Только для того, чтобы оценить ущерб, нанесенный собору. Не волнуйся, я вернусь к открытию твоего храма.
— Моего храма? — недоуменно повторил Ларри.
— Твоего театра! — сказал Пол, указав на огромное здание, замыкавшее собой площадь. — Можно подумать, ты там ни разу не был!
— Был, и совсем недавно, — буркнул Ларри. — Ладно, до скорого, старина.
Пол посмотрел на него:
— Ты не будешь обижаться?
Ларри неопределенно пожал плечами:
— Нет.
— Меня понесло, прости, не знаю, что на меня нашло. Не думай, что я не люблю Шелли… И позволь тебе напомнить, что мы вместе играли в постановке «Ченчи» на сцене Королевского колледжа в первый год нашей учебы в Оксфорде. Ты играл прелата Орсино, а я — маленькую роль гостя на пиру.
— Странно, что ты заговорил о «Ченчи»: я недавно думал об этой драме, — сказал Ларри с мимолетной улыбкой.
— Припоминаю, что в первом ряду сидела мисс Хаверкрофт, и это меня ужасно стесняло!
— Любопытно, о ней я тоже думал, — сказал Ларри.
— Ты слишком много думаешь! — воскликнул Пол, радуясь, что тон разговора изменился к лучшему. — Представь себе, я до сих пор помню, как Говард Батгс, исполнявший роль старика Ченчи, объявляет посреди пира о смерти обоих своих сыновей: «Число двадцать седьмое. Новым дивным обогатился праздником декабрь», — начал он тихо декламировать.
Ларри остановился как вкопанный. Словно они были одни среди толпы и вся площадь погрузилась в безмолвие.
— Господи! — сказал он. — Ты дал мне ключ, который я искал.
— Не понимаю, — отозвался Пол.
— Или, вернее, я забыл, что Шелли сам дал нам ключ к разгадке в своей трагедии, написанной через два года после пережитых им ужасных дней… Я был прав. Все произошло двадцать седьмого декабря… По случайному совпадению у него в тот день отняли двоих детей: маленькую Елену (он ведь знал, что ее придется оставить у кормилицы и, следовательно, расстаться с ней, а ее саму разлучат с Элизой, ее матерью) и ребенка, которого носила Клер, не выдержавшая, как я и предполагал, окружавшей ее неприязни.
— Не начинай снова рассказывать об их поступках, жестах и чувствах! — воскликнул Пол. — И позволь сказать тебе (только не сердись): может, это и к лучшему, что ребенок Клер так и не родился. Представь себе обстановку в этом милом семействе, если бы Мэри узнала, что сводная сестра беременна от ее мужа…
— Знаешь, я только предчувствовал, что эти два события произошли в один и тот же день, а ты принес мне почти абсолютную уверенность, — задумчиво произнес Ларри. — Два года спустя после того ужасного дня он не мог написать это просто так. Я забыл эти строки…
— Ты упомянешь мое имя среди тех, кто помогал тебе в работе, а, Ларри? — спросил Пол, подмигнув приятелю. — Видишь ли, я запомнил эти стихи только потому, что после них шла моя единственная реплика: «Чудовищно! Я ухожу».
— Да, мне тоже Пора идти, старина. К счастью, нам проще выяснить наши отношения, чем отношения Шелли с окружавшими его людьми.
Ларри снова устало улыбнулся, махнул рукой на прощание и исчез в толпе. Пол в смутном беспокойстве повернулся к ограде дворца. «Почему я так раскипятился, почему не сдержался? — подумал он с внезапным сожалением. — В конце концов, эти исследования — смысл его существования… Словно он живет за другого…» Он медленно перешел площадь. На углу улицы Кьяйя официант из кафе «Гамбринус» начищал до блеска медную ручку входной двери. Мальчишка зазывал прохожих, предлагая горячие булочки, которых невозможно было достать еще несколько дней назад. Веселое и беззаботное оживление, о котором часто рассказывал ему Ларри, возвращалось в город, но Пол не мог разделить с жителями этого пока еще робкого веселья.
— Подожди, я забыл у тебя спросить…
Пол обернулся. Ларри, тяжело дыша, догонял его.
— Я хотел тебя спросить… Серые гуси — тебе это о чем-нибудь говорит?
— Что? Послушай, Ларри, несмотря на мою заботу о зоологическом музее, я не специалист в…
— Не было ли такой птицы на чьем-нибудь гербе? Может, на стене Кастель-Нуово? Ты ничего не слышал о похожем девизе… о какой-нибудь легенде или знаменитой картине, на которой были бы изображены проклятые пернатые?
Ларри говорил торопливо и сбивчиво, взгляд его блуждал в ему одному ведомом мире, да и выглядел он диковато.
— Подожди-ка, — протянул Пол озадаченно. — Гуси на Капитолии… Нет, тебе нужно, чтобы изображение было как-то связано с Неаполем…
— Да, с Неаполем или его окрестностями…
— Птицы есть и на некоторых фресках в Помпеях, но я не уверен, что это гуси. Почему тебя это интересует? Сальваро тебе на что-то намекнул?
