ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ



науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- три суперцивилизации --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Очевидно, для вас тут есть какой-то глубокий смысл, для меня – никакого. Вы, как видно, не понимаете, что все это верно лишь в том случае, если ваши исходные положения правильны.– Я же говорю вам, что они правильны, – повысил голос Бертран. – Именно это я вам и говорю.– Да, я заметил. Но не рассчитывайте, что я соглашусь с вами. Теперь я, в свою очередь, должен вам кое-что сообщить. Вы сказали «всерьез и надолго» – это верно, только вы тут ни при чем. Да, да – это относится ко мне и Кристине, а не к Кристине и к вам. Не я отбиваю у вас Кристину, а вы отбиваете ее у меня – впрочем, только на какой-то момент, не больше. Долго это не продлится. Ну что же, теперь вам ясно?Бертран встал и, слегка раздвинув ноги, уставился на Диксона.– Напрягите ваши так называемые мозги и постарайтесь понять, – заговорил он, не повышая голоса, но сквозь зубы. – Когда я чего-нибудь хочу, я иду прямо к цели. И не позволяю типам вроде вас становиться мне поперек пути. Вы этого, как видно, не учли. Кристина принадлежит мне, потому что это мое право. Понятно? Если я чего-либо добиваюсь, мне все равно, какими средствами я получу свое. Это единственный закон, которому я подчиняюсь, и единственный способ достичь своей цели в этом мире. Беда в том, Диксон, что вы не подходите мне по весу. Если хотите драться, найдите себе другого противника, помельче, чем я, тогда у вас, может, и будут кое-какие шансы. А со мной вам рассчитывать не на что.Диксон придвинулся на шаг ближе.– Ни черта не выйдет, Уэлч. Вы начинаете стареть для таких штук, – быстро сказал он. – Не вечно же будут люди уступать вам дорогу. Вы вообразили себя полубогом потому, что вы большого роста и умеете марать красками полотно. Конечно, полубогом быть неплохо. Но вы никакой не полубог, вы лгун, сноб, хвастун и дурак. Вы думаете, что наделены какой-то сверхчувствительностью – ничего подобного; вы чувствительны лишь к тому, что вас гладят против шерсти. Вы обидчивы и тщеславны, но нисколько не сверхчувствительны. – Он остановился, но Бертран по-прежнему сверлил его взглядом и не пытался перебить. – Вы вбили себе в голову, что способны внушить большую любовь, но это тоже неправда, – продолжал Диксон. – Хоть я, по-вашему, просто червяк, вы так боитесь меня, что нашли нужным явиться сюда и, как ревнивый муж, сказать, чтобы я держался подальше. И вы настолько нечестны, что позволяете себе распространяться о том, как дорога вам Кристина, причем вам и в голову не приходит вспомнить, что у вас связь с чужой женой. Но дело даже не в этом, а в том, что вы не сознаете, как неискренне…– Что вы мелете? – Бертран, сжав кулаки, дышал со свистом.– Ваша интрижка с Кэрол Голдсмит, вот что я имею в виду.– Я даже не понимаю, о чем вы…– Не пытайтесь отрицать, голубчик. Зачем вам утруждать себя, в самом деле? Разумеется, это одна из тех вещей, которые вы позволяете себе, так как это ваше право, не правда ли?– Если вы вздумаете преподнести это вранье Кристине, я размозжу вам череп!..– Не беспокойтесь. Я не из таких, – усмехнулся Диксон. – Я на вас не похож. Я могу увести Кристину и без этого, вы, байронический щенок!– Ну, вы дождались своего! – бешено пролаял Бертран. – Я вас предупреждал! – Он подошел и встал перед Диксоном, глядя на него с высоты своего роста. – Иди-ка сюда, паршивый пьянчужка, ничтожество, дрянь!– А что мы будем делать – танцевать?– Я тебе покажу танцы, я тебя заставлю поплясать, не беспокойся! Становись сюда, если не трусишь! Не воображай, что это тебе сойдет с рук, тупица!– Сам ты тупица, дурак! – взревел Диксон, это показалось ему обиднее всего. Он снял очки и сунул их в верхний карман пиджака.Они стояли друг против друга на цветастом коврике, неуверенно расставив ноги и согнув локти, словно собирались исполнить какую-то ритуальную пляску и не знали, как ее начать.