ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Накачали наркотиками, — сообщил Фрост. — Хуже всего, я понятия не имею, какими!
Он уже начинал беспокоиться.
Машина, подобная “Нетопырю”, просто не могла не иметь автопилота. Вывод напрашивался: с минуты на минуту летчик, отлично уразумевший некрасивое свое положение, перейдет на автоматический режим и явится проведать визитера. И угощение припасет — девятимиллиметровые маслины…
— Кевин, твой отец без сознания, однако жив, и нам нужно поскорее привести его в чувство. Или доставить к опытному врачу — это еще лучше и надежнее, чем орудовать самим… Занимайтесь мистером Чильтоном. А я позабочусь о пилоте.
Фрост, разумеется, не мог сообщить мальчику, что шансы отца чрезвычайно малы, ничтожны. Доставить к опытному врачу? Ха! Это займет немало времени, а сначала еще придется убрать летчика и сделать немыслимое, дабы посадить “Нетопыря”, не взорвавшись и не разбившись вдребезги…
Как совершить подобное, Фрост не представлял. Его собственный летный опыт ограничивался двумя часами случайной практики на полуразваливавшемся DC—3, чей владелец давал машину напрокат всем желающим.
— Ах ты!..
Об этом Фрост и не подумал.
Наемник столкнулся с людьми столь же опытными, сколь и беспощадными, столь же изобретательными, сколь и предусмотрительными.
Он ошалело уставился на самодельную, доморощенную атомную бомбу, тихо вздрагивавшую в натянутых расчалках.
— “Свинтуса” наверняка снабдили миной-ловушкой? — спросил он Элизабет, пытаясь говорить небрежно.
— Сама не видела, но думаю, ты прав. Такое вполне в их духе.
— Да. На всякий случай. Вроде нынешнего. Значит, свинтуса оставляем в покое, и ни в коем разе не пытаемся обезвредить. Пускай себе висит и дремлет.
— Я иду в гости к пилоту, — сообщил наемник полминуты спустя. — Возьми KG—9 и будь очень внимательна.
— Заряди сам, хорошо? — попросила Элизабет. — У меня руки дрожат.
— Держи. Но помни: патроны кончаются. У тебя остается семь или восемь выстрелов. Бей одиночными.
— Разве стрельба внутри самолета не провоцирует немедленную, и зачастую катастрофическую, дегерметизацию? — осведомился Кевин.
Фрост облегченно вздохнул. Мальчишка разговаривал в обычной своей манере семилетнего гения.
— Только не в этом аэропланчике, — ухмыльнулся он, — Папа сработал его на совесть. Словно чувствовал, в какую передрягу мы все угодим на борту “Нетопыря”… Будь покоен, все обойдется…
— А пулеметчик? — рассудительно спросил Кевин. — Ведь он учинит нападение с тыла, и военный опыт истекших столетий говорит не в твою пользу, Хэнк. Битва на два фронта…
— Второй фронт никто не откроет, — сказал капитан. — Живая сила и техника недостаточны. Общее оставшееся количество приблизительно равняется нулю.
Бесс округлила глаза, сглотнула, но промолчала.
— Итак, я ухожу в гости.
— Хэнк, — позвал Кевин.
— Попозже, малыш. Некогда! Мне предстоит еще разбираться в управлении — прямо на лету! Доктор Чильтон, увы и ах, не в силах помочь нам.
— Но, Хэнк, я именно об этом! Подожди хоть минутку! Это очень важно! Фрост насторожился.
— Да?
— Прошлым летом папа научил меня водить легкие спортивные самолеты. Я умею взлетать, пилотировать, сажать машину — все умею. А управление “Нетопырем” изучал по чертежам…
Ошалело помолчав, наемник умудрился произнести лишь одно:
— Когда мне… было семь… я даже на двухколесном велосипеде толком ездить не умел! До встречи, малыш!
Он выбрался из бомбового отсека, промчался по фюзеляжу и покатился по стальному полу, уклоняясь от выпущенной навстречу пули. Пилот “Нетопыря” оказался разумнее пулеметчика, и отбивался, не покидая кабины, выпуская заряды сквозь распахнутую дверь, под защитой надежных переборок.
Новый выстрел. Удачнее первого.
Фрост вздрогнул, покосился и почти равнодушно увидел багровую дыру в верхней части правого бедра.
Жалеть себя и сокрушаться было недосуг. Летчик, убедившийся в успехе, сделал полшага в сторону, чтобы прицелиться опять и попасть уже наверняка.
