ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Ну, я…
— Понимаю. Что ж, значит, тут мы расходимся во мнениях, — с улыбкой сказал Калли.
Эта улыбка показалась Фросту какой-то странной. Он не мог понять, успокаивает ли она его или тревожит.
— В общем, — продолжал доктор, — мои люди поехали за сатанистами к дому Мэри Боулс. Когда они прибыли туда, то увидели, что полицейская охрана оставляет свой пост и уезжает в неизвестном направлении. Я полагаю, они должны были находиться там, чтобы обеспечивать вашу безопасность?
— Да, наверное, — кивнул Фрост.
— Вот и я так подумал. Моим людям это показалось странным, и они продолжали следить за сатанистами. Поначалу они не решились нелегально проникнуть в дом, как это сделали люди в балахонах, но потом, услышав крики о помощи, все же бросились туда. Им удалось убить троих сатанистов и спасти мисс Столмен и вас, капитан. К сожалению, остальные поклонники дьявола сумели скрыться.
— Но вы хоть вызвали полицию? — спросил Фрост, прощупывая карманы в поисках сигарет.
— Мне не хотелось привлекать сюда местные власти, поскольку внезапный отъезд охраны выглядел весьма подозрительно. Мало ли что? Я не имел права рисковать. Вдруг они действуют заодно с сатанистами?
— Полиция Атланты? Ну, не думаю… — Голова Фроста снова взорвалась болью, и он обхватил ее руками. — Но, полагаю, что вы поступили правильно, связавшись с О’Харой. Когда это было?
— Примерно через час. Когда я сказал, что вы скоро придете в норму, а мисс Столмен чувствует себя хорошо, он решил первым делом отправиться в дом мисс Боулс. Поискать улики, следы или что там в таких случаях ищет ФБР. — Кали снова улыбнулся. — Кстати, как вы смотрите на предложение выпить со мной по чашечке кофе?
— Кофе? — Фрост посмотрел на часы. — Это было бы здорово.
— Отлично. Думаю, это вам поможет. Мне бы хотелось поговорить с вами еще немного, но я понимаю, что головная боль не способствует непринужденной беседе, не так ли? Несколько лет назад я катался на лыжах и упал. Тогда у меня было сотрясение мозга, и я знаю, что такое головная боль.
— Да, приятного мало, — согласился капитан и слабо улыбнулся. — Ничего, мне не привыкать.
— Надеюсь, вам полегчает, — радушно сказал Калли. — Мне приятно сознавать, что мы с вами играем, так сказать, в одной команде, хотя, может быть, делаем это по разным причинам.
Проповедник встал со стола и двинулся к встроенной в стену автоматической кофеварке.
— К сожалению, не могу предложить вам ничего более крепкого. По моему глубокому убеждению, алкоголь уничтожает равно тело и душу, поэтому я не держу дома эту отраву.
— Кофе это то, что нужно, — улыбнулся Фрост. — Хотя я и не трезвенник.
— Скажите, капитан, вы знаете, чем я занимаюсь?
— Я видел ваше выступление по телевизору.
— Мне это кажется, или в вашем голосе действительно прозвучало легкое неодобрение?
— Нет, что вы. Я считаю, что каждый человек имеет право на самовыражение. Если это не мешает другим.
— Для человека вашей профессии вы высказываете довольно либеральные взгляды.
Что-то в его тоне не понравилось Фросту.
— Нет, я не либерал, по крайней мере, в классическом смысле этого слова. Просто я думаю, что каждый должен сам сделать свой выбор и имеет на это право. Ваши взгляды, ваши интересы — это касается только вас, но — если от этого не страдают другие люди. Ну, а если принять современную интерпретацию, то я, конечно же, не либерал.
— Ну, что ж. Хотя я и не совсем разделяю вашу позицию, но у нас есть много общего. Я тоже не либерал, если это означает безграничную терпимость к чуждым мне явлениям. Кстати, удалось ли вам с мисс Столмен обнаружить. почему эти сатанисты так хотели избавиться от профессора Уэллса?
— А по-моему, вы сами считали его пособником дьявола. Или я неправильно понял вашу мысль, высказанную в телепередаче?
Калли улыбнулся.
— Как ее понимать — ваше дело, правильно? А я говорил лишь о царе Сауле.
Он вручил Фросту белую фарфоровую чашку с дымящимся кофе.
