ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


ПОИСК КНИГ    ТОП лучших авторов книг Либока   

научные статьи:   пассионарно-этническое описание русских и других народов мира,   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн,   действующие идеологии России, Украины, ЕС и США  
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Оторвав глаза от этих памятников истории, он увидел в толпе Мичи. Весело смеясь, Мичи разговаривал с мисс О'Шонесси, самой хорошенькой из трех хорошеньких студенток и, точнее говоря, – дамой его сердца. Ее лицо, смуглое, с нежным акварельным румянцем, всегда смутно тревожило Диксона – точно так же, как и ее платье с глубоким вырезом. Хотя эта пара находилась на порядочном от него расстоянии, Диксон знал, как безукоризненно сидит на Мичи смокинг, как непринужденно развлекает он разговором свою даму, как внимательно она его слушает. В эту минуту Мичи перехватил взгляд Диксона, лицо его тотчас стало серьезно, и он едва заметно, но учтиво наклонил голову. Мисс О'Шонесси приветствовала его быстрой улыбкой и отвернулась – явно чтобы скрыть смех.– Пойдемте выпьем? – снова предложил Диксон.– А вот и они! – воскликнула вместо ответа Маргарет.К ним направлялись Бертран и Кристина. Бертран – не мог не признать Диксон – выглядел весьма представительно во фраке. Сейчас про него можно было даже сказать, что в его внешности есть что-то артистическое, и это не прозвучало бы грубой насмешкой. Диксон старался смотреть только на него – главным образом для того, чтобы не смотреть на Кристину. Весь вечер она была с ним не просто холодна – нет, она его вовсе не замечала, и от этого он чувствовал себя так, словно, вопреки свидетельству всех его пяти чувств, он и в самом деле перестал существовать. Она же, как назло, была особенно хороша. На ней было желтое платье без плеч, подчеркнуто простое, словно специально задуманное для того, чтобы рядом с ним платье Маргарет из ярко-голубой тафты, с большим бантом и с оборочками или, может быть, рюшечками – Диксон не очень был уверен в том, как это называется, – да еще с добавлением четырех длинных ниток искусственного жемчуга, выглядело необычайно безвкусным. Кристина, по-видимому, ставила перед собой только одну задачу – выгодно оттенить свой цвет лица и шелковистость кожи. И она преуспела в этом как нельзя лучше – рядом с ней все другие женщины казались пестрым, беспорядочным нагромождением красок. Когда она под руку с Бертраном приближалась к Диксону, он на мгновение встретился с ней глазами, и, хотя ее взгляд был бесстрастен и ничего не сказал ему, его охватило желание спрятаться от нее за спасительной стеной всех этих юбок и брюк или, еще лучше, поднять воротник смокинга и опрометью броситься вон из зала прямо на улицу.Он не то читал, не то слышал, будто кто-то – то ли Аристотель, то ли Ричардс Современный английский критик.

