтенанта Николая Андреевича Ларченко.
Иосиф Иосифович Коско сконструировал для лагеря жестяные печки. Мы поставили их в землянках, затопили, и жизнь показалась нам прекрасной. За все эти заслуги я предложил штабу назначить Коско завхозом отряда. Все со мной согласились, а в помощники ему выдвинули Николая Вербицкого, тоже местного жителя, принятого в строй несколько раньше, и весьма хозяйственного человека. Луньков тут же сел писать приказ.
Еще не закончились наши жилищные хлопоты, а штаб уже наметил объекты для ударов. Западнее нас проходила шоссейная дорога Минск - Слуцк, северо-восточнее - железнодорожная линия Минск - Бобруйск. На них и решено было организовать серию диверсий. И опять все бойцы, прослышав о готовящихся операциях, побросали топоры, лопаты, сбежались к штабной землянке.
- Меня возьмите, товарищ майор!
- Я пойду!
- Запишите меня!
Посоветовавшись с командирами, комиссаром и парторгом, я назначил на первую зимнюю диверсию группу во главе с молодым кандидатом в члены партии Иваном Любимовым. Лейтенант поблагодарил нас и, отправляясь на задание, заверил:
- Ждите меня с победой!
Зимняя карательная экспедиция
Эхо Сталинградской битвы. -Замполит Гром.- Эсэсовцы блокируют зону.- Рывок из огненного кольца. - Ложная тревога. - Путь в Полесье
Ноябрь 1942 года ознаменовался окружением под Сталинградом 6-й армии фельдмаршала Паулюса. Наши радисты, если отряд не был в пути, ежедневно принимали сводки Совинформбюро, но таких значительных сообщений им давно не приходилось слышать. Они позвали в свою землянку меня, Морозкина, Кускова и Кухаренка. Сводку передавали вновь и вновь; и я распорядился записать ее, чтобы потом размножить на машинке.
Вскоре весь лагерь шумел и бурлил. Стрекотала пишущая машинка, выдавая новые и новые копии замечательной сводки. Георгий Семенович Морозкин разослал гонцов во все окружающие деревни, не занятые оккупантами, и прежде всего направил вдохновляющие известия из Москвы нашим лесным соседям - отрядам имени Фрунзе, имени Калинина и имени Чапаева, не имевшим раций в те времена.
Первый из этих отрядов, которым командовал Иван Васильевич Арестович, находился в 10 километрах от нашей базы, в лесу Жилин Брод. Два других из состава Второй Минской бригады, возглавляемые Леонидом Иосифовичем Сорокой и Хачиком Агаджановичем Мотевосяном, дислоцировались в Пуховичском районе, на восточном берегу реки Птичь. На следующий день Сорока и Мотевосян приехали к нам в лагерь, внимательно осмотрели наши капитальные сооружения, помылись в бане, зашли в парикмахерскую, где работала молоденькая партизанка Надя Петруть, и остались в восторге.
- Ну и Градов! - говорили они.- Умеет наладить быт. Что значит московская закалка!
- А вы чем хуже? - спросил я.- Топоры есть, лопаты есть - стройтесь! Хватит по деревням гостить, в лесу-то веселей. И безопасней, между прочим.
- Ты прав, майор,- сказал Сорока.- Лесной лагерь удобней со всех точек зрения.
- Перебираемся? - предложил Мотевосян.- Ты как смотришь, Леонид?
- Непременно! - воскликнул розовый, лоснящийся после бани и парикмахерской Сорока.- Инженерами поможешь, майор?
- Сколько угодно! - пообещал я.
Тогда же нашли для отрядов имени Калинина и имени Чапаева отличное место в 2 километрах от нашего лагеря, и партизаны перебрались к нам поближе.
Из первого зимнего похода вернулась группа лейтенанта Любимова. Неподалеку от глухой деревушки Скрыль она взорвала эшелон с живой силой противника. Я поздравил партизан с успехом, объявил всей группе благодарность и сказал, что теперь, когда Красная Армия перешла в наступление в междуречье Волги и Дона, когда под Сталинградом окружены десятки вражеских дивизий, наша задача усилить помощь фронту, наносить как можно больше ударов по коммуникациям фашистов.
Командование отряда отправило несколько диверсионных групп на железную дорогу Минск - Талька и на шоссе Минск - Слуцк. 20 бойцов были посланы отбить у оккупантов стадо, пригнанное для гарнизона села Белая Лужа. Все операции прошли безупречно. Правда, у Белой Лужи не обошлось без стычки с гитлеровской охраной, во время которой смертью храбрых пал боец Михаил Витко. Товарищи на руках принесли его тело в лагерь, и он был похоронен на пригорке возле Княжьего ключа.
Первая могила у нового лагеря и последняя в 1942 году.
Новогодний праздник мы отметили взрывом на шоссейной дороге. Группа младшего лейтенанта Николая Ларченко вернулась после диверсии с трофеями немецкими автоматами, документами и несколькими случайно уцелевшими в налете бутылками вина из фашистского грузовика. Вино пригодилось для встречи Нового года, а оружие спустя некоторое время пошло в дело.
Новый год отряд встречал с новым комиссаром. Морозкина и вместе с ним Кухаренку мы отправили партизанскими тропами к линии фронта, где находилась посадочная площадка для наших самолетов.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159