– Я тебе покажу! – повторил Бертран и замахнулся. Диксон отступил в сторону, но поскользнулся, и кулак Бертрана с силой опустился на его правую скулу. Диксон слегка пошатнулся, но удержался на ногах и не потерял присутствия духа; пока Бертран старался восстановить равновесие после нанесенного с размаха удара, Диксон изо всей силы ударил его по тому уху, которое было больше и извилистее другого. Бертран упал со страшным грохотом, столкнув при этом с камина фарфоровую статуэтку. Она со звоном разбилась о кирпичный пол у камина, и сразу же наступила мертвая тишина. Диксон шагнул вперед, потирая косточки пальцев, занывшие после соприкосновения с ухом Бертрана. Через несколько секунд Бертран зашевелился, но не сделал попытки встать. Было ясно, что Диксон выиграл этот раунд да и вообще, кажется, весь матч с Бертраном. В радостном возбуждении он надел очки; Бертран глядел на него растерянно, словно постепенно припоминая, кто он такой. «Старое паршивое, засиженное птицами пугало, выброшенное на свалку», – подумал Диксон.– Эх ты, старое паршивое, засиженное птицами пугало, выброшенное на свалку, – сказал он.И, словно сдержанные аплодисменты, послышался тихий стук в дверь.– Войдите, – не задумываясь, сказал Диксон.Вошел Мичи.– Добрый день, мистер Диксон, – сказал он и вежливо добавил: – Добрый день, – в сторону распростертого на полу Бертрана, которого это приветствие заставило встать на ноги. – Кажется, я пришел не вовремя?– Нет, нет, пожалуйста, – невозмутимо ответил Диксон. – Мистер Уэлч уже уходит.Бертран помотал головой – не в знак отрицания, а, видимо, чтобы прийти в себя. Диксон с любопытством поглядел на Бертрана и как любезный хозяин проводил его до дверей. Тот молча вышел.– До свидания, – сказал Диксон ему вслед и обернулся к Мичи. – Чем могу служить, мистер Мичи?Выражение лица Мичи, как всегда непроницаемое, показалось, однако, Диксону несколько необычным.– Я пришел поговорить насчет вашего курса, – сказал он.– Ах да. Садитесь, пожалуйста.– Нет, спасибо, я только на секунду. Я зашел сообщить вам, что мы всесторонне обсудили этот вопрос с мисс О'Шонесси, мисс Мак-Коркводейл и мисс Рис Вильяме и приняли окончательное решение.– Отлично. К какому же заключению вы пришли?– Видите ли, как ни жаль, все три девицы решили, что такая тема им не под силу. Мисс Мак-Коркводейл решила заняться «Документами» мистера Голдсмита, а мисс О'Шонесси и мисс Рис Вильяме намерены работать над предметом профессора.Диксон огорчился – ему хотелось бы, чтобы эти три хорошенькие девушки преодолели свое нежелание и выбрали бы его тему, потому что он такой славный и такой привлекательный.– Что ж, очень жаль, – сказал он. – Ну, а вы, мистер Мичи?– Я решил, что ваш предмет очень интересен, поэтому, если можно, я хотел бы записаться официально.– Так, так. Значит, у меня будете вы один.– Да. Только я один.Наступило молчание. Диксон поскреб подбородок.– Ну что же, я уверен, что мы с вами скучать не будем.– Я тоже так думаю. Ну, очень вам благодарен; простите, что я так ворвался к вам.– Наоборот, я очень рад, что вы пришли. Значит, до следующего семестра, мистер Мичи.– Я, разумеется, буду на вашей лекции сегодня.– Бог мой, да зачем вам это?– Меня, естественно, интересует эта тема. И мне кажется, она привлечет много слушателей.– Да? Почему вы так думаете?– Все, при ком мне случалось упоминать о лекции, говорили, что придут. Я думаю, что вы соберете большую аудиторию.– Приятно слышать. Надеюсь, лекция вам понравится.– О, наверное. Еще раз благодарю. Желаю удачи сегодня.– Да, удача не помешала бы. Ну, пока!После ухода Мичи Диксон с некоторым самодовольством отметил про себя, что тот ни разу не назвал его «сэр». Но как противно будет преподавать в следующем семестре! С другой стороны, он все больше и больше убеждался, что в следующем семестре он преподавать вообще не будет. Во всяком случае, в университете.Он снова нащупал пальцами подбородок. Пожалуй, прежде всего надо побриться, потом сбегать и посмотреть, дома ли Аткинсон. Его общество и, быть может, немного виски – вот что ему необходимо перед сегодняшней лекцией. Глава XXI – Надеюсь, он не очень болит, Диксон, – сказал декан.Рука Диксона невольно потянулась к синяку под глазом.– О нет, сэр, – веселым тоном ответил он. – Меня удивляет, что он вообще появился. Я ведь стукнулся чуть-чуть – даже не рассек кожу.– О край умывальника, вы говорите? – спросил другой голос.