Ларри, не ответив, помотал головой, развернулся и исчез за углом Римской улицы.
6
В тот же день
Ведущий в тупик переулочек вился вдоль длинной, поросшей плющом стены, за которой угадывались роскошные виллы, окруженные рощами тисовых деревьев, и ряд скромных многоквартирных домов с облупившимися фасадами. К гаражу вела коротенькая дорожка. Над широкими воротами с клочьями осыпающейся краски еще видны были вывески «ЛАНЧА» и «МОТУЛЬ», полустершиеся от непогоды. Проследив за тем, чтобы его никто не увидел, Ларри осторожно постучал в маленькую дверь рядом с воротами. Как и накануне, когда он приходил на Ривьера-ди-Кьяйя, Домитилла открыла сразу же.
Широкий плащ, в который была одета девушка, так изменил ее, что Ларри не сразу ее узнал. Он неподвижно стоял на пороге, удивленно ее рассматривая до тех пор, пока она быстро не втащила его внутрь.
— Не стойте так, вас могут увидеть! — сказала она нетерпеливо. — Я уже начала волноваться.
— Я не сразу нашел, — объяснил он. — Слишком далеко прошел по виа Чимароза.
— Ничего, — прошептала она.
Он с тревогой взглянул на ее осунувшееся личико и непричесанные волосы. За ее спиной виднелись в беспорядке сваленные странные, причудливые вещи.
— Это как раз то место, куда надо приходить, если хочешь поднять себе настроение, — сказал он.
— Он изредка бывал здесь, и я вместе с ним, но после смерти мамы мы сюда больше не ходили. Несчастный случай произошел в двух шагах отсюда, на углу улицы Бернини. Грузовичок перевозил часть этого барахла. За несколько минут до аварии мама попросила высадить ее на площади Ванвителли (ей надо было что-то купить), но потом почему-то передумала.
— Не вспоминайте об этом, — сказал он. — Кажется, вы мало спали…
Она глубоко вздохнула.
— Да, мало… — прошептала она.
— Вы встретили кого-нибудь вчера вечером?
— Никого… Вплоть до сегодняшнего утра, когда я после бессонной ночи спустилась к дону Этторе Креспи. Он открыл мне дверь в халате, и я сказала ему, что прождала отца всю ночь. Он постарался меня успокоить, сказал, чтобы я не волновалась, что это уже не в первый раз, когда он… Сказал, чтобы я спокойно ждала возвращения отца, что вечером будет видно.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121
— Моего храма? — недоуменно повторил Ларри.
— Твоего театра! — сказал Пол, указав на огромное здание, замыкавшее собой площадь. — Можно подумать, ты там ни разу не был!
— Был, и совсем недавно, — буркнул Ларри. — Ладно, до скорого, старина.
Пол посмотрел на него:
— Ты не будешь обижаться?
Ларри неопределенно пожал плечами:
— Нет.
— Меня понесло, прости, не знаю, что на меня нашло. Не думай, что я не люблю Шелли… И позволь тебе напомнить, что мы вместе играли в постановке «Ченчи» на сцене Королевского колледжа в первый год нашей учебы в Оксфорде. Ты играл прелата Орсино, а я — маленькую роль гостя на пиру.
— Странно, что ты заговорил о «Ченчи»: я недавно думал об этой драме, — сказал Ларри с мимолетной улыбкой.
— Припоминаю, что в первом ряду сидела мисс Хаверкрофт, и это меня ужасно стесняло!
— Любопытно, о ней я тоже думал, — сказал Ларри.
— Ты слишком много думаешь! — воскликнул Пол, радуясь, что тон разговора изменился к лучшему. — Представь себе, я до сих пор помню, как Говард Батгс, исполнявший роль старика Ченчи, объявляет посреди пира о смерти обоих своих сыновей: «Число двадцать седьмое. Новым дивным обогатился праздником декабрь», — начал он тихо декламировать.
Ларри остановился как вкопанный. Словно они были одни среди толпы и вся площадь погрузилась в безмолвие.
— Господи! — сказал он. — Ты дал мне ключ, который я искал.
— Не понимаю, — отозвался Пол.
— Или, вернее, я забыл, что Шелли сам дал нам ключ к разгадке в своей трагедии, написанной через два года после пережитых им ужасных дней… Я был прав. Все произошло двадцать седьмого декабря… По случайному совпадению у него в тот день отняли двоих детей: маленькую Елену (он ведь знал, что ее придется оставить у кормилицы и, следовательно, расстаться с ней, а ее саму разлучат с Элизой, ее матерью) и ребенка, которого носила Клер, не выдержавшая, как я и предполагал, окружавшей ее неприязни.
