Сейчас, когда так остро ощущается необходимость в мире и спокойствии, этот ангел на пару с Иеремией предвещают новые заботы. Снова искусственно привносятся старые проблемы, — опять народы делятся на избранных и угнетенных, господ и рабов, избираемых и избирателей… Этот ангел Иеремии несет не мир, но меч. Ума не приложу, каким образом ему удалось узреть это все в послании, — закончил он, очевидно, позабыв, о чем совсем недавно расспрашивал Макдональда.
Макдональд взял со стола картинку в рамочке. «Что-то я еще прозевал», — подумал Уайт, когда Макдональд вручал ему вещицу.
— Как я уже говорил, художник выполнил это для вас. Нечто подобное, полагаю, представил на обозрение своим зрителям Иеремия.
Уайт взял рамочку и, повернув лицевой стороной, стал внимательно рассматривать изображение. Еще один рисунок, но на этот раз с изображением долговязого птицеподобного существа с рудиментарными крыльями. Прозрачный шлем покрывал голову. В противоположных углах рисунка располагались стилизованные изображения светил, а под солнцем, в правом углу, находилась напоминающая Юпитер планета с четырьмя спутниками — парой малых, как Луна, и парой больших, похожих на Венеру и Землю. Под ними колонкой вдоль правого края картинки выстроились цифры: от единицы до девяти. Вдоль левого края размещалась колонка слов: «Солнце — капелланин — крыло — капелланин — торс — бедра — стопы — капелланин». Под ногами существа виднелось большое Круглое яйцо, а под ним еще два слова — «солнце» и «более горячее солнце». Через забрало шлема смотрело лицо существа несомненно похожего на птицу, впрочем, существа разумного, и эта одухотворенность придавала ему отдаленное сходство с человеком. В выражении лица читались любознательность, доброта и понимание…
— Полагаю, оба изображения в одинаковой степени приемлемы, — сказал Уайт.
— Между прочим, — заметил Макдональд, — имеется еще одна причина, почему я так и не решился указать Иеремии на его ошибку. У него столько же прав интерпретировать послание, сколько и у меня.
— А еще одним мотивом послужила его благосклонность к посланию, и Программа воспользовалась этим.
Макдональд пожал плечами.
— Конечно. Я все время пытался втолковать: послание не содержит никакой угрозы — ни ему, ни его религиозным верованиям. И так оно есть на самом деле.
Уайта несколько удивило циничное замечание Макдональда. Впрочем, не так уж и сильно — чья-либо соглашательская позиция давно уже не являлась для него неожиданностью. Наверное, он рисовал себе иной образ Макдональда.
— Иными словами, вы милостиво позволили ему заблуждаться.
— Нет, — спокойно возразил Макдональд. — Просто, еще не зная содержания послания, по сути, мы автоматически интерпретируем его на уровне опять-таки детских картинок. Иеремия, переведя его символы в образы, тем самым интерпретировал послание уже на гораздо более серьезном уровне. Грубо говоря, оба рисунка — наш и сделанный Иеремией — одно и то же. Единственная объективная реальность, присутствующая здесь, — это компьютерная сетка.
— Такая малость, — негромко произнес Уайт, — а сколько за ней стоит.
— Это продлится недолго, — заверил его Макдональд. — Если вы не воспрепятствуете и мы обнародуем основную часть послания, — ученым всего мира предоставится прекрасная возможность исследования данного документа; появятся новые трактовки, интерпретации, и тогда, думается, нам не только удастся составить ответ, но и отправить его капелланам…
Уайт еще раз глянул на рисунок, но от прямого возражения все же решил воздержаться.
— У вас найдется карандаш или авторучка? — спросил он.
Макдональд протянул ему фломастер. С минуту Уайт усердно трудился над птичьей головой; закончив, вручил рисунок Макдональду. Теперь птица уже не походила на человека. Удлинившийся и искривленный на конце клюв сейчас казался более приспособленным для захвата добычи и ее растерзания. А птичьи глаза уже не казались невинными и смотрели злобно. Одним словом — хищник, подстерегающий очередную жертву.
— А если на самом деле они выглядят вот так? — осведомился Уайт.
* * *
«Все дело в том, — так следовало ему начать, — каков мир на самом деле. Таков ли, каким его видишь ты, или каким знаю его я? И, если остается хотя бы тень сомнения, не лучше ли заглянуть в прошлое, хорошенько изучить историю собственной расы и остаться черным, пока нет уверенности, что настоящее отменило старые обычаи и образ мышления».
