ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Это значило…
Это могло значить все, что угодно.
Фрост прочел короткую молитву, поглядел на часы и пополз вперед, буквально исследуя каждый квадратный дюйм почвы.
Последние десять ярдов заняли у наемника двадцать минут.
И, как выяснилось, он преодолел всего-навсего участок зияния…
Впереди тянулась еще одна лесополоса, за которой уже угадывались очертания далеких построек.
Новый знак — точная копия предыдущего — возник над головою Фроста. Капитан с трудом встал на колени, охая, разогнулся, поднялся на ноги. Обошел столбик.
ОПАСНО ДЛЯ ЖИЗНИ. ПОВЕРНИТЕ НАЗАД. МИННОЕ ПОЛЕ.
Чего-чего, а поворачивать назад Фросту не хотелось. Он помедлил секунду, затем оскалился, расстегнул змейку измызганных, перепачканных армейских брюк и с чувством помочился на предупредительный знак.
Через десять минут чудо-бомбардировщику “Нетопырь” надлежало подняться в воздух.

База тоже в точности совпадала с описанием, которым снабдил Фроста О’Хара. Принцип авианосца. Над землей виднелась только вышка управления. Неподалеку тянулась бетонированная взлетная полоса.
Все остальные сооружения, имевшие касательство к полетам и обслуживанию, — ангары, вычислительные центры, топливные склады — были глубоко и надежно упрятаны под землей, в безопасной глубине.
Вместе с авиабазой Фрост увидел и тех, кто хранил ее от неприятельских посягательств. Присутствие часовых не вызвало у наемника ни малейшего восторга. Фрост поспешно кинулся наземь и со всевозможной осторожностью отполз поглубже в лесную посадку. Отсюда ему тоже было видно пресловутый самолет.
По крайней мере, капитан Генри Фрост предположил — и не без разумного основания, — что машина, смахивающая на истребитель-переросток, и была “Нетопырем”, который вызвал у многих нездоровый интерес.
Фрост прополз по лесополосе немного левее, примостился за довольно густым, хотя и облетевшим почти дочиста, кустом, вынул из футляра бинокль.
Он вспомнил, как еще в Африке, на границе Нугумбве, Элизабет спросила, зачем одноглазому человеку бинокль, ежели можно с успехом применять подзорную трубу, для одного глаза предназначенную, и куда более могучую. Тогда Фрост, по обыкновению, отшутился, но теперь подумал, что и впрямь, при нынешних обстоятельствах, телескоп отнюдь не помешал бы.
Не следовало думать об этом. Фрост ощутил острый прилив тоски. Где-то сейчас Элизабет, в чьих лапах?
Жива ли вообще?
Об этом думать не следовало.
Фрост вгляделся пристальнее и принялся лихорадочно размышлять.
Глава пятнадцатая
Фрост опустил и спрятал бинокль, затем потихоньку пополз вдоль древесной кромки, за которой начиналось открытое пространство. Ближайший полевой караул направлялся к лесополосе, и это изрядно тревожило капитана. Фрост продвинулся еще немного, передвигаясь едва ли не по-пластунски, уперся правой рукой во что-то не слишком похожее на сухую палую ветвь. Замер. Посмотрел.
Полураздетое человеческое тело. Если выражаться одним словом вместо двух — труп. Но выражаться одним словом было не вполне правильно, и следовало все же употребить два.
Окоченелый труп.
Человека убили уже довольно давно, а осень стояла не из теплых.
Распахнутые, остекленевшие глаза. Обширный кровоподтек на левой стороне шеи — наверняка перебитой внезапным ударом. Лицо уже изрядно посинело.
Фрост не без труда закрыл кончиками своих больших пальцев мертвые веки, положил на лицо убитому большую сосновую ветку. Покойник, безусловно, служил в аэродромной охране. И был раздет до нижнего белья.
Это говорило обо всем, и не оставляло сомнений: по базе канадских ВВС разгуливает переодетый охранником террорист. Учитывая, сколько новых агентов безопасности прибыло сюда за последние сутки, преступник мог не слишком опасаться разоблачения. Незнакомый субъект — ну и черт с ним, здесь теперь на каждом шагу незнакомцы…
Фрост опять извлек бинокль, и начал присматриваться уже планомерно. Все патрульные передвигались парами. Наемник же искал охранника-одиночку.
Обнаружить одиночку Фросту не удалось. Но зато он установил присутствие существ, которых желал бы видеть меньше всего.
