ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Я хочу помочь.
— Ты себя погубишь.
— Я хочу помочь. Но тогда придется завтра же вызывать по радио самолет-амфибию и удирать на юг. Иначе нам не обобраться неприятностей.
Фрост начал трудиться над следующим рожком.
— Видишь ли, — произнес он задумчиво, — Канадской Конной мы станем поперек горла потому, что задерживаемся в этой стране. Террористам — уже стали; сам знаешь, почему. Твоему родному ФБР — потому, что не желаем возвращаться домой, и дерзко хулиганим в сопредельном государстве. Израильтянам… Эй, а как насчет старых добрых израильтян? Куда они, любопытно знать, подевались?
Фрост прервал работу и посмотрел на О’Хару.
— Шатаются где-нибудь, ищут банду Баадер-Мейнхофа, ножи вострят, автоматы чистят… Не могу сказать, будто виню этих ребят.
— Израильтяне и вообще-то прекрасные ребята, — вздохнул Фрост, припомнив госпиталь, где его выхаживали после бирманской драмы. — Отличные врачи. Превосходные бойцы — и мужчины, и женщины. Лучше было бы работать с ними в союзе, а не уподобляться собакам, которые кость не поделили.
— Давай попробуем…
— Не получится, — вздохнул Фрост. — У них своя работа. Они обязаны выполнить ее. И выполнить, по-видимому, тайно. Точка, период.
— Н-да…
Несколько минут миновали в задумчивом безмолвии.
— Вот и все, — промолвил Фрост, поставив на место последний патрон. — А хорошо-то как! Без оружия чувствуешь себя голым. Неприлично голым.
— Фрост, — медленно и раздельно сказал Майк О’Хара, — что ты узнал от бандита?
— Твое любопытство переходит границы приличия, — вздохнул капитан. — И уж совершенно точно до добра не доведет…
Когда Фрост завершил свой полуминутный отчет, О’Хара печально улыбнулся:
— Да ты и впрямь любишь эту женщину, Хэнк. Очень любишь. И мне тебя жаль. Понимаю, как чувствует себя человек, если…
— Довольно, Майк, — попросил наемник.
— Разумеется.
О’Хара извлек собственный смит-и-вессон, принялся перезаряжать барабан — патрон за патроном, не пользуясь полукруглыми обоймами, позволявшими делать это в два приема.
— Что сей сон означает? — полюбопытствовал Фрост.
— Предпочитаю крупнокалиберные револьверы, — ответил О’Хара.
— Да нет же, что значит вот это?
— Девятимиллиметровая пуля из короткого ствола бьет не столь точно, зато куда сокрушительнее.
Заподозривший истину Фрост мысленно ухмыльнулся и продолжил, начиная наслаждаться преднамеренной бессмысленностью шуточной беседы, какие часто заводят меж собою добрые приятели:
— Видишь ли, промах из “магнума” куда менее эффективен, чем прямое попадание даже из малокалиберного пистолета… Что значат нынешние твои действия?
— Что я заряжаю револьвер.
— Зачем?
— Затем, что я не промахиваюсь. Как правило… А если промахиваюсь — помалкиваю об этом.
— Эй, Майк…
— Что?
— Как себя чувствует желудок? Я имею в виду твой желудок. Ежели не ошибаюсь, в нем проделали отверстие, природой не предусмотренное. И совсем недавно.
— Желудок мой завязывается узлами. Всевозможными. Простыми. Прямыми. Двойными морскими. И что же?
— При этом ты намереваешься мне помочь?
— Кое-кто, — ядовито заметил О’Хара, — поработал землеройкой, будучи ранен в руку и ногу. Потом ползал, как уж, прыгал, словно тушканчик, бегал, точно гепард… Ничего, обошлось, кажется…
Фрост закурил.
О’Хара покосился на него и недовольно пробурчал:
— Бросай свою дурацкую привычку. Подрывает здоровье и сокращает жизнь.
Наемник посмотрел на федерального агента, и оба начали безудержно смеяться, разряжая все накопившееся в последние дни и, особенно, часы, напряжение.
— Подрывает здоровье и сокращает жизнь! — еле выдавил трясшийся от хохота Фрост: — Какая прелесть! Я служу наемником, охочусь на террористов, работаю телохранителем, получил и получаю столько ранений, что даже отставной магистр математики, вроде тебя, не подсчитает — и это чучело советует: бросай свою дурацкую привычку! Она, извольте видеть, подрывает здоровье и сокращает жизнь!..
