ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Кстати, я женат, но собираюсь вскоре стать снова холостым. Собственно, именно поэтому я к вам и пришел.
Глаза Клэр широко открылись.
– Вы когда-нибудь занимались бракоразводным процессом, Клэр?
– Да. Пару раз. Но…
– Вы удивлены? Чем? Тем, что я развожусь, или тем, что пришел к вам по этому вопросу?
– И тем и другим, честно говоря.
– Вы знаете мою жену, Клэр?
– Нет, я никогда не видела ее. То есть только на фотографиях в газетах и много слышала о ней.
Клэр вспомнила Серину Хьюитт – ослепительно красивую, даже в черно-белом изображении. И потом, она однажды видела ее во плоти – в одной маленькой деревушке недалеко от города – и убедилась в том, что по снимкам нельзя представить ее настоящей красоты.
– И вы, без сомнения, не можете представить себе мужчину, который бы захотел развестись с ней, – сухо отозвался он.
– Я не говорила этого, но… я и в самом деле удивлена. Извините. Хм! Но почему я? Я думала, у вас есть семейный адвокат.
– Семейный адвокат у нас, конечно, есть, но я бы хотел несколько изменить это дело, так сказать, внести в него свежую струю, если вы меня понимаете.
Клэр пристально посмотрела на него.
– Если я возьмусь за ваше дело, – медленно начала она, – я, безусловно, буду действовать в ваших интересах, но если вы ищете кого-то, кто помог бы вам скрыть часть вашего имущества, чтобы обмануть жену, то вы обратились не по адресу.
– Напротив, мисс Монтроуз, – спокойно ответил он, – я пришел к вам именно потому, что у вас замечательно ясный ум и превосходные навыки в области юриспруденции, тогда как наш семейный адвокат уже слишком стар, хотя мы по-прежнему любим его. И он отвечает нам тем же, особенно моей жене. – О!
Это было все, что могла сказать Клэр.
– Кроме того, – продолжил Лаклан Хьюитт, – хотя я и готов отдать моей жене все, что принадлежит ей по закону, я совершенно не готов остаться без гроша в кармане, хотя это именно то, чего хочет моя жена.
– Понятно.
– Вы феминистка, Клэр?
– Не больше, чем многие из женщин, – спокойно ответила она.
– А ваш отец о вас другого мнения.
Она закусила губу, не давая язвительным словам сорваться с языка, и вместо этого спросила:
– Насколько хорошо вы знаете моего отца, господин Хьюитт?
– Достаточно хорошо, чтобы знать, что он придерживается крайне женоненавистнических взглядов, но тем не менее очень гордится своей замечательной дочерью. Даже несмотря на то, что она, по его мнению, феминистка. Хотя вам он, конечно, никогда в этом не признается. Просто не сможет выразить, насколько он гордится вами, Клэр.
Она слегка покраснела и отвернулась.
– Боюсь, наши с ним взгляды на суть и природу феминизма немного не совпадают. А откуда вы его знаете?
– Он и мой отец были большими друзьями. Они вместе служили в одном полку во Вьетнаме. Разве он вам ничего не рассказывал?
– Да, но я не знала, что вы были знакомы. А ведь ваш отец несколько месяцев назад умер?
– Ваш отец упомянул вас как раз на похоронах моего отца.
– Понятно. В таком случае вы, должно быть, не приняли во внимание его заявления на этот счет.
– Я не сказал, что сам являюсь женоненавистником, – протянул Лаклан Хьюитт. – К тому же мне довелось узнать, что ваш отец однажды спас жизнь моему отцу.
Клэр глубоко вздохнула.
– Что ж, как говорится, мир тесен. Должна признать, что я бы предпочла честно и справедливо заработать право вести ваши дела по вопросам недвижимости, но… – ее губы невольно сложились в легкую улыбку, – я знаю, какой раздражительной ультрафеминисткой это сделало бы меня.
Последовала короткая пауза, в течение которой они обменялись довольно ироничными взглядами. Неожиданно для себя Лаклан Хьюитт обнаружил вдруг, что весьма и весьма заинтригован…
«Конечно, не первая красавица, – думал он, – если не считать этих чудесных глаз. Тонкое, интеллектуальное лицо, бледная, гладкая кожа и изящная фигура. Ничего особенного. Хотя нет, – мысленно поправился он, – эти замечательные, сверкающие волосы и эти восхитительные руки!»