Два доберман-пинчера.
“В Штатах — ротвейлеры, в Канаде — доберманы… Ох и везет же мне не собачек натыка…”
Громадный огненный клуб вырвался откуда-то из-под земли в самой середине базы. Почва затрепетала. Часовые отшатнулись, доберман-пинчеры шарахнулись в сторону и наверняка поджали бы хвосты, наличествуй у них таковые.
Представление, по всей видимости, началось…
Не скрываясь долее, Фрост вскочил и бегом кинулся вперед, высматривая одинокого патрульного — убийцу, который прикончил и ободрал настоящего агента. Наемник пересек открытое пространство под аккомпанемент воющих сирен, вопящих голосов, ревущих моторов — ибо отовсюду к месту катастрофы полным ходом неслись кареты “скорой помощи”.
И тут он увидел своего человека.
Одинокий полицейский во все лопатки бежал не прочь от огненной тучи, а прямиком к ней, потому что где-то за нею стоял выведенный из ангара и приготовленный для взлета сверхбомбардировщик “Нетопырь”. Ирландца О’Хару Фрост не мог приметить нигде.
И тут раздался новый рев, очередной грохот — более резкий и пронзительный, нежели глухой гром взорвавшегося топлива. И Фрост остановился, на какое-то мгновение даже упустив из виду свою вожделенную добычу.
Гремели моторы “Нетопыря”.
Возможно, мелькнуло в мозгу Фроста, канадский военный пилот, увидев бушующий огненный шквал, решил срочно спасать машину, подняться в воздух и лететь подальше. Но мысль эта немедленно исчезла. Десятки, если не сотни полицейских и агентов, одетых в серые штатские костюмы, побежали туда, откуда только что пытались убраться подальше.
Самолет угоняли.
Фрост опять отыскал взглядом “своего” человека, и теперь не терял его ни на секунду. Он все еще не мог уразуметь, почему террорист упорно мчится к “Нетопырю”, а не хочет просто затеряться во всеобщей сумятице. Толпа, обогнув огонь, уже высыпала на взлетную полосу, и Фрост выскочил со всеми вместе, и со всеми вместе проворно шлепнулся, когда бортовой пулемет бомбардировщика — весьма и весьма скорострельный, да еще впридачу и крупнокалиберный — принялся косить бегущих.
И тогда наемник понял, зачем и для чего требовалось непременное присутствие переодетого диверсанта.
Нынешний пилот “Нетопыря” — один из террористов — преспокойно вывел самолет из ангара, но ему требовалось какое-то определенное время, и доля спокойствия, чтобы взлететь. Сейчас этот человек ураганным огнем сдерживал спешивших на помощь, и дожидался, пока сообщник доберется до машины и займется пулеметом.
Лететь без бортового стрелка, ввиду неизбежно предстоящей погони, было рискованно. Пулеметчик требовался мерзавцам позарез. А второму террористу, по каким-то непонятным причинам, не удалось проникнуть в ангар вместе с пилотом, сообразил капитан.
Фрост вскочил с бетона и, уже очень мало заботясь о чем бы то ни было, кроме скорости, ринулся вперед. Обстреливать из короткоствольного KG—9 “Нетопыря”, созданного для воздушных боев с неприятельскими истребителями, разумеется, не имело смысла. Наемник сосредоточился на лжеполицейском, понимая, что его так или иначе нужно пристрелить.
Шансы вызволить Чильтонов и Элизабет становились ничтожными. Но выхода не наблюдалось.
Обычная меткость изменила капитану, бежавшему сломя голову. Террорист почуял опасность, обернулся, огрызнулся из полуавтоматической винтовки FN-FAL. Он уже достиг мертвой зоны близ хвостовой части “Нетопыря”, уже не рисковал попасть под шальную пулю сообщника, остановился и палил настолько уверенно, насколько вообще может уверенно палить задыхающийся после исступленного бега человек.
Фрост опять распластался на взлетной полосе. Прицелился, до крови закусив нижнюю губу, заставляя руки не трястись от ярости, усталости, напряжения.
Попал. В ногу.
Теперь негодяю было невозможно вскарабкаться на борт, скрыться, умчать по небу вместе со вторым бандитом. Пилот, разумеется, пришел к тому же выводу. И сам раненый понял: песенка спета.
Он опрометью кинулся прочь. Прочь от бомбардировщика, готового взмыть и смести выхлопом вертикального взлета все, обретавшееся поблизости.