— Не начинай снова рассказывать об их поступках, жестах и чувствах! — воскликнул Пол. — И позволь сказать тебе (только не сердись): может, это и к лучшему, что ребенок Клер так и не родился. Представь себе обстановку в этом милом семействе, если бы Мэри узнала, что сводная сестра беременна от ее мужа…
— Знаешь, я только предчувствовал, что эти два события произошли в один и тот же день, а ты принес мне почти абсолютную уверенность, — задумчиво произнес Ларри. — Два года спустя после того ужасного дня он не мог написать это просто так. Я забыл эти строки…
— Ты упомянешь мое имя среди тех, кто помогал тебе в работе, а, Ларри? — спросил Пол, подмигнув приятелю. — Видишь ли, я запомнил эти стихи только потому, что после них шла моя единственная реплика: «Чудовищно! Я ухожу».
— Да, мне тоже Пора идти, старина. К счастью, нам проще выяснить наши отношения, чем отношения Шелли с окружавшими его людьми.
Ларри снова устало улыбнулся, махнул рукой на прощание и исчез в толпе. Пол в смутном беспокойстве повернулся к ограде дворца. «Почему я так раскипятился, почему не сдержался? — подумал он с внезапным сожалением. — В конце концов, эти исследования — смысл его существования… Словно он живет за другого…» Он медленно перешел площадь. На углу улицы Кьяйя официант из кафе «Гамбринус» начищал до блеска медную ручку входной двери. Мальчишка зазывал прохожих, предлагая горячие булочки, которых невозможно было достать еще несколько дней назад. Веселое и беззаботное оживление, о котором часто рассказывал ему Ларри, возвращалось в город, но Пол не мог разделить с жителями этого пока еще робкого веселья.
— Подожди, я забыл у тебя спросить…
Пол обернулся. Ларри, тяжело дыша, догонял его.
— Я хотел тебя спросить… Серые гуси — тебе это о чем-нибудь говорит?
— Что? Послушай, Ларри, несмотря на мою заботу о зоологическом музее, я не специалист в…
— Не было ли такой птицы на чьем-нибудь гербе? Может, на стене Кастель-Нуово? Ты ничего не слышал о похожем девизе… о какой-нибудь легенде или знаменитой картине, на которой были бы изображены проклятые пернатые?
Ларри говорил торопливо и сбивчиво, взгляд его блуждал в ему одному ведомом мире, да и выглядел он диковато.
— Подожди-ка, — протянул Пол озадаченно. — Гуси на Капитолии… Нет, тебе нужно, чтобы изображение было как-то связано с Неаполем…
— Да, с Неаполем или его окрестностями…
— Птицы есть и на некоторых фресках в Помпеях, но я не уверен, что это гуси. Почему тебя это интересует? Сальваро тебе на что-то намекнул?
Ларри, не ответив, помотал головой, развернулся и исчез за углом Римской улицы.
6
В тот же день
Ведущий в тупик переулочек вился вдоль длинной, поросшей плющом стены, за которой угадывались роскошные виллы, окруженные рощами тисовых деревьев, и ряд скромных многоквартирных домов с облупившимися фасадами. К гаражу вела коротенькая дорожка. Над широкими воротами с клочьями осыпающейся краски еще видны были вывески «ЛАНЧА» и «МОТУЛЬ», полустершиеся от непогоды. Проследив за тем, чтобы его никто не увидел, Ларри осторожно постучал в маленькую дверь рядом с воротами. Как и накануне, когда он приходил на Ривьера-ди-Кьяйя, Домитилла открыла сразу же.
Широкий плащ, в который была одета девушка, так изменил ее, что Ларри не сразу ее узнал. Он неподвижно стоял на пороге, удивленно ее рассматривая до тех пор, пока она быстро не втащила его внутрь.
— Не стойте так, вас могут увидеть! — сказала она нетерпеливо. — Я уже начала волноваться.
— Я не сразу нашел, — объяснил он. — Слишком далеко прошел по виа Чимароза.
— Ничего, — прошептала она.
Он с тревогой взглянул на ее осунувшееся личико и непричесанные волосы. За ее спиной виднелись в беспорядке сваленные странные, причудливые вещи.
— Это как раз то место, куда надо приходить, если хочешь поднять себе настроение, — сказал он.
— Он изредка бывал здесь, и я вместе с ним, но после смерти мамы мы сюда больше не ходили. Несчастный случай произошел в двух шагах отсюда, на углу улицы Бернини. Грузовичок перевозил часть этого барахла. За несколько минут до аварии мама попросила высадить ее на площади Ванвителли (ей надо было что-то купить), но потом почему-то передумала.
— Не вспоминайте об этом, — сказал он. — Кажется, вы мало спали…
Она глубоко вздохнула.
— Да, мало… — прошептала она.
— Вы встретили кого-нибудь вчера вечером?
— Никого… Вплоть до сегодняшнего утра, когда я после бессонной ночи спустилась к дону Этторе Креспи. Он открыл мне дверь в халате, и я сказала ему, что прождала отца всю ночь. Он постарался меня успокоить, сказал, чтобы я не волновалась, что это уже не в первый раз, когда он… Сказал, чтобы я спокойно ждала возвращения отца, что вечером будет видно.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121