– утверждал, что красота пробуждает в нас стремление приблизиться к ней. По-видимому, Аристотель или Ричарде был на сей раз глубоко не прав.– Итак, что будем делать дальше, друга? – спросил Бертран и посмотрел на Диксона, с которым в этот вечер держался довольно дружелюбно. Двумя пальцами – большим и указательным – он сжимал запястье Кристины. Может быть, он щупал ей пульс?– Что ж, по-моему, надо пойти выпить чего-нибудь, – сказал Диксон.– Ах, будет вам, Джеймс! Можно подумать, что вы умрете, если хоть час пробудете без выпивки.– Как знать! – сказал Бертран. – Во всяком случае, он не хочет рисковать, и это вполне разумно. Ваше мнение, дорогая? Боюсь только, что придется обойтись пивом или сидром, если у вас нет желания прогуляться до ближайшей харчевни.– Хорошо. Только где же дядя Джулиус и миссис Голдсмит? Мы не можем уйти и бросить их.Обсудив, пришли к выводу, что эта пара, вероятно, уже сидит в баре. Диксон усмехнулся про себя по поводу «дяди Джулиуса». Как замечательно, что существует кто-то, кого так называют, и еще кто-то, кто может кого-то так называть, и что он сам присутствует при том, как кто-то кого-то так называет!Пробираясь следом за Маргарет между громко болтавшими группами и безмолвными неудачниками, одиноко маячившими у стен, он увидел Бизли, который с довольно жалким видом торчал среди последних. Бизли, известный своим неумением завязывать знакомства с женщинами, никогда не пропускал ни одного подобного празднества, но так как на этот бал все дамы прибыли со своими партнерами (за исключением разве таких дам, как профессор философии, которой уже пошел седьмой десяток, или старший преподаватель экономических наук, которая весила не менее ста килограммов!), Бизли не мог не знать, что он здесь попусту тратит время. Раскланиваясь с ним, Диксон уловил, как ему казалось, завистливый огонек в его глазах и подумал о том, как мало может помешать человеку даром тратить время сознание того, что он даром тратит время (и особенно в таких делах, которые на языке профессора Уэлча именуются «сердечными»). Затем он подумал о том, что, в общем, положение его самого и Бизли мало чем отличается, и, наконец, о том, что завидовать, в сущности, нечему, ибо все его преимущество заключается лишь в том, что он имеет возможность находиться в обществе двух женщин и разговаривать с одной из них. Но в конце-то концов не так уж это важно – пользоваться успехом у женщин, гораздо важнее, чтобы все думали, что ты им пользуешься. Но придя к такому заключению, Диксон, к своему удивлению, не почувствовал удовлетворения. Когда человек мучается от боли в животе, он не испытывает особого облегчения, узнав точное наименование болезни, которая заставляет его страдать.Они зашли в бар – небольшую комнату, отнюдь не предназначавшуюся для этой цели. С недавнего времени летние балы уже осуществлялись не «всухую» – новшество, введенное администрацией (хотя мало кто в состоянии был этому поверить!), исходившей из следующих веских соображений: пьянство среди студентов, вызывавшее с некоторого времени тревогу, должно будет снизиться, если на территории университета будут продаваться дешевые, некрепкие напитки. Это уменьшит соблазн пропустить стаканчик имбирного пива, сдобренного виски, или скверного джина с искусственным лимонным соком и других дорогостоящих и вредоносных напитков в одном из городских баров. Как ни удивительно, эти соображения оказались резонными, и когда Диксон со всей компанией вошел в бар, три университетских служителя уже трудились там над бочками пива и сидра под стенной росписью, изображавшей – под стать более крупным панелям бального зала – смуглых владык, на головах которых готовился плясать кордебалет карликовых черкешенок, расположенный в непосредственной близости от каравана китайских купцов, захваченного смерчем и аккуратной спиралью взмывающего к небесам. Вместо толстых колонн здесь красовались роскошные, неправдоподобно величественные пальмы в горшках и кадках. Из-за пальм выглядывал Маконочи – номинальный глава трех барменов. Его белая накрахмаленная куртка и тускло-зеленые брюки, неуловимо гармонируя с обстановкой, удачно усиливали общий эффект.Гор-Эркварт и Кэрол сидели в самом отдаленном углу пальмовой рощи и оживленно беседовали. Увидев приближающуюся к ним компанию, Гор-Эркварт встал. Подобного рода учтивость была столь необычна в том кругу, к которому привык Диксон, что у него мелькнула было мысль, не собирается ли Гор-Эркварт воспрепятствовать их вторжению с помощью грубой физической силы. Гор-Эркварт показался Диксону слишком моложавым на вид для «дядюшки» и человека с именем – ему было лет сорок пять, не больше. И его смокинг был не так уж подчеркнуто безупречен, как следовало ожидать. У него было маленькое, худенькое тельце и широкое гладкое лицо – самое асимметричное, как показалось Диксону, лицо на свете, почти на грани уродства. Лицо пьяного мудреца, тщетно пытающегося собраться с мыслями. Слегка выпяченные губы и сросшиеся черные брови, пересекающие лоб от виска, особенно усиливали это впечатление. Не успели все они усесться за столик, как Маконочи, уже, без сомнения, щедро получивший на чай, угодливо подскочил к Гор-Эркварту принять заказ. Это зрелище привело Диксона в восторг.– Пока что мне удается не попадаться вашему декану на глаза, – произнес Гор-Эркварт с сильным южно-шотландским акцентом.– Это немалое достижение, мистер Гор-Эркварт, – весело прощебетала Маргарет. – Будьте уверены, что он выпустил на вас всех своих ищеек.– Вы так полагаете? А мне удастся унести ноги, если он меня все же сцапает?– Весьма сомнительно, сэр, – отозвался Бертран. – Вы же знаете, что за люди в здешних краях. Покажите им знаменитость, и они перегрызутся из-за нее, как собаки