– Вот именно, мистер Гор-Эркварт. Нелепость, которая может случиться со всяким. Я уронил бритву, нагнулся за ней и – трах! – завертелся волчком.Гор-Эркварт медленно кивнул.– Не повезло, значит. – Из-за густых бровей он оглядел Диксона сверху донизу и несколько раз вытянул губы трубочкой. – А все же если бы меня спросили, – продолжал он, – я бы сказал, что он попал в драку, как вам кажется?Декан, маленький пузатый человечек с блестящей розовой лысиной, засмеялся своим обычным смехом, сильно напоминавшим чудовищный хохот убийцы, который можно услышать в каждом фильме о кровавых преступлениях в замке. В первые недели пребывания декана в университете, вскоре после войны, при этом смехе сразу стихали все разговоры в профессорской гостиной. Однако теперь никто даже не повернул головы, и только Гор-Эркварту, судя по его виду, стало как-то не по себе.Заговорил четвертый участник квартета:– Я надеюсь, что это не помешает вам читать сегодня по вашей… по вашей…– О нет, профессор, – сказал Диксон, – ручаюсь, что могу читать по рукописи с завязанными глазами – я знаю ее почти наизусть.– Это хорошо, – кивнул Уэлч. – Помню, когда я только начинал преподавать, я был настолько глуп, что, написав лекцию, ни разу не удосуживался…– Вы сообщите нам что-нибудь новенькое, Диксон?– осведомился декан.– Новенькое, сэр? Видите ли, в такого рода лекциях…– Я хочу сказать, что эта тема уже достаточно разработана, не так ли? Не знаю, возможно ли найти новый угол зрения в наше время, но лично я полагал бы…– Дело, сэр, не в… – перебил его Уэлч.Начался замечательный дуэт – декан и Уэлч говорили одновременно и без пауз; один брал высотой голоса, другой громкостью, и казалось, будто соревнуются два честолюбивых чтеца-декламатора. Диксон посмотрел на Гор-Эркварта и обнаружил, что тот внимательно разглядывает его; все голоса вокруг стали постепенно затихать, кроме голосов двух конкурентов. Наконец декан взял верх, и, словно оркестр, сыгравший вступление к арии солиста, Уэлч внезапно умолк.– …Стоит ли заново утверждать это в каждом поколении или нет, – заключил ректор.В эту минуту появился швейцар Маконочи с подносом, уставленным бокалами с хересом. Диксон сделал усилие воли, чтобы удержать руку, пока трое старших не возьмут бокалы, потом позволил ей схватить самый полный из оставшихся на подносе бокалов и поднести его к губам. Архивариус, который на таких приемах заведовал напитками, был знаменит тем, что, позволив швейцару обойти гостей дважды, совсем прекращал отпускать херес, делая исключение лишь для декана и тех, кто с ним беседовал. Диксон, зная, что недолго придется стоять рядом с деканом, решил как следует воспользоваться этим преимуществом. Вскоре у него появилось почти неуловимое ощущение дурноты, но тем не менее он залпом отпил половину очередного бокала; херес теплой струей скользнул по горлу и присоединился к трем предыдущим бокалам и полудюжине рюмок виски, распитых с Биллом Аткинсоном. Диксон почти – не совсем, но почти – перестал бояться предстоящей лекции, которая должна была начаться через двадцать минут, в шесть тридцать.Он оглядел гостиную, вместившую, казалось, всех, кого он знал на земле, – не хватало только его родителей. В нескольких шагах миссис Уэлч беседовала с Джонсом. Конечно же, присутствием на таком приеме Джонса, который обычно не имел доступа в высокие сферы, Диксон был всецело обязан ей. Дальше стояли Бертран и Кристина, почти не разговаривавшие друг с другом. У окна профессор музыки Баркли что-то увлеченно доказывал профессору английского языка, без сомнения, убеждая его, что на заседании университетского совета, которое состоится в конце будущей недели, необходимо голосовать за увольнение Диксона. В другой стороне Бизли рассказывал что-то Голдсмитам, а те хохотали. Повсюду попадались лица, которые Диксон с трудом узнавал: экономисты, медики, географы, представители общественных и технических наук, юристы, математики, философы, специалисты по германской и сравнительной филологии, лекторы, преподаватели и преподавательницы.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44

Загрузка...

науч. статьи:   происхождение росов и русов --- политический прогноз для России --- реальная дружба --- идеологии России, Украины, ЕС и США
загрузка...