ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Скажи, капитан, ты совершенно убежден, что занимаешься именно тем ремеслом, для которого предназначен?
Одно мгновение Бесс лукаво смотрела на Фроста. Отблески пламени играли в ее живых, задорных глазах. Женщина подвинулась, прильнула к наемнику, обняла его за шею.
— Хм! — сказал Фрост. — Упомянутая тобою леди задает мне в точности такой же вопрос уже не упомню сколько времени… Думаю, мое ремесло не из худших. По крайности, я не умею ничего иного.
— Ты дипломированный преподаватель языка и литературы, — возразила Элизабет. — И еще — опытный водитель.
Наемник лишь лениво отмахнулся.
— Кстати, — вздохнул О’Хара, — В твоем личном дельце ничегошеньки не говорится о происхождении этой глазной повязки. Прости за нескромность, как ты ею обзавелся?
Фрост улыбнулся едва ли не со злорадством, заранее смакуя чепуху, которую готовился изречь. Но внезапно подскочил, осененный неожиданной мыслью.
— К лешему! То есть, расскажу, но в другой раз! Послушай, а что, если они рассчитывали спровадить тебя на тот свет — руками ныне покойного Карла, — и завладеть вот этой лодчонкой?
— Не понимаю, Фрост, — сказала Элизабет.
— Сейчас поймешь. Ведь мы не знаем в точности, украли катер наши приятели террористы, или кто-либо другой. А вдруг они рассчитывали уйти в лодке О’Хары?
— Тогда на кой пес было им дырявить твою? Взяли бы спокойно — и смылись.
На этот вопрос ответить было тяжелее. Но Элизабет умудрилась.
— Вы уверены, что за этой публикой не охотятся помимо нас? Что никто не крался у них по пятам, не изуродовал нашу лодку именно дабы отрезать негодяям путь к отступлению по реке?
— Чушь, прошу прощения, — возразил О’Хара. — Отчего же эти благодетели не вмешались, когда немцы накинулись на вас и Кевина?
— А они могли не подозревать о нашем присутствии, — сказала Элизабет. — Видите ли… Я профессиональный репортер, знакома с картотеками и досье, ускользающими от внимания даже таких специалистов, как федеральные агенты. Вы предполагаете, мы и впрямь столкнулись с бандой Баадер-Мейнхофа?
— Почти убежден. Или полностью убежден. Пожалуй, последнее…
— У израильтян — огромный зуб на этих людей. За мейнхофской сволочью охотились чуть ли не с тем же прилежанием, с каким отлавливали Эйхмана. Что, если…
— Умница, — тихо сказал Фрост. — Но это значит…
— Что?
— Что голубчики удирали посуху, яко по водам! Но с куда меньшими удобствами и прытью. Следовательно, мы…
— Уже опередили их, — подхватил О’Хара. — Но это всего лишь предположение, мисс.
— Резонное предположение, — сказал наемник. — Вспомни: мы не слышали мотора. А уж восьмиместный катер, беря с места, ревет не хуже среднего, а то и тяжелого танка! Понимаешь?
О’Хара сощурился и медленно кивнул.
— Стало быть… — произнес он.
— Стало быть, надобно задержаться и провести кой-какие разыскания. Рассуждаем: если у террористов трехмоторный катер — нам их так и так не догнать. А если они продираются сквозь лесные дебри — нужно идти навстречу или наперерез. Это уж как повезет.
— Излагай. У тебя, похоже, имеется план.
— Совершенно верно. Ты и Бесс уводите лодку вниз по реке. Впереди — крутая излучина, так что я пересеку мыс гораздо быстрее, нежели обернетесь вы сами. Если предположения наши ошибочны — совершу прогулку ради моциона. Если же справедливы — то, учитывая фору в три-четыре часа, которую получили террористы, они где-то здесь и вынуждены заночевать. Дальше начинаются пороги, быстрина. Переправляться через эдакое местечко во мраке — чистое самоубийство. Не решатся. И, значит, у меня есть неплохой шанс наткнуться на милую компанию. И, понятно, захватить врасплох…
— Уразумел. Но только моцион буду совершать я, а вы с Элизабет занимайтесь мореходством.
Фрост помолчал. Неторопливо кивнул. Ирландец объявил себя генералом крошечной армии, а человеком, способным пререкаться с личным составом, О’Хара не выглядел. Спорить было бесполезно.