Хромированный браунинг задергался, загремел, заработал со скоростью автомата. Неприятель подскочил, отлетел, тяжко ударился о приборную доску, повалился в кресло второго пилота.
Лобовое стекло не выдержало стрельбы девятимиллиметровыми пулями почти в упор. Даже “Нетопырь”, оказывалось, не был неуязвим для никелированных девятимиллиметровых зарядов, пущенных с расстояния десяти футов.
В кабину управления капитан вползал уже на коленях. Лобовое стекло изрешечено. И в любое мгновение может проломиться, выскочить полностью под напором встречного воздушного потока, чью силу Фрост и вообразить не решался. По кокпиту гулял почти ураганный ветер — и это всего лишь несколько пулевых отверстий, да паутинка мелких трещин! Что же будет, если?..
Фрост великолепно понимал, что будет.
А проклятая бомба невозмутимо продолжала висеть на месте и ждала своего часа.
Половину приборной доски снесло выстрелами, раскрошило вдребезги. Но кой-какие приспособления продолжали работать. И наемнику оставалось теперь уповать на удачу, на помощь свыше, и на семилетнего умницу, заверявшего, будто понимает в этом чудовищном скоплении целых и раздробленных циферблатов, указателей, стрелок, длинных и коротких рычагов, мигающих или погасших лампочек…
— Бесс! — не своим голосом заорал Фрост. — Бе-е-е-е-есс! Кеви-и-ин!
В ответ прилетел пронзительный вопль Элизабет:
— Хэнк, бомбовый люк открывается! Полностью!
Глава двадцать первая
То ли отчаявшийся пилот успел надавить нужную кнопку, то ли шальная пуля в нее угодила и замкнула электрическую цепь… Какая разница?
Когда Чильтон-младший разобрался в неповрежденном оборудовании кабины, положение прояснилось окончательно. Вернее сказать, сделалось окончательно безнадежным.
Пилотские места боевых самолетов рассчитываются на взрослых людей — на приличный рост и соответствующую длину конечностей. Семилетний ребенок даже при самом пылком желании не мог бы управлять подобной машиной.
— Хорошо, что не успели набрать большой высоты, — деловито сообщил мальчик. — Произошла разгерметизация. Без кислородных масок и скафандров мы уже погибли бы все до единого.
Тем не менее, холод стоял невыносимый. Мертвого террориста Фрост и Элизабет без особых церемоний выкинули из кресла и затолкали подальше в угол. Доктора Чильтона Бесс и Кевин соединенными усилиями притащили в кокпит — по счастью, инженер отнюдь не был великаном.
— Кевин, — сказал Фрост, пристально глядя в глаза ребенку, — подумай основательно и скажи: мы в состоянии приземлиться с распахнутым бомбовым люком и не выронить свинтуса? И не взорвать его ненароком, разумеется?
— Естественно. Только подобная операция при осложнившихся дополнительных условиях, вызванных…
— Короче, дружище! Время не ждет!
— Можем. Это сделаешь ты, Хэнк.
— Что-о-о?
— Под моим чутким руководством, разумеется.
И Кевин улыбнулся: так же иронически-грустно, как обыкновенно улыбался в отчаянных переплетах сам Генри Фрост.
— Можешь исключать меня сразу же, — сказал наемник. — Нога почти не слушается. Кровь хлещет. Кстати, жгут наложить не повредило бы…
Жгут наложили немедленно и крепко.
— Никто тебя исключать не собирается, — промолвил мальчик — Мне потребуетесь вы оба — и ты, и Элизабет.
— Но говорю же тебе: мы не справимся!
— А выбор есть? — ядовито осведомился Кевин. — Во-первых, горючее рано или поздно закончится. Во-вторых, мы летим прямиком через коммерческие авиалинии, того и гляди, столкнемся с пассажирским или грузовым лайнером…
— В-третьих… — раскрыла рот Элизабет.
— В-третьих, — перебил Кевин, — радио полностью выведено из строя. А истребители канадских военно-воздушных сил уже наверняка рыщут повсюду, разыскивая угнанный “Нетопырь”. И собьют нас не рассуждая. Усаживайтесь по местам. И слушайте меня внимательно. По самому принципу своего устройства и назначению, бомбардировщик управляется чрезвычайно просто. Простите за невольную грубость, с ним даже обезьяна дрессированная могла бы управиться без особого труда…
— Благодарствуйте, — осклабился Фрост. — Но у обезьяны хотя бы наличествуют четыре лапы. У меня же сейчас полностью пригодна к употреблению лишь одна.