Глава восемнадцатая
О’Хара оказался неоценим.
Он умел водить вертолет и, когда приятели угнали полицейский геликоптер-амфибию, мирно покачивавшийся посреди реки на траверзе форта Георг, блистательно доказал свое умение.
— Мы не воруем, — пояснил он Фросту, который принялся дразнить ирландца и грозно упрекать в нарушении закона. — Мы просто берем взаймы. И возвратим взятое имущество в исправном, неизменном виде.
Фрост разглядывал стелившуюся внизу местность сквозь линзы могучего бинокля, вызвав со стороны ирландца уже привычный комментарий:
— Тебе телескоп надо использовать, олух!
Знакомую воздушную базу они старательно обогнули — О’Хара сказал, что десятой дорогой, но въедливый филолог Фрост настаивал на неприменимости этой поговорки к передвижению по воздуху. Никаких признаков замаскированного бомбардировщика не было. Не замечалось и сколько-нибудь похожего на бензовоз автомобиля.
Но в первую очередь Фрост искал не самолет, и не цистерну — капитан высматривал прогалину с одиноко торчащей печной трубой, на месте, где некогда стояла деревянная хижина.
В переговорном устройстве раздался голос О’Хары:
— Я сверился со своей записной книжкой. Броневик угнали две недели назад. Некоторое время никому и в голову не приходило связывать кражу плутония с намечавшимся взрывом или угоном бомбардировщика — думали, эта сволочь попытается просто отравить воду в одном из крупных городов. Но потом…
— Потом свели концы с концами и послали тебя, — подхватил Фрост. — Однако теперь я совершенно убежден: группа Дерьмейнхофа навострилась метнуть атомную бомбу. С треском и великой помпой.
— Да, пожалуй. И обеспечили себя, выродки, всем необходимым. Бомбу-то изготовить, в сущности, — раз плюнуть. Любой мало-мальски одаренный студент, окончивший четыре курса на физическом факультете в порядочном колледже, сумеет это сделать. Немного труда и терпения — вот и все!
— Куда? — спросил Фрост.
— Что “куда”? — не понял О’Хара.
— Куда ее, по-твоему, намерены сбросить?
— Н-ну… По моему разумению, где-то в Канаде. Здесь полно заманчивых мишеней. Торонто, к примеру. Или Монреаль.
— Хм! Или Вашингтон, округ Колумбия. Или Нью-Йорк. Тамошние небоскребы чудо как хороши для атомного удара. Представляешь обрушившийся Эмпайр-Стэйт Билдинг? А рядом — еще, и еще… Кегли, да и только!
Ирландец выругался.
— Но для такой пакости нужна очень мощная бомба. Водородная. Нет, у гадин достанет времени и средств изготовить лишь маленькое — относительно маленькое — устройство.
— А это значит, им потребуется относительно важная цель, — мрачно сказал Фрост. — И очень удивлюсь, ежели, обладая чудом техники: самолетом, невидимым для радаров, небольшим, подвижным, они упустят свой шанс.
— Да уж… — отозвался ирландец. Затянувшееся безмолвие прервал Фрост.
— Но только, мой милый, не будут жертвами ни Торонто, ни Вашингтон!
— Прости?..
— Я ведь уже сказал: имея маленькую бомбу, следует выбирать исключительно большую цель. А имея новейший американский бомбардировщик, обладающий огромной дальностью полета, незримый для электронных устройств — любых устройств… А впридачу имея психологию коммунистического убийцы-террориста… Какую цель выбрал бы ты сам, а?
— Не понимаю.
— О’Хара, думай! Математик несчастный! Сколько горючего вмещают баки “Нетопырям?
— Откуда мне знать?
— Получается, величина “икс”. Но, исходя из естественных соображений, резонно предположить: основного запаса “Нетопырю” должно хватать по меньшей мере на три тысячи миль. По самой малой мере… И будь покоен, террористы позаботились наполнить баки перед вылетом по самое горлышко…
— Хм! — сказал О’Хара.
— Итак. Дано: величина “икс”, безусловно достаточная, дабы разбомбить любой из крупных североамериканских городов. Но где-то в лесу, в тайнике, прячут величину “игрек” — бензовоз, и не маленький, будь покоен.
— И?.. — спросил О’Хара.
— Ох уж, эти математики, — вздохнул Фрост, не отрываясь от бинокля. По-прежнему, ни малейших признаков печной трубы на прогалине. Только тусклые пространства облетевших лесов, серые пятна полей, свинцовые ленты рек и серебристые пятна озер.