Когда пауза несколько затянулась, он сказал:
– Вы так виртуозно занимались всеми делами, связанными с недвижимостью, что и в самом деле заработали на это право. Не имеет значения, сколько раз ваш отец спасал жизнь моему отцу, Клэр. Я бы ни за что не пришел к вам снова, если бы вы не доказали свою компетентность в качестве юриста.
– Спасибо, – просто сказала она.
– Ну так как, смог я убедить вас заняться моим разводом?
– Я… – Клэр заколебалась. Потом она, по-видимому приняв какое-то решение, притянула к себе небольшой желтый блокнотик и минут пять сосредоточенно изучала его. – Хорошо, я согласна. Полагаю, вам известно, что необходимо зарегистрировать ваше с женой раздельное проживание, которое должно составить не менее двенадцати месяцев, и только после этого развод может быть окончательно оформлен? Хотя урегулирование финансовых вопросов…
– Да. Фактически мы живем отдельно уже где-то около года, то есть как раз требуемое количество времени.
– Так. А дети у вас есть, господин Хьюитт?
– Один сын. Ему шесть, скоро будет семь.
– Вы будете оспаривать опеку?
– Только в том случае, если моя жена окажется настолько неразумной, что захочет лишить меня возможности видеться с ним.
Клэр закусила губу.
– У вас есть какие-то сомнения по этому поводу? – спокойно спросил Лаклан.
– Дело в том, что законы, касающиеся опеки над ребенком, призваны защищать его, а не приносить ему вред, что случается гораздо чаще. Нередко по этому поводу разыгрываются целые баталии, и в результате ребенок становится заложником родительских отношений. А этого не должно быть. И хотя меня это в общем-то не касается, я всегда считаю себя морально обязанной настаивать на том, чтобы в вопросах опеки над ребенком обе стороны вели себя по возможности максимально достойно и решали все возникающие проблемы исключительно между собой.
– Я именно так и собираюсь себя вести, – сухо отозвался он.
– Тогда, если вы действительно уверены в этом, Лаклан, давайте попробуем приступить к разделу имущества.
Клэр сказала это быстро, чуть ли не беспечно, но сама внимательно наблюдала за ним. Потому что она по собственному опыту знала, что, хотя в наши дни причиной для развода служит обычно разрушение брака, процесс раздела имущества может оказаться неимоверно болезненным и сложным.
В течение следующего получаса она была вынуждена признать, что ее клиент не только обладает острым умом, но и прекрасно управляется с целой империей Хьюиттов. А еще Клэр думала о том, что экс-миссис Хьюитт будет очень и очень хорошо обеспечена.
– Так, – сказала Клэр Монтроуз, когда они наконец подсчитали имущество супругов Хьюитт, – содержание, которое вы назначаете вашей жене, кажется мне достаточно щедрым, так что у нас вряд ли возникнут проблемы по этому поводу. Наверное, она не станет что-нибудь оспаривать.
– Она будет оспаривать цену каждого предмета вплоть до шкафов и стульев и, разумеется, внесет несколько интересных и чрезвычайно заманчивых предложений. Ваша работа будет заключаться в том, чтобы не позволить ей добиться своего.
– Понятно.
Клэр взглянула на него и содрогнулась: что-то неуловимо холодное и жесткое было в его словах. Но он больше ничего не сказал о своей жене, и они договорились о следующей встрече.
Из своего окна на первом этаже она смотрела, как медленно отъезжает его темно-бордовая машина, и про себя не могла не удивляться этому разводу: что сделала Серина Хьюитт такого, чтобы вызвать неудовольствие своего красивого, умного мужа.
«Конечно, все это может иметь и другой исход», – размышляла она, отходя от окна, однако ей это показалось весьма маловероятным. И за следующие двенадцать месяцев не произошло ничего, что могло бы изменить ее мнение.
Как и предупреждал Лаклан, Серина боролась как тигрица, оспаривая абсолютно все – начиная от акций компании и заканчивая двумя ирландскими волкодавами, которых она купила, когда они были щенятами. Клэр Монтроуз приходилось буквально на каждом шагу воевать с ней.