— Что ж, если ты настаиваешь…
Наемник вскочил и, метя ирландцу в пах, с кошачьим проворством сделал ложный замах ногой — классический пинок из французского бокса, известного как “сават” и весьма схожего с каратэ. О’Хара, к чести своей собственной, и Федерального Бюро вообще, успел уклониться от совершенно внезапного и всецело предательского нападения.
Этого-то капитан и ждал.
Фростовский локоть с размаху стукнул прямо в челюсть ирландца, кулак врезался ему в живот, а когда О’Хара согнулся, новый — теперь уже нисходящий — удар локтем в левую лопатку распростер его на траве.
— Помоги, — выкрикнул Фрост, оборачиваясь к Элизабет. — Он тощий, но тяжел, и весьма!
Секунду спустя Элизабет уже была рядом с наемником. Вдвоем они приподняли бесчувственное тело, перевернули, оттащили в сторону.
Фрост отобрал у федерального агента оба револьвера, отдал женщине.
— Торжественно вручишь, когда опамятуется. Это займет у голубчика минут примерно десять. И даст мне достаточную фору.
— Да оставь ты оружие на месте, — недовольно сказала Элизабет. — Зачем непременно устраивать церемонию? Думаешь, очень ловко себя почувствую? “Простите за причиненное беспокойство, примите наши извинения и ваши пушки”?
— Возможно, спросонок этот субъект бывает раздражителен. И я не хочу, чтобы он сперва палил, а потом рассуждал…
Фрост отсалютовал ирландцу, произнес: “До скорого свидания… маэстро!” — и бросился прочь.

Ночь не походила на предыдущую. Дул пронизывающий ветер, летели по темному небу густые облака, сквозь которые лишь изредка проглядывала ущербная луна. Звезд было не видать вообще.
В воздухе витало что-то противное: то ли крупная морось, то ли мелкий мокрый снег — во всяком случае, это “что-то” было очень холодным.
Лес безмолвствовал. Животные, птицы, насекомые чувствовали приближение бури с точностью, которая заставила бы позеленеть от лютой зависти любого ученого метеоролога. А уж такая полная тишь, подумалось Фросту, предвещает, наверное, из ряда вон выходящую непогоду…
При случайных проблесках лунного сияния Фрост приметил клочья шерсти на древесной коре. Здесь терся и чесал бока ветвисторогий канадский олень — огромный, крепко смахивающий на лося. Олень то ли зимней линькой занимался, то ли опрятностью отличался неимоверной и прихорашивался у всякого ствола, то ли, напротив, был неряхой, которого по заслугам донимали блохи, вызывавшие нестерпимый зуд, — но шерстяные метки красовались вдоль всей тропы.
Ее-то и выбрал Фрост, ибо олени, повинуясь инстинкту, всегда стараются ходить по стежкам наименьшего сопротивления — там, где поменьше валежника, выбоин, промоин, колючего кустарника.
В правой руке наемник уже держал полностью заряженный и подготовленный к бою пистолет-пулемет KG—9, а знаменитый хромированный браунинг — взведенный и поставленный на предохранитель — обретался в заранее расстегнутой кобуре. Черный светящийся циферблат “Омеги” сообщал: капитан торопится по лесу уже двадцать минут.
Голени Фроста начинали ныть от напряжения, легкие саднило по той же причине.
“Курить меньше следует! — подумал Фрост не без досады на себя самого: — Ты, в конце концов, не кабинетный затворник, а полевой боец! Форму беречь надобно!”
О’Хара, припомнил наемник с долей завистливой злости, не выше, не плотнее, да еще и старше десятью годами — а насколько здоровей и выносливей!
Фрост прислушался, и тотчас распластался на земле за сосновым или кедровым стволом — в темноте определить породу дерева было затруднительно.
Впереди послышался шум.
Кто-то двигался по лесу, и явно был здесь чужаком, ибо двигался неуверенно, полуощупью.
“О’Хара?”
Фрост немедленно отмел эту мысль. Во-первых, опередить его настолько ирландец не мог. Во-вторых, не в интересах федерального агента было пускать прахом все их совместные расчеты. Олень?
Тоже едва ли. Олени обычно избегают шляться по ночам, а уж тем паче стадами. Шаги, сделавшиеся теперь гораздо четче и различимее, явно принадлежали многим парам ног.