— Хотя, — продолжал доктор, — я немного упростил свою мысль. В сущности, Саул очень похож на вас. Хороший воин, организатор, но он никогда не имел в душе того стержня, который указывал бы ему правильный путь. И он был слишком добрый и сентиментальный. Бог обрек его на смерть не только потому, что царь прибег к помощи Аэндорской волшебницы, но и потому, что он не истребил до конца амалекитян. Он пощадил их царя, Агага.
Вот так и вы, капитан. Подумайте, ведь насколько все было бы проще, если бы вы и вам подобные могли убить всех коммунистов. Но тут у вас сразу появляются угрызения совести. Вот, например, если бы вы встретили человека, коммуниста, который, однако, не сделал зла ни вам, ни кому-нибудь другому и не собирается этого делать, смогли бы вы его убить просто за то, что он коммунист?
Фрост медленно покачал головой.
— Наверное, нет.
— Ну, вот вы и уподобились царю Саулу.
— Что ж, не имею ничего против, если только мне не придется умереть, как он.
— Это была довольно интересная смерть, — задумчиво произнес Калли. — Он понял, что проиграет битву, и — не желая попадать в руки филистимлян — приказал своему оруженосцу убить себя. Оруженосец не решался, а потому Саул сам бросился на меч. Ну, и потом уже ему отрубили голову. А вы могли бы броситься на меч в безвыходной ситуации?
— Не думаю, — покачал головой Фрост. — Для меня не бывает безвыходных ситуаций.
Он глотнул кофе и отметил про себя, что у напитка какой-то странный приторно-сладкий привкус.
— Мне тоже так кажется, — улыбнулся Калли. — В общем, я надеюсь, что. Несмотря на разницу во взглядах, мы с вами можем вполне успешно сотрудничать в деле искоренения этих Богом проклятых сатанистов. Скажите, у вас нет никаких догадок, почему профессора Уэллса принесли в жертву?
— Все, что я знаю, — сказал Фрост, — это то, что профессор собирался встретиться с агентом ФБР и дать ему информацию о террористической организации, которая представляет серьезную угрозу для народа и правительства Соединенных Штатов. Поскольку сатанисты убили его, я полагаю, что они как-то связаны с этими террористами. Судя по вашей проповеди, вы понимаете опасность. Ведь попытки отвратить молодежь от Бога и являются одним из серьезнейших государственных преступлений.
— Конечно, — кивнул Калли, — но я уверен, что у профессора Уэллса было что-то более конкретное.
— В его бумагах ничего найти не удалось, никакого намека или указания. Он исследовал сатанистские обряды и вел досье на секты, действующие на территории США, но что касается наших знакомых в черных балахонах — о них у него не оказалось никаких сведений.
— Кажется, мисс Столмен тоже собиралась развить эту тему в телепрограмме?
— Да, правильно.
Фрост почувствовал, что головная боль проходит. Он отхлебнул еще немного приторного кофе.
— Бесс хотела собрать материал, — продолжал капитан, — но, похоже, ничего у нее не получится. Это какой-то тупик, полная темнота. Мне кажется, что кто-то просто использует сатанистов для достижения своих целей. Это, может быть, терроризм, может, что-то еще. Не исключено, что именно это хотел сказать Уэллс. Но если мы не найдем никаких доказательств и подтверждений, то скорее всего так и останемся ни с чем и дело придется закрыть.
— Это прискорбно, — покачал головой доктор. Фрост посмотрел на часы. Цифры слегка расплывались перед его глазом, и капитан отнес это к последствиям удара по голове.
— Я хочу связаться с О’Харой, — сказал капитан. — Четыре часа утра. Он должен быть на месте.
— Мистер О’Хара предупредил, что приедет сам, и чтобы мы не пытались до него дозвониться. Он говорил что-то о секретности и все такое.
— Тогда я хочу увидеть Бесс, — твердо произнес Фрост. Он чувствовал себя как-то странно и решил, что разговор с любимой женщиной поможет ему прийти в себя.
Капитан допил кофе; на него внезапно навалилась какая-то непонятная усталость.
— Мне нужно увидеть Бесс, — снова сказал он.
— Боюсь, это невозможно, — покачал головой Калли. — Она спит.
— Я ее разбужу.