— Самолеты подобного типа всегда оснащаются навесными баками. Радиус действия увеличивается во много раз. Воздушные заправщики — не для таких машин, как “Стеле” или “Нетопырь”. Эти бомбардировщики должны быть полностью автономны, самодостаточны. Как атомные субмарины!
— Так ведь машину выкатили без дополнительных баков! — не понял О’Хара.
— Имея при себе доктора Чильтона, можно изготовить нужные баки самим. Теперь внимание, о математическое светило. Икс плюс игрек равняется зету. Чему равняется “зет”?
— Он равняется Москве! — ужасным голосом сказал О’Хара.
— Не зря получил магистерскую степень, — столь же угрюмо промолвил наемник. — Вот зачем угнали бензовоз. В баках достаточно топлива, чтобы достичь Майами, Лос-Анджелеса, даже Рио-де-Жанейро — но только не цели в Советском Союзе. Теперь же голубчики намерены сняться, пересечь полярную шапку и взорвать хлопушку где надо. Будь покоен, действовать станут сообразно военным стратегическим рекомендациям. Перелет через полюс и — бац!
— Постой, — сказал О’Хара, — но ведь люди Баадер-Мейнхофа, подобно всем левым террористам, живут на деньги советской разведки… Зачем же им рушить собственную кормушку?
— О, Господи! — вздохнул наемник. — И это — светило ФБР! Сверхсыщик! Человек, имеющий доступ ко всем отчетам и картотекам! Даже, черт возьми, к моему личному делу… Эти ублюдки расплевались с большевиками, обиделись, когда их начали официально поносить русские газеты! Да и размеры помощи, насколько могу судить, в последнее время сократились…
— Верно. А ты откуда знаешь?
— Я не знаю наверняка. Просто привык думать и сопоставлять. Разбомбив Москву, эта сволочь почти неминуемо начнет мировую войну. Третью мировую. А затем уляжется в убежищах и примется надрывать животы, хохоча от восторга. При нынешних международных отношениях, сам понимаешь, иного исхода ждать очень тяжело. Ибо советское руководство никогда не отличалось ни умом, ни избыточным терпением.
— Но что же потом?
— Потом наступит великолепная, просто идеальная обстановка для бандюг подобного склада и пошиба. Хаос, разруха, всеобщее смятение и растерянность! Вот когда они порезвиться смогут!
— Безумие, — сказал О’Хара.
— Да. Если бы ребята не были безумными, то не были бы и красными.
Ирландец зарычал и умолк.

Как ни странно, первым обнаружил останки хижины О’Хара, смотревший невооруженным глазом. А шаривший вокруг линзами цейссовского бинокля Хэнк Фрост проглядел нужное место…
Ирландец описал широкий, медленный круг, поднял большой палец, убавил обороты двигателя.
Завис прямо над почернелой от времени печной трубой. Потом уклонился в сторону и мягко посадил вертолет футах в тридцати от давным-давно потухшего очага.
Фрост расстегнул ремень безопасности, отложил бинокль и выпрыгнул с пистолетом-пулеметом наизготовку. Вокруг не оказалось ни души. Но бензовоз обретался на месте.
Укрытый армейской маскировочной сетью, забросанный сосновым лапником, автомобиль был огромен. Цистерна, прикинул Фрост, вмещала не менее пяти тонн горючего…
Следовало смотреть внимательно, а выводы делать безошибочные. Машину похитили две недели назад. Стало быть, кто-то наведывается в лесную глушь, проверяет наличие ворованного добра, обновляет маскировку.
Ветви были совсем свежими, даже смола на разломах толком застыть не успела.
Из-под маскировочной сети шарахнулась и ринулась на ближайший ствол вспугнутая Фростом белка. Наемник подмигнул зверьку, скользнул туда, откуда белка выскочила, проверил уровень горючего по маленькому круглому датчику. Стрелка замерла на отметке “максимум”. Значит, подумал Фрост, цистерна полнехонька…
О’Хара уже стоял подле вертолета, с удовольствием разминая затекшие ноги, осматриваясь, дыша свежим лесным воздухом. Фрост выбрался наружу, приблизился.
— Бомбардировщика здесь не посадишь, — сказал он. — Это мы, на вертолетике, приземлились — и то весьма осторожно. А “Нетопырь” больше нашего крохи раз в десять.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

загрузка...