Рев реактивных моторов сменился высоким, пронзительным воем. Жаркая воздушная волна отразилась от бетона, помчалась над головой вжавшегося в полосу наемника, опрокинула всех, кто еще пытался достичь ускользающей цели.
“Нетопырь” поднимался.
Держа ладонь козырьком, защищая глаз от мелких осколков и пыли, Фрост беспомощно следил, как блещущий в лучах осеннего солнца, изящный по ближайшем рассмотрении бомбардировщик вертикально возносится над землей — быстро, умопомрачительно быстро, превосходя проворством любой известный наемнику вертолет.
“Нетопырь” ушел далеко ввысь, обратился пятнышком, похожим на крошечный аэропланчик из настольной игры. Затем рев моторов изменился в силе и тоне, реактивный выхлоп хлестнул с невообразимой силой, и машина помчалась куда-то к восточному горизонту.
Громовой удар оглушил Фроста.
Бомбардировщик почти мгновенно преодолел звуковой барьер.
Бетонная крошка вновь засвистела рядом, впилась наемнику в левую щеку. Раненый террорист бежал прочь, не забывая периодически отстреливаться, а учителя у него по стрелковой части, видать, были отменные.
Фрост опять поднялся, бросился вослед и услыхал за спиной повелительный голос:
— Задержать или застрелить этих двоих: того, что в джемпере, и полицейского!
Голос прозвучал с несомненным шотландским акцентом.
Фрост застыл на месте, медленно опустил дуло пистолета-пулемета, ощутил внезапную, безмерную усталость. Вот и конец, подумал он. До чего же глупо!
Громыхнувший выстрел заставил его содрогнуться. Но удара в спину отнюдь не последовало. Фрост обернулся — как обычно, через правое плечо.
Стрелял О’Хара.
Стрелял в воздух, сжимая левой рукой и вознося на всеобщее обозрение большой блещущий значок агента ФБР.
— Отставить! Отставить!!! Служба безопасности США! Я убью первого, кто вмешается! Это наш человек, не трогать!
— Спасибо, Майк! — заорал Фрост и возобновил свой упорный и болезненный бег.

Огненный шар, продолжавший клубиться и реветь в середине авиабазы, подумал Фрост, безусловно поднялся над складом горючего. Человек, переодетый полицейским, спешил мимо, пробегая всего ярдах в десяти от раскаленного пламени. Обернулся, пригнулся, оскалился, пустил во
Фроста новую короткую очередь из FN-FAL. Фрост метнулся влево, отвечая тремя выстрелами. KG—9 уступал неприятельской винтовке дальнобойностью, но превосходил удобством при подобной перестрелке.
Они побежали дальше. Через полторы сотни ярдов наемник увидел сложенные длинными — очень длинными — штабелями продолговатые ящики. Мнимый полицейский торопился мимо, словно хотел поскорей миновать место, могшее сделаться отличным укрытием.
Странно, подумал Фрост, очень странно. Или мерзавец окончательно ошалел от напряжения, или… Наемник пригляделся. Едва не вскрикнул.
И стал быстро, часто, сосредоточенно давить на гашетку своего KG—9.
На ящиках было крупно и отчетливо написано:
СГУЩЕННЫЙ БЕНЗИН. Напалм!
На обычном людском языке, думал Фрост, стреляя до полного опустошения магазина, метя то ближе, то дальше, стараясь угодить в возможно большее количество контейнеров, это значит “напалм”!
Лжеполицейский понял, в какую беду угодил; произвел несколько ответных выстрелов, но было уже поздно. Фрост выпустил замолчавший пистолет-пулемет и зажал уши ладонями. Зажал накрепко. И не зря.
Ящики, содержавшие упакованный в пластиковые пакеты напалм, взорвались.
Желеобразный бензин — искусное подражание древнему “греческому огню”, от которого не было ни защиты, ни спасения; благодаря которому Византийская империя сдерживала натиск турок-османов едва ли не тысячу лет, — хлынул на бетон всеуничтожающим потоком.
Фрост выждал несколько мгновений, вскочил, подхватил KG—9. Поспешно вставил последний тридцатидвухзарядный рожок. И ринулся вперед.
На фоне рычащего, беснующегося пламени возник черный человеческий силуэт.
Неприятель вихлял и шатался, он уже не мчал во весь дух, а ковылял, подобно изнемогающему девяностолетнему старику.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

загрузка...