Любопытно, что спорить не пришлось лишь по вопросам опеки над ребенком. Серина сразу и безоговорочно признала право Лаклана на общение с сыном и даже не стала предлагать условия.
Наконец, все необходимые формальности были соблюдены, раздел имущества произведен, бумаги подписаны. Развод получил юридическую силу. В тот же день Лаклан Хьюитт сказал Клэр:
– Молодец, Худышка. Я могу пригласить вас на обед?
Ее брови невольно поползли вверх, потому что – если не считать того, что почти с самого начала он называл ее Худышкой, – их отношения были строго деловыми.
Глядя на ее поднятые брови, он слегка усмехнулся.
– Я – свободный теперь человек, мисс Монтроуз, если совесть вас беспокоит или если вы волнуетесь по поводу моей. К тому же, мне кажется, вы заслуживаете самого лучшего обеда и самого лучшего шампанского, какие только есть на свете. Вы выиграли серьезную битву. Почему бы нам не отметить это?
Ее губы задрожали от еле сдерживаемого смеха:
– Знаете, были минуты, когда мне хотелось, чтобы вы отдали ей хотя бы этих проклятых собак!
Он мягко засмеялся.
– Пэдди и Флинн, размером с маленького пони каждый. Интересно, как она собиралась держать их в своей квартире в Сиднее? Просто не могу себе это представить.
– В таком случае я принимаю ваше предложение, господин Хьюитт, – сказала Клэр после минутного размышления.
Они поужинали вместе тем же вечером, а потом еще раз месяц спустя. Тогда-то он и сказал ей:
– Клэр, я бы хотел увидеть вас снова.
Она смотрела на него, освещенного свечой, и в ее зеленовато-голубых глазах сквозили подозрительность и недоверие.
– Разумеется, только если вы тоже этого хотите. Видите ли, до сих пор я считал, что мне лучше не говорить вам этого, но тем не менее я не переставал думать о вас все эти месяцы.
В его глазах ясно читался вопрос.
Клэр судорожно вздохнула, вдруг вспомнив, сколько раз за последние несколько месяцев она желала, чтобы этот симпатичный ей человек не был бы ее клиентом, по отношению к которому она должна придерживаться правил профессиональной этики. Как часто, лежа в кровати и слушая мерный шум прибоя за окном, она пыталась понять, как он относится к ней.
– У меня, – медленно произнесла она, – была точно такая же проблема.
Он выглядел несколько озадаченным.
– В таком случае вам очень хорошо удавалось скрывать это.
– С моей стороны было бы непрофессионально поступать как-то иначе.
– Ваша карьера очень много значит для вас, не так ли, Клэр?
– Да.
– И поэтому вы выглядите такой обеспокоенной и недоверчивой? – мягко спросил он, накрывая ее руку своей.
– Нет. Во-первых, я несколько удивлена. – Ее пальцы дрожали от его прикосновения. – А во-вторых, я не слишком опытна.
– Вы не должны быть удивлены. Вы очень привлекательны, просто очаровательны. К тому же мы неплохо знаем друг друга.
– Да, в некотором смысле, – согласилась она.
– Давайте прогуляемся по пляжу? – предложил он.
Пляж был совсем недалеко, всего лишь через дорогу, и Клэр согласилась. Они сняли обувь и пошли босиком прямо по мокрому песку. Время от времени накатывали небольшие волны, так что Клэр пришлось приподнимать подол своего длинного платья. Потом они сидели на скамейке на длинном травянистом мысе и смотрели на большие суда, проплывающие вдоль побережья.
Лаклан много рассказывал о своем прадеде – как тот прибыл в Австралию, имея в кармане всего лишь несколько фунтов; о своем сыне Шоне, которому уже семь и у которого очень высокий IQ и ничуть не меньшая способность попадать в разные неприятные ситуации; о том, что в этом году ожидается очень большой урожай грецких орехов.
И она отвечала ему, постепенно расслабляясь и начиная в свою очередь рассказывать о своей юности, когда ее страсть к юридическим наукам только зарождалась, о годах обучения в университете и кое-что о своей личной жизни.
Она родилась и выросла в небольшом зеленом городке Армидейле, построенном на плоскогорьях Нового Южного Уэльса. Ее отец, владелец процветающего агентства по продаже сельскохозяйственной техники, в собственной семье вел себя так же, как и на работе.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18

загрузка...