ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

На этот раз я и не пыталась прятать микрофоны. Я чувствовала себя необычайно уверенно. Заклинательница змей, золотых дел мастер, метеоролог. Маленький охранник узнал меня и пропустил с приветливой улыбкой. Наверное, в ту ночь, когда Эйкрс следовал за мной от квартиры Проспера до студии, Калеб дал ему отгул.
Я приехала туда как раз во время перерыва между съемками двух эпизодов. Один из статистов сообщил мне, что дадасахиб находится в своем кабинете. Я прошла через помещения, гудевшие обычной студийной суетой, и без стука распахнула дверь кабинета. Калеб лежал, вытянувшись на диване среди разбросанных рукописей и черно-белых фотографий молодой женщины, которая производила впечатление спящей, с мертвенно-бледным лицом. Мертвым лицом. Лицом Сами и... моим.
Услышав стук двери, Калеб подскочил. Какое-то мгновение – с каким восторгом воспользовался бы этим мгновением Рэм в своих звукорежиссерских фокусах – он молчал. Затем произнес:
– Эйкрс...
Одно-единственное слово. Так же, как и я прошедшей ночью.
– Мистеру Эйкрсу следовало бы пользоваться безопасными бритвами.
– Ты этого сама хотела, Роз, – быстро произнес Калеб, – конфронтации.
Калеб был очень похож на меня. Он мгновенно приспосабливался к той роли, которую требовала от него ситуация и собеседник. Он очень похож на меня, подумала я. Но тут же отогнала эту мысль.
– Прошлой ночью я снова и снова прокручивала в памяти один и тот же эпизод, Калеб, – сказала я. – И очень хорошо поняла, как все это работает, до определенного момента.
– Я тоже причастен к этому делу только до определенного момента, – сказал Калеб.
– Но вот что все это время ставило меня в тупик и разбивало логику сюжета, – продолжала я, стараясь не слушать его. – Зачем ты пытался причинить вред Миранде? Чего ты хотел этим добиться?
– Это Эйкрс, а не я. И Проспер. Ты должна мне поверить.
– Они думали, что в квартире осталась я. Но ты же знал, что меня там нет, потому что я была здесь, у тебя. Да и чему тут, собственно, удивляться, говорила я себе, одного сына, Сами, ты уже убил. Возможно, его новая реинкарнация тоже чем-то тебя не устраивает.
– Нет. Я не знал этого... Проспер никогда мне об этом не говорил, неужели ты не понимаешь? Но даже если бы сказал, у меня все равно не было бы полной уверенности в том, что Сами – мой сын. Он мог сам придумать всю эту историю в семействе хиджры.
Я поддела ногой одну из фотографий, разбросанных по полу.
– Он был превосходный рисовальщик, этот Сами. Так же, как и ты. В других обстоятельствах из него мог бы выйти великолепный инженер. – В моем голосе звучали заговорщические нотки, как у полуночного диджея. – Как и его дед.
Калеб попытался прервать меня, но я продолжала:
– Вот то уравнение, которое я никак не могла решить. Чего ты добивался, убивая и своего второго сына? Сына Миранды.
– Что ты?.. – начал он было, качая головой. – Кто?..
Если бы захотела, в этот момент я могла запросто подойти к нему и сбить с ног, настолько он был растерян. Он действительно ничего не знал.
– Она солгала мне, – наконец выговорил он. – Она сказала, что это – ребенок Проспера. – Он отвернулся, чтобы я не увидела его лица. – Уходи отсюда. Ты добилась того, ради чего приехала.
Я покачала головой:
– Нет. Еще нет.
– Но вполне достаточно, – сказал он и позвал кого-то из работников студии.
В дверях появились двое высоких мужчин.
– Что-нибудь случилось, дадасахиб?
Калеб махнул рукой в мою сторону. Мужчины послушно направились ко мне. Я, оттолкнув их, прошла в заполненную людьми студию, где собралась почти вся съемочная группа, привлеченная шумом в кабинете начальника.
– Вас просят отсюда уйти, мисс Бенегал, – сказал один из вышибал, подходя ко мне и беря меня за руку.
На магнитофоне я нажала кнопку воспроизведения. В некоторых местах запись была не очень четкой, так как делалась она в условиях далеко не идеальных, тем не менее, благодаря усилиям и таланту Рэма, голос говорящего узнавался мгновенно. Звучал голос Калеба, записанный в этом же кабинете. Он отвечал на мой вопрос о том, за что он так ненавидит Проспера. Затем его голос, записанный в борделе, в котором он вырос. При этом Рэм вырезал мой вопрос.
«Если его последний проект не будет иметь кассового успеха, его студия перейдет к торговцам недвижимостью», – произнес голос Калеба на пленке.
Оба высоких мужчины остановились. Возможно, они запутались в голосах хозяина.
– А как насчет движения «Шив Сена»? – прозвучал голос Розалинды на пленке.
– Все это дерьмо, – ответил голос Калеба на пленке. – Я устал от этого Призрака, что преследовал меня на всех моих путях...
На студии воцарилось гробовое молчание, стал слышен стук падающих капель с протекающей крыши и жужжание ламп.
– Прекрати, – раздался голос реального Калеба. Между этими двумя голосами почти невозможно было уловить никакой разницы. Современная техника – настоящее чудо. – Я никогда не говорил ничего подобного.
– Неужели? – ответила я. – Но это же ваш голос. Я ничуть не сомневаюсь, что работников студии заинтересуют и дальнейшие ваши высказывания. И они с интересом посмотрят эти фотографии Сами. – Я швырнула на пол один из снимков, сделанных в морге, он оставался на поверхности маленькой лужицы всего мгновение, а затем погрузился в воду, словно в фотопроявитель. – И им, несомненно, захочется взглянуть на эти старые фотографии вашей первой жены. – Я бросила еще один снимок в сторону Калеба, фотография закружилась в воздухе и приземлилась в нескольких метрах от первой. Один из сотрудников студии поднял ее и показал своему коллеге. – Я полагаю, вас поразит сходство ее и Сами. То, о чем говорят эти фотографии, как-то не вяжется с вашим имиджем защитника униженных и оскорбленных, не правда ли?
– Это что, основания для обвинения меня в каком-то преступлении? – Он мгновенно менял тактику.
– Вовсе нет. Просто мои свидетельские показания. Вряд ли на их основании вас признают виновным, но я убеждена, что моя информация очень многих заинтересует. Очень и очень многих.
Шепот среди работников студии становился все громче и громче. Калеб, привыкший к молчаливой, восторженной аудитории, по-видимому, воспринимал происходящее еще более остро, чем я. Он взглянул на своих людей, потом снова на меня, словно взвешивая наши шансы на каких-то внутренних весах.
– Ваши свидетельские показания? Да, конечно. Вам придется выступить в суде в роли свидетеля-эксперта. Перед всеми моими друзьями, которые имели возможность наблюдать за вами в течение последних двух недель. Как вы к этому относитесь, Розалинда? Что вы на это скажете?
Калеб снова сделал жест своим вышибалам, но, заметив, что они заколебались, направился ко мне сам, улыбаясь и протягивая руку.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139