Террористы? Возможно. Только Фрост усомнился в своем предположении. Похитители могли, разумеется, выслать пикет, ночной дозор — но не в таком же количестве, и не прочесывать местность, а потихоньку затаиться, наблюдать, вести себя тише воды, ниже травы…
Люди.
Явно люди.
Отряд.
Но чей же, разрази вас?
Фрост уже успел отдышаться и осторожно пополз вперед. Звуки слышались теперь почти рядом. Но, кто бы ни производил их, явно вел себя спокойно и не подозревал о близком присутствии чужака.
Голоса. Беседа. Негромкая, спокойная, быстрая. На странно знакомом, и все же непонятном наемнику языке. Один из голосов казался нежнее и выше остальных.
Женщина.
Если и оставались у Фроста крепкие сомнения в своей недавней догадке, то сейчас они почти напрочь исчезли. Перед ним едва ли расположились террористы. А только одна разведка мира широко использовала в полевых операциях агентов-женщин.
Израильская.
Еще двадцать пять ярдов наемник покрыл ползком, потом слегка приподнялся, прислушался. Фроста отделяла от незнакомцев лишь узкая естественная преграда — поросль колючего кустарника, чьи листья облетели почти начисто.
Одна женщина, семеро мужчин. Автоматы “Узи” перекинуты через плечи, лица смазаны темным кремом — противомоскитным и маскировочным одновременно. Даже в тусклом, неверном свете Фрост убедился, что женщина — темноволосая, темноглазая; и настолько хорошо сложена, что связаться с нею врукопашную было бы рискованно даже для крепкого солдата.
Фрост опять прислушался. Разговаривали на иврите. Увы, из этого языка наемник понимал только слово “шолом” — “здравствуйте”.
Шестеро мужчин прервали беседу, подняли с хвойной подстилки два длинных предмета, первоначально принятых Фростом за бревна. Каноэ… Женщина и седьмой член отряда взвалили на плечи две пары объемистых вещевых мешков, последовали за товарищами.
Это и называется тянуть лодку посуху, мысленно ухмыльнулся наемник. Отряд, видимо, сбросили на парашютах, или они приплыли по реке из форта Георг и разминулись с террористами… Вот и шатаются по лесам и буеракам, ища наобум, подобно самому Фросту.
Когда последний человек скрылся меж стволов, капитан поднялся и неслышно скользнул вослед, забирая примерно двадцатью ярдами правее, внимательно прислушиваясь к эволюциям невольных союзников.
Или соперников?
Или противников?..
Иди, знай… Можешь подойти, познакомиться, разузнать, хмыкнул Фрост. Будет весьма любопытная встреча…
Внезапно капитан вздрогнул и чуть не охнул вслух.
Коль скоро приключилась ошибка, и террористы ночуют не здесь — гостям из обетованной земли предстоит утомительная прогулка, а Фросту — разочарование и новые поиски поутру. И только.
Но если банда Баадер-Мейнхофа расположилась, как и думал наемник, на лесистом мысу, израильтяне попросту наткнутся на них, и начнется побоище. А Кевин по-прежнему в злодейских лапах…
Израильтяне всегда восхищали Фроста своими боевыми качествами, непревзойденными навыками, сноровкой, умом. Но, вспомнил капитан, есть у их коммандос и неприятная черта. Заложников, жизнь которых оказалась под угрозой, принято рассматривать как собственных солдат, обязанных делить опасность вместе с прочими и героически погибнуть, если это поможет сокрушить террористов…
А уж подобного Фрост не желал. Никоим образом.
Звуки шагов сделались реже, потом утихли. Капитан крадучись преодолел отделявшие его от израильтян двадцать ярдов, пригляделся, прислушался. Что, черт возьми, обнаружили диверсанты? Отчего насторожились?
Ответ наемнику достался немедленно.
Женщина указала на блестевшую впереди речную излучину, повела рукой. Мужчины молча кивнули, положили каноэ наземь, стали снимать и проверять автоматы.
Иврита Фрост, как уже говорилось, не разумел. Но жесты не оставляли сомнения. Террористы расположились впереди, видимо, где-то у водной кромки. Ату их! Вот что имела в виду руководительница группы. Старшинство черноволосой не вызывало сомнений.
— Ч-черт! — прошептал наемник.
Он быстро и тихо возвратился к оленьей тропе, и во всю прыть, уже не заботясь о тишине и скрытности, ринулся туда, где, следовало думать, разбили свой бивуак заезжие немцы.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

загрузка...