Однако сказал он другие слова. «Ради Бога, Джон, я этот мир знаю, а ты — нет. Поверь Мне на слово, если уж сам ничего не видишь».
А Джон на это ответил: «Прошлое утратило значение».
Однако его слова только упрочивали это минувшее.
* * *
Уайт почувствовал: время истекло. Разговор необходимо побыстрее заканчивать и приступать, наконец, к решению: как управиться со всеми этими трудностями, которые возникли с появлением послания. Однако ему искренне не хотелось прерывать этого человека, ибо он ощущал его правоту. «Пусть выскажется до конца», — решил он.
— Какая разница, — проговорил Макдональд, — при расстоянии-то в сорок пять световых лет? Они жаждут понимания. Ищут собратьев по разуму во Вселенной.
— А зачем? — спросил Уайт.
— Наверное, не хотят оставаться в одиночестве. Затем же, зачем слушаем и мы. Дабы не остаться одинокими. Страшная это штука, одиночество.
«Да что он там может знать?» — подумал Уайт и сказал: — О да.
— Кроме того, они и так осведомлены о нашем существовании, — сообщил Макдональд.
— То есть как? — обеспокоенно спросил застигнутый врасплох Уайт.
— Голоса, — ответил Макдональд.
«Голоса. Ну конечно же. Чужаки приняли радиопередачи и сразу же догадались о существовании людей».
— Им неизвестно, кто мы, — продолжал Макдональд. — Они не знают, принято ли послание, прочтено ли, отправлен ли ответ. Не знают даже, в состоянии ли мы разобраться во всем этом. — Макдональд сомкнул концы пальцев. — Какое это имеет значение?
Уайт в нетерпении пожал плечами.
— Вы и ваши коллеги — специалисты по внеземным формам жизни и их возможному поведению. Но в данном случае даже профан может предсказать вам все последствия сложившейся ситуации.
Макдональд улыбнулся.
— Чудовища из Космоса?
— Чудовища существуют на самом деле, — сказал Уайт. — Будь то дикие восточные или северные племена. Или злобные горцы. Или жаждущая линча толпа фермеров.
— Все эти чудовища — вне цивилизации. Они не настроены на взаимопонимание и не способны к нему.
— Ну что ж, это еще один пример. Вдруг, капеллане передают сигналы одновременно нескольким планетам, а нападут на ту, которая ответит?
— Даже, если межзвездные путешествия возможны — хотя, скорее всего, это не так — если существует вероятность ведения звездных войн — хотя сама физическая природа космического пространства почти наверняка делает их невозможными, — даже тогда — стоило ли им все это затевать?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66
Макдональд взял со стола картинку в рамочке. «Что-то я еще прозевал», — подумал Уайт, когда Макдональд вручал ему вещицу.
— Как я уже говорил, художник выполнил это для вас. Нечто подобное, полагаю, представил на обозрение своим зрителям Иеремия.
Уайт взял рамочку и, повернув лицевой стороной, стал внимательно рассматривать изображение. Еще один рисунок, но на этот раз с изображением долговязого птицеподобного существа с рудиментарными крыльями. Прозрачный шлем покрывал голову. В противоположных углах рисунка располагались стилизованные изображения светил, а под солнцем, в правом углу, находилась напоминающая Юпитер планета с четырьмя спутниками — парой малых, как Луна, и парой больших, похожих на Венеру и Землю. Под ними колонкой вдоль правого края картинки выстроились цифры: от единицы до девяти. Вдоль левого края размещалась колонка слов: «Солнце — капелланин — крыло — капелланин — торс — бедра — стопы — капелланин». Под ногами существа виднелось большое Круглое яйцо, а под ним еще два слова — «солнце» и «более горячее солнце». Через забрало шлема смотрело лицо существа несомненно похожего на птицу, впрочем, существа разумного, и эта одухотворенность придавала ему отдаленное сходство с человеком. В выражении лица читались любознательность, доброта и понимание…
— Полагаю, оба изображения в одинаковой степени приемлемы, — сказал Уайт.
— Между прочим, — заметил Макдональд, — имеется еще одна причина, почему я так и не решился указать Иеремии на его ошибку. У него столько же прав интерпретировать послание, сколько и у меня.
— А еще одним мотивом послужила его благосклонность к посланию, и Программа воспользовалась этим.
Макдональд пожал плечами.
— Конечно. Я все время пытался втолковать: послание не содержит никакой угрозы — ни ему, ни его религиозным верованиям. И так оно есть на самом деле.
Уайта несколько удивило циничное замечание Макдональда. Впрочем, не так уж и сильно — чья-либо соглашательская позиция давно уже не являлась для него неожиданностью. Наверное, он рисовал себе иной образ Макдональда.
