ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Достал из вещевого мешка карманный фонарик, луч легко скользнул по брошюре. В мимолетном свете он разобрал одно только слово: «Ленин».
X
В Театре Польском в Варшаве давали «Милосердие» Роство-ропского. Оля и Франтишек сидели в одном из первых рядов пар-тора. Франтишеку было ужасно скучно; вначале, когда на авансцене появилась Нищенка, действие еще как-то развлекало его, но по мере того, как развивались символические перипетии драмы, Франтишек все беспокойнее вертелся в кресле и позевывал, искоса поглядывая на жену. Оле это было неприятно: она очень редко ходила в театр, сегодня уговорила мужа прийти сюда, а сейчас чувствовала, что он будет корить ее за напрасно потерянное время. Оля и сама многого не понимала в этой пьесе, но игра актеров, постановка, исполнители главных ролей Рышард Болеславский п Бронишувна производили на нее большое впечатление.
— Не вертись,— шепнула она мужу.
— Да ну, чепуха какая-то,— вполголоса проворчал кондитер.
Эта фраза долетела до соседей, и они неодобрительно взглянули в их сторону. Оля покраснела до корней волос п тяжело вздохнула. Франтишек пожал плечами. Страдальчески сдвинув брови, Оля следила за действием.
Но когда кончился первый акт и огромная люстра под потолком, вспыхнув, осветила красивый, желтый с серым зал, Оля повеселела.
— Пройдемся,— сказала она мужу, легко встала, хотя была уже на девятом месяце, и прошла между рядами.
Они вышли в коридор. По лестнице поднялись в фойе. Оле захотелось выпить в буфете содовой. В те времена ни пирожные, ни шоколад не продавались, на круглых подставках были выставлены лишь конфеты, называемые «палермо» — фрукты в сахаре. Оля съела несколько таких конфет.
— Дома у тебя столько всяких сластей, и ты их никогда не ешь,— проворчал Франтишек.
С кислой миной он расплатился и стал разглядывать публику. Несколько раз поклонился кому-то, это были знакомые по кондитерской, постоянные клиенты Голомбека. Оля медленно, смакуя, пила содовую; мелкие пузырьки газа, лопаясь, били в ноздри и приятно пощипывали язык.
— Ты какой-то злой сегодня,— сказала она мужу.— Ну будь же помягче.
Бедный Франтишек опять пожал плечами. Они пошли обратно. У лестницы, возле великолепной мраморной вазы, украшавшей балюстраду, стоял Эдгар. Одинокий, он улыбался каким-то своим мыслям. Оля при виде его очень обрадовалась, словно увидела кого-то из прежнего, умершего для нее мира. Странно, ведь с Эдгаром они встречались почти ежедневно до его отъезда в Лович, он приходил к ней играть на рояле, а сейчас у нее такое ощущение, словно она увидела его впервые за многие годы. Оля рассмеялась и протянула ему руку.
— О чем задумались? — спросила Оля.— Совсем не от мира сего!
Лицо Эдгара посветлело, потом стало серьезным.
— Разговариваю сам с собой,— сказал он.— Так, что-то пришло в голову. Какая-то музыкальная мысль.
Франтишек, молча поклонившись Эдгару, заявил:
— Я пойду вниз покурить.
Оля с неожиданной благожелательностью улыбнулась ему. — Хорошо, милый, встретимся на наших местах.
Оля и Эдгар заговорили о пьесе Ростворовского. Эдгару она не понравилась, но почему — Оля понять не могла. Эдгар сожалел, что в спектакле не занят Горбаль, который, вероятно, все еще был в армии.
— А знаете, почему я улыбаюсь? — неожиданно прервал беседу Эдгар.— Сегодня я получил письмо от Эльжбетки, из Америки.
— В самом деле? — обрадовалась Оля.
— Очень хорошее письмо,— продолжал Эдгар.— Она пользуется большим успехом в Америке, ей предложили продлить контракт... И тем не менее... тем не менее она очень тоскует.
— Хочет вернуться к нам?
— Нет, хочет, чтобы я приехал в Америку.
— И что же вы, колеблетесь?
— Вот именно. Не знаю, что делать. Ехать в Америку — очень уж это хлопотно.
— Боитесь?
— Вы ведь знаете. Мне всегда бывает трудно сдвинуться с места и на что-либо решиться... А с другой стороны, хотелось бы увидеть и послушать ее на сцене Метрополитен-опера. Самый большой успех она имела в «Похищении»...
— Представляю себе,— вздохнула Оля,— она так чудесно исполняла эту вещь.
Эдгар схватил ее за руку.
— И вы бы еще могли и... Идите на сцену!
Оля удивилась и, нахмурившись, отстранилась от него.
— Я? Да что вы! Разве не видите, в каком я положении? Это уже второй ребенок. Вы же понимаете... Муж, дети...— Оля принужденно рассмеялась.
— А знаете, Эльжбетка часто говорила мне: «Эта крошка ко-гда-пибудь займет мое место, ты не представляешь себе, какое ото способное существо».
-— В самом деле? — удивилась Оля.— А мне и в голову не приходило. Пение для меня служило развлечением... Но временами...
Она выразительно посмотрела на Эдгара.
— Да, временами я думала... Но лучше не сознаваться в том, что так и осталось мечтой.
Тут она с удивлением заметила, что Эдгар покраснел. Стоя спиной к лестнице, Оля не могла видеть, кто идет по ней, но, судя по тому, как растерялся Эдгар, поняла, что идет кто-то из знакомых и явно нежелательный. У нее самой запылали уши. Она обернулась.
По ступенькам поднимались Мария Билинская и Спыхала. Оля резко повернулась к Шиллеру и оживленно, хотя и сбивчиво заговорила о спектакле.
Мария и Казимеж поклонились им, направляясь через фойе в одну из лож, Оля ответила небрежным поклоном. На Билинской был великолепный белый песец и длинное, черное платье. Низенькая билетерша в белом передничке, подобострастно поклонившись, отворила перед ними двери. Глядя вслед Билинской, Оля оборвала фразу на полуслове; теперь она не видела ничего, кроме цифр на двери ложи, которая с треском захлопнулась за Казимежем.
— А не пора ли нам в зал, пани Оля? Сейчас начнется второй акт,— предложил Эдгар.
— Дайте мне руку,— сказала Оля,— мне что-то не по себе. Эдгар медленно повел ее по лестнице. Оля, казалось, только
сейчас почувствовала, в каком она состоянии, походка ее сразу стала тяжелой. На лестничной площадке она обратилась к Эдгару:
— Марыся замечательно выглядит, не правда ли?
— И на ней изумительный мех,— бездумно добавил Эдгар. Оля взглянула на него.
— Вы интересуетесь такими вещами? — озадаченно спросила она.
— Нет, просто этот мех ей к лицу.
— Ничего не скажешь, светская дама,— заключила Оля и двинулась дальше.
— О да! — убежденно подтвердил Эдгар.
Во время второго акта Франтишек задремал. Но на этот раз Оля не раздражалась, просто ей стало жаль его. В антракте она предложила поехать домой. Он поспешно согласился. Пробираясь между креслами, Оля метнула взгляд на ложу, где сидели Мария с Казимежем. Ей удалось заметить только белоснежное облачко меха и склоненный профиль Спыхалы, который в эту минуту что-то говорил. Его крупный нос и чувственный подбородок резко выделялись на фоне темной портьеры, будто вычерчены были на бумаге.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 170 171 172 173 174 175 176 177 178