— Больше и не потребуется. За альтиметром слежу я сам. И за прочими стрелками тоже. Данные компьютера считывает Бесс…
— О, Господи, — вздохнула Элизабет.
— Считывает и вслух сообщает мне каждую новую цифру — я покажу, в каком столбце следить.
Кевин говорил столь уверенно и повелительно, что Фрост ощутил прилив странного, острого чувства. Пожалуй, это было глубочайшим уважением…
— А ты, Хэнк, по моим командам, работаешь рычагом газа — вот так. Я диктую длину перемещения в дюймах и указываю направление — вперед или назад.
Капитан кивнул.
— Сам я в это время бегаю по кабине, — сказал Кевин, — верней, протискиваюсь между вами двумя, и нажимаю все прочее. Но справимся мы только втроем, и только при полнейшем вашем внимании…

Они справились.
— Теперь, Хэнк, — не своим голосом завопил Кевин, чьи глаза лихорадочно блестели, — на счете “три” утапливай красную кнопку справа! До отказа! Понял?
— Так точно, командир!
— Семнадцать и две десятых, — размеренно сообщала Бесс. — Пятнадцать ровно… Четырнадцать и одна… Десять…
— Раз… Два… Три! Жми!
Фрост повиновался с быстротой невообразимой.
И на мгновение подумал, будто оглох.
Рев реактивных двигателей сменился ровным, успокаивающим гудением. Земля близилась. “Нетопырь”, постепенно сбрасывавший скорость, перешел, наконец, на режим спуска.
— Этот неожиданный звук… — загремел Кевин, продолжавший по инерции орать во всю глотку, и уже изрядно охрипший.
Мальчик осекся, и продолжил уже гораздо тише:
— Этот неожиданный звук свидетельствует, что пришли в действие моторы вертикальной посадки. Поздравляю. Вы работали выше всяких похвал. Бесс, пожалуйста, потяни рукоятку триммера, я не достану до нее.
— А где это?
— Вот…
Фрост не верил собственному глазу.
Бомбардировщик и впрямь совершал спокойное, плавное приземление. До желтого, истрепанного осенними ветрами луга оставалось футов двадцать — не более.
— Хэнк, переключи синий тумблер слева. И, на всякий случай, приготовься отжать черную рукоятку впереди. Просто на всякий случай…
Самолет вздрогнул.
— Еще раз переключи тумблер, Хэнк! И воцарилась полная, немыслимая, звенящая тишина.
— Что я сделал, черт возьми? — осведомился наемник.
— Долго пояснять, — улыбнулся Кевин. — Скажем так: полностью перекрыл подачу топлива…
— Что?
— Мы приземлились. Можно выбираться наружу. Благодарю и поздравляю.
Глава двадцать вторая
Фрост разгуливал по тротуару, вдыхая прохладный воздух и наслаждаясь долгожданной безопасностью и спокойствием. Осень в Монреале стояла чудесная, и даже взятая на черную перевязь, по-прежнему плохо повиновавшаяся левая рука не могла испортить наемнику чудесного настроения.
Вдобавок, перевязь требовалась только при ходьбе. Сидя, либо лежа, Фрост великолепно чувствовал себя и без нее.
Наемник топтался у входа в огромный универсальный магазин, куда Элизабет увлекла Кевина, чтобы выбрать мальчику хороший прощальный подарок. Доктор Чильтон, вовремя попавший на больничную койку, вполне оправился от впрыснутого людьми Баадер-Мейнхофа наркотика и должен был вот-вот появиться, чтобы принять Кевина у временных опекунов…
И по сию минуту Фрост не мог толком уразуметь, как умудрился ребенок посадить огромную боевую машину посреди луга величиной чуть побольше рождественской открытки.
Истребители, рассказал позднее О’Хара, уже вертелись поблизости, готовясь атаковать и расстрелять “Нетопырь”, но боевым звеном командовала светлая голова. Летчик приметил странное поведение неприятеля и велел подчиненным повременить с нападением.
Врач сообщил Фросту, что раненая конечность уцелела только благодаря медицинским навыкам Бесс, наложившей жгут, и сообразительности Кевина. Мальчик успел добраться до аптечки и, сделать Фросту инъекцию, которой наемник даже и не приметил, сосредоточившись на двух-трех простейших действиях, составлявших его собственную задачу.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

загрузка...