— Нет, не стоит, — улыбнулся доктор. Внезапно Фрост напрягся и посмотрел на осадок, оставшийся в пустой чашке.
— Что это? — сказал он страшным голосом.
— Наркотик, — невинно ответил Калли.
— Ах ты сукин сын…
Фрост попытался встать и увидел, что проповедник быстро нажал красную кнопку на крышке своего стола.
— Сидите спокойно, капитан, — предупредил Калли, отступая в сторону. — Это вам не поможет.
Фрост, хрипло дыша, протянул руки, чтобы схватить его за горло, но в этот момент послышался звук открываемой двери и наемник резко обернулся. Его голова вновь закружилась, и он чуть не упал. Перед глазом все плыло в вязком тумане.
Он смутно видел, как в комнату вошел мужчина. Капитан сначала не мог различить черты его лица, но вдруг резкость зрения на миг вернулась.
— Мартин! — дико взвыл Фрост. Мужчина сделал два быстрых шага, взмахнул рукой, и капитан провалился куда-то в кромешную тьму.
Глава шестнадцатая
Он почувствовал, что на нем нет никакой одежды. Тут же вновь волна боли окатила голову. Спина ощущала холод камня. Вокруг было темно.
— Я что, ослеп? — пробормотал Фрост себе под нос. Его губы пересохли и двигались с трудом. Капитан по-прежнему ничего не видел. Он закрыл глаз, открыл его, повторил это несколько раз, но ничего не помогало.
Послышался какой-то странный тягучий звук. Где это? Внезапно Фрост вспомнил.
— Мартин… — прошептал он.
Мартин и доктор Калли. Но это же невозможно! Он облизал губы сухим языком и вновь почувствовал сладковатый привкус кофе, которым его угощал Калли. Наркотики…
Капитан попытался пошевелиться, но ничего не получилось, только еще больше заболела голова — руки и ноги не двигались. Спину он тоже не сумел выгнуть — что-то мешало. Вскоре Фрост понял, что именно — жесткие веревки, которыми было опутано все его тело.
Еще некоторое время капитан старался вырваться, потом оставил эти попытки. Вместо того он усилием воли поборол слабость и тошноту, снова закрыл глаз, посчитал до десяти и открыл его. Темнота немного рассеялась, но разглядеть что-либо по-прежнему было невозможно.
Фрост принялся регулярно напрягать и расслаблять мышцы, пытаясь ослабить узлы веревок. Это дало небольшой результат — теперь он мог пошевелить запястьями. Но тут его желудок опять захлестнула тошнота, и капитан прикрыл глаз, стараясь с ней справиться.
Когда он вновь приподнял веко, то увидел свет. Яркий желтый свет, который подрагивал далеко в темноте.
“Может, мне это чудится?” — подумал Фрост.
Но свет приближался, делался все больше, и одновременно все громче становился тот тягучий протяжный звук, который он слышал раньше. Теперь капитан не мог отвести глаза от яркого пятна.
Он с трудом пошевелил головой и вдруг понял, почему ему так неудобно, — он лежал на каком-то каменном возвышении, ноги его были связаны вместе, а руки — раскинуты в стороны и так закреплены. У капитана похолодело в животе.
Крест… Его тело изображало крест. Сатанинские обряды…
А свет все приближался, но теперь рядом с ним появлялись и другие желтые пятна, их становилось все больше и больше. Заунывный вой нарастал, и наконец Фрост догадался, что это пение. Множество людей монотонно выводили какую-то тягучую мелодию, и вдруг капитан с ужасом разобрал слова этого странного гимна. Вернее — одно слово, которое повторяли вновь и вновь голоса невидимых пока людей.
— Сатана… Сатана… Сатана…
Огни — это оказались факелы — постепенно окружали Фроста. Их держали люди в хорошо знакомых ему черных балахонах с капюшонами. Лица оставались скрытыми в тени.
Они пели свою песню; капитан различал отдельные слова и понял, что это латинский язык, однако они звучали как-то странно, искаженно. В детстве Фрост часто посещал католические богослужения, но потом их сменили протестантские (так решили родители), которые проводились на английском языке. Однако и латынь он не забыл. И теперь у него создалось впечатление, что кто-то взял латинские слова, разорвал их на части, перемешал и из вновь созданных бессмысленных уродцев составил песню.
Но одно слово по-прежнему звучало привычно для уха.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

загрузка...