ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Радуешься, что заболел,— удивилась мать.
— Да что там болезнь! Целый месяц на даровых харчах,— ответил Аннес.
— Даровые харчи: каша утром, в обед и вечером,—-попытался отец подрезать ему крылья.
Но настроение у Аннеса не упало. Все равно лето не сулило ему ничего хорошего. Его не разрешили взять на работу в Вышгородскин замок, где многое строилось и переделывалось. Отец, работавший там штукатуром, уже переговорил с руководителем работ, но тут вмешались люди с улицы Пагари. Все рабочие, которых принимали на строительство в Вышгородский замок, должны были пройти через фильтр на Пагари. «Где они наберут столько изамаалийтчиков, ведь рабочие Пят-су «ура» не кричат»,— заметил отец. Но на этот раз он ошибся. Пришел техник и заявил — ничего не поделаешь, сына твоего сюда на работу не пускают, видно, красным душком попахивает. Отец ругался, да и Анне-су было досадно, что хорошая работа от него уплыла. Но в глубине души Аннес чувствовал удовлетворение: его тоже причислили к неблагонадежным! Рихи, конечно, сказал бы, что Пяте сейчас даже тени своей боится, Рихи все еще смотрит на них, молодых соцев, с пренебрежением. Даже не особенно верит в единый фронт с членами «Марксистского объединения трудящихся»2.
По мнению Аннеса, санаторий оказался очень кстати.
И вот он здесь.
Даже то, что ему продлили срок лечения, не встревожило Аннеса. Раз уж пристала хворь, надо лечиться, беспечно написал он родным.
Но действительно ли он был так спокоен?
Наверно, да. А может быть?..
— Говорят, чахотка — тяжелая болезнь,— говорил он Милли, своей сверстнице, которая откровенно признавалась, что боится смерти и очень хочет жить.— Я бы этого не сказал.
— Чахотка — тяжелая болезнь,— прошептала Милли.
— Смотря по тому, какой ее делает для себя сам больной,— уверенно заявил Аннес.
— Каждый хотел бы сделать свою болезнь легче,— улыбнулась Милли. Она держалась по-товарищески, но очень независимо, порой даже казалась своенравной. Только когда говорила о болезни, в ней проглядывало какое-то суеверное чувство. — Болезнь развивается своим путем, воля человека тут ничего не значит.
— Современная медицина утверждает другое. Многие болезни начинаются с нервов,— бравируя, продолжал Аннес.
Ему было хорошо с Милли. Они часто гуляли вместе
1 «Изамаалийт» («Отечественный союз») — монопольная фашистская партия, созданная в 1935 году после роспуска правительством Пятса всех политических партий. (Примеч. переводчика.)
2 «Марксистское объединение трудящихся» — левая группировка, отколовшаяся от социал-демократической партии Эстонии (соцев). В 1935 году в Финляндии было достигнуто соглашение между Коммунистической партией Эстонии и «Марксистским объединением трудящихся» о создании единого фронта. (Примеч. переводчика.)
и, если оказывались вдвоем, всегда нарушали правила и уходили за пределы санаторного сада. Никакой определенной цели у них не было, они просто бродили кругом, пока не уставали или пока позволяло время. Чаще всего они выбирали дорожки, ведущие к Пяэскюла, где поблизости не было домов. От сосен, растущих на низких холмах, пахло смолой, над песчаными склонами дрожал нагретый воздух, и глаза Милли сияли в солнечном свете. Таких глаз Аннес никогда еще не видел. Карие глаза встречаются часто, у многих женщин карие глаза, но у Милли глаза были необыкновенные. Так казалось Аннесу. Они с Милли нарушали еще одно требование— не старались держаться в тени, даже не вспоминали об этом. Аннес жалел, что время прогулок ограничено, дольше всего разрешалось гулять после завтрака, но и тогда — не больше двух часов. По вечерам Милли никуда не ходила, жаловалась на усталость, и Аннес не настаивал. Зато после тихого часа она бывала бодра, почти всегда хорошо настроена, и они обязательно уходили, если не удавалось погулять еще до обеда. Они старались встречаться хотя бы раз в день.
Порой Милли (ее полное имя было Миральда, как у героини второго тома «Правды и справедливости» Там-мсааре) напоминала Аннесу Тийю. Не нынешнюю Тийю, капризную и заносчивую, а прежнюю. Иной раз Аннесу казалось, что прежней Тийи никогда и не существовало, что он просто выдумал ее себе такую. Что Тийя с малых лет была вздорной и взбалмошной девчонкой и чем старше становилась, тем хуже. В конце концов Аннес начинал спорить с самим собой и защищать свою Тийю. И Милли была похожа на ту Тийю, которую он защищал. Только более высокая и хрупкая. Аннес много раз спрашивал себя, не выдумывает ли он и Милли, такую Милли, какая ему нравится. И не мог себе ничего ответить. А, в сущности, не все ли равно — настоящая или выдуманная та Милли, с которой ему хорошо, к которой его тянет?
С Тийей у Аннеса порвались почти все связи. Встречаясь случайно, они иногда даже разговаривали, но очень редко. Обычно Тийя спешила или делала вид, что спешит, и Аннес ограничивался тем, что приподнимал шапку. Один раз, когда Тийя явно хотела ему что-то сказать, Аннес притворился, будто страшно торопится, хотя времени было сколько угодно. Так их дружба и кончилась. Аннес боялся, что с Милли может получиться то же самое. Как будто тень Тийи зорко следила, чтобы Аннес ни с какой другой девушкой не чувствовал себя счастливым.
Иногда они с Милли целовались. И почти всегда начинала Милли.
В первый раз это произошло как-то странно. Они шли обычной дорогой и спорили насчет гриба, который недавно видели: Аннес называл его губчатым грибом, а Милли уверяла, что это боровик, хороший съедобный гриб. Вдруг Милли остановилась, повернулась к Анне-су, положила руки ему на плечи, откинула голову назад и закрыла глаза. У Аннеса сердце забилось часто-часто, мыслей словно не стало, он двигался как во сне. К счастью, он все же догадался обнять Милли, она прильнула к нему, и это окончательно привело его в смятение. Он прижался губами к губам девушки, полураскрытым, теплым и мягким, чуть трепещущим. Впрочем, трепет он, возможно, придумал позже. Они целовались долго, Аннес не в силах был отпустить девушку, и она не отстранялась. Ее веки были все время опущены, только раз она открыла глаза, словно подернутые туманом, и тотчас же опять закрыла. Они целовались, пока не устали, Аннес ощущал сквозь платье жар ее тела, девушка горела как в лихорадке. Наконец он разжал объятия. Милли как будто сразу переменилась. Она зашагала дальше и спросила, слышал ли Аннес оперу «Богема». Аннес ответил, что слышал, и тут же забыл о ее вопросе, он все еще был под впечатлением поцелуев. Ему хотелось снова обнять Милли, но он не решился — так она вдруг изменилась.
Аннесу почти никогда не удавалось угадать настроение Милли. То она вдруг обижалась, если Аннес пытался обнять ее, то, пройдя несколько десятков шагов, сама льнула к нему и тянулась поцеловать.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52