ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Я ведь жил здесь,— поясняет Федор Рожков комдиву.— Только родных, вот, не нашел...
По направлению к вокзалу идут полковой начпрод Дмитрий Михайлюк, ветврач Костин, Валентин Илья-шук и гвардии капитан Полищук в трофейном черном плаще. Чуть отставшего в тесноте улочки Костина искушает озорство. Он достает из кобуры пистолет и как бы ведет того под. конвоем. Эффекта достигает почти сразу. Стоящие у домов женщины сначала бросают колючие взгляды на важно вышагивающего «военнопленного». Затем одна из них поднимает с земли суковатую палку...
Полищук недоуменно оглядывается и, верно оценив проделку, взрывается смехом. Потом снимает плащ, представляет для всеобщего обозрения и капитанские погоны, и новенький, в позолоте орден Отечественной войны. Шутка, видимо, становится понятной, и женщины виновато улыбаются.
— Я же уверял,— охрипшим от смеха голосом говорит Полищук,—что майора Костина ждет повышение. Пора ему быть начветслужбы авиационной армии...
— Откуда там возьмутся лошади? — подхватывает шутку Михайлюк.
— А что делать? Боюсь, наши гнедые его насмешек уже не вынесут...
После взятия города Сталино наступление 2-й гвардейской армии развивается еще более стремительно. 8 и 9 сентября, преодолев 50—60 километров пути, она освобождает 36 населенных пунктов. Саперы едва успевают оборудовать командные пункты, а связисты — тянуть «нитки». Штабам поневоле приходится ютиться в наспех отрытых ровиках и управлять частями и подразделениями по радио.
В ночь на 11 сентября 87-й гвардейской стрелковой дивизии предоставлен отдых. Короткий, прерывистый сон, непродолжительная баня, обед, и снова — бой.
Во второй декаде сентября дивизия развертывает боевые действия преимущественно ночью. Они оказываются успешными, и вскоре в преследование противника устремляется весь 13-й гвардейский корпус. Один за другим освобождаются Куйбышево, Алексеевка, Верхний Токмак, Нижний Токмак и еще ряд населенных пунктов. В ночь с 17 на 18 сентября в руках 2-й гвардейской армии оказываются командные высоты вдоль линии железной дороги Пологи — Осипенко (Бердянск). Намерения дерзкие — с ходу форсировать Молочную. Но сделать это не удается.
Выход на Молочную означает, что Донбасс полностью освобожден. Теперь войска Южного фронта серьезно угрожают обороне противника в нижнем течении Днепра и на подступах к Крымскому полуострову.
СЛЕД В ЖИЗНИ
Окопы почти вплотную примыкают к западной окраине Нейдорфа (с. Ровное), и корреспондент «дивизионки» Грузных без особого труда находит КП полка. Землянка, куда его приглашают, наполнена копотью от горящей лампы. Пристроенная на краешке стола, она едва освещает разложенные бумаги. Кроме писаря здесь никого нет. За его скороговоркой Грузных с трудом поспевает.
— Иван Павлович Ермолов — в госпитале. Хорошо знал пулеметчика Леонтий Моисеенков, но и он ранен. Начальник штаба — на энпэ. Замполит полка вот-вот вернется — пошел тормошить хозяйственников. А вы пока бумаги просмотрите. Геройский был парень — Жар-кон. Сегодня захоронили. Вот прочтите наградной лист...
Написанный от руки текст представления лаконичен. В нем говорится, что в конце сентября 1943 года командир пулеметного расчета 262-го гвардейского стрелкового полка рядовой Жаркоз В. П. в бою за деревню Ней-дорф Запорожской области уничтожил до двух взводов пехоты, подавил шесть пулеметов и одно противотанковое орудие. Потом, отражая контратаку, истребил еще около шестидесяти солдат и офицеров противника. За
этот подвиг отважный пулеметчик посмертно представляется к званию Героя Советского Союза .
Грузных переносит в свой блокнот строки из наградного листа, сделанные на бланке синими чернилами: «Жарков Владимир Петрович... 1924 года рождения. Русский. Член ВЛКСМ. На фронте с октября 1942 года. Ранений не имеет. В армию призван Курловским райвоенкоматом Владимирской области. Наград не имеет».
Журналист находит свои недавние записи о Жаркове: «26 сентября на подступах к селу Альт-Мунталь (Заможное) отважный командир пулеметного отделения уничтожил шесть вражеских пулеметных расчетов, чем обеспечил успех продвижения всему батальону». Грузных тогда не удалось подробно побеседовать с героем, но сейчас он восстанавливает в памяти ту короткую встречу, и уже рождаются строки будущего очерка в газету: «Родился в двадцать четвертом. В том году мальчишкам чаще всего давали имя Владимир — в честь дорогого всем Ильича. Так и в семье Жарковых назвали своего первенца...»
Во второй пулеметной роте корреспондент узнает подробности. Разговор идет о сегодняшнем дне.
Утро выдалось пасмурное. Дымчатый туман оседал долго, тяжело. Едва засерело, началась артиллерийская подготовка. За час, пока она продолжалась, саперы успели сделать проходы в минных полях и проволочных заграждениях противника. Подошло время атаки...
— Продвигались медленно, наощупь. Оборона тут покрепче, чем на Миусе,— рассказывает боец Николай
Демидов.
— Что верно, то верно,— подтверждает чей-то тенорок.
— Да, деревня порядком огрызалась. Мы одолели километра два, может, чуть больше. Слыхал я, как наш комдив просил авиационной поддержки. Если завтра штурмовики постараются, возьмем и Нейдорф.
Солдаты рассказывают о пережитом, а Грузных вдруг кажется, что они все еще продолжают вести бой, хотя вокруг стоит безмятежная тишина,
— Дважды мы доливали воду в кожух «максима»,
до того раскалялся...
— Жарков умело выбирал место для стрельбы, искусно маскировался. И все же попала, проклятая.
— Пуля ранила,—уточняет обладатель тенорка.— А вот когда рядом мина упала...
Минуту-другую все молчат. Затем- тот же боец продолжает:
— Утомился я так, что свалился, подняться не могу. Володя свое: «Не отставай, Панин!»
— В бою он не знал усталости,— подтверждает сержант Симоненко.
Неожиданно над окопом шуршит снаряд, но разрывается где-то в балке. Никто не трогается с места. Снова слышится голос Федора Симоненко:
— На нашем участке артиллеристы подбили два танка. Фашисты под их прикрытием, как саранча! Но Володя таки подобрался к ним — всех уложил.
«Да, оборона тут действительно крепкая»,— мысленно соглашается Фадей Гаврилович с бойцами и вспоминает недавнее выступление начальника разведки перед политработниками. Укрепления немцев на Молочной тянутся километров на сто пятьдесят, как бы продолжая так называемый Восточный вал, и надежно прикрывают мелитопольско-каховский плацдарм. Здесь одних блиндажей —тысячи три, не считая огневых точек. У каждого автоматчика и пулеметчика — своя стрелковая ячейка в траншее. К тому же, как показал допрос захваченного «языка», 21 сентября на самолетах в данный район для усиления обороны здешнего укрепленного рубежа из Керчи переброшен еще один батальон 9-го отдельного пехотного полка.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78