— Иными словами, вы милостиво позволили ему заблуждаться.
— Нет, — спокойно возразил Макдональд. — Просто, еще не зная содержания послания, по сути, мы автоматически интерпретируем его на уровне опять-таки детских картинок. Иеремия, переведя его символы в образы, тем самым интерпретировал послание уже на гораздо более серьезном уровне. Грубо говоря, оба рисунка — наш и сделанный Иеремией — одно и то же. Единственная объективная реальность, присутствующая здесь, — это компьютерная сетка.
— Такая малость, — негромко произнес Уайт, — а сколько за ней стоит.
— Это продлится недолго, — заверил его Макдональд. — Если вы не воспрепятствуете и мы обнародуем основную часть послания, — ученым всего мира предоставится прекрасная возможность исследования данного документа; появятся новые трактовки, интерпретации, и тогда, думается, нам не только удастся составить ответ, но и отправить его капелланам…
Уайт еще раз глянул на рисунок, но от прямого возражения все же решил воздержаться.
— У вас найдется карандаш или авторучка? — спросил он.
Макдональд протянул ему фломастер. С минуту Уайт усердно трудился над птичьей головой; закончив, вручил рисунок Макдональду. Теперь птица уже не походила на человека. Удлинившийся и искривленный на конце клюв сейчас казался более приспособленным для захвата добычи и ее растерзания. А птичьи глаза уже не казались невинными и смотрели злобно. Одним словом — хищник, подстерегающий очередную жертву.
— А если на самом деле они выглядят вот так? — осведомился Уайт.
* * *
«Все дело в том, — так следовало ему начать, — каков мир на самом деле. Таков ли, каким его видишь ты, или каким знаю его я? И, если остается хотя бы тень сомнения, не лучше ли заглянуть в прошлое, хорошенько изучить историю собственной расы и остаться черным, пока нет уверенности, что настоящее отменило старые обычаи и образ мышления».
Однако сказал он другие слова. «Ради Бога, Джон, я этот мир знаю, а ты — нет. Поверь Мне на слово, если уж сам ничего не видишь».
А Джон на это ответил: «Прошлое утратило значение».
Однако его слова только упрочивали это минувшее.
* * *
Уайт почувствовал: время истекло. Разговор необходимо побыстрее заканчивать и приступать, наконец, к решению: как управиться со всеми этими трудностями, которые возникли с появлением послания. Однако ему искренне не хотелось прерывать этого человека, ибо он ощущал его правоту. «Пусть выскажется до конца», — решил он.
— Какая разница, — проговорил Макдональд, — при расстоянии-то в сорок пять световых лет? Они жаждут понимания. Ищут собратьев по разуму во Вселенной.
— А зачем? — спросил Уайт.
— Наверное, не хотят оставаться в одиночестве. Затем же, зачем слушаем и мы. Дабы не остаться одинокими. Страшная это штука, одиночество.
«Да что он там может знать?» — подумал Уайт и сказал: — О да.
— Кроме того, они и так осведомлены о нашем существовании, — сообщил Макдональд.
— То есть как? — обеспокоенно спросил застигнутый врасплох Уайт.
— Голоса, — ответил Макдональд.
«Голоса. Ну конечно же. Чужаки приняли радиопередачи и сразу же догадались о существовании людей».
— Им неизвестно, кто мы, — продолжал Макдональд. — Они не знают, принято ли послание, прочтено ли, отправлен ли ответ. Не знают даже, в состоянии ли мы разобраться во всем этом. — Макдональд сомкнул концы пальцев. — Какое это имеет значение?
Уайт в нетерпении пожал плечами.
— Вы и ваши коллеги — специалисты по внеземным формам жизни и их возможному поведению. Но в данном случае даже профан может предсказать вам все последствия сложившейся ситуации.
Макдональд улыбнулся.
— Чудовища из Космоса?
— Чудовища существуют на самом деле, — сказал Уайт. — Будь то дикие восточные или северные племена. Или злобные горцы. Или жаждущая линча толпа фермеров.
— Все эти чудовища — вне цивилизации. Они не настроены на взаимопонимание и не способны к нему.
— Ну что ж, это еще один пример. Вдруг, капеллане передают сигналы одновременно нескольким планетам, а нападут на ту, которая ответит?
— Даже, если межзвездные путешествия возможны — хотя, скорее всего, это не так — если существует вероятность ведения звездных войн — хотя сама физическая природа космического пространства почти наверняка делает их невозможными, — даже тогда — стоило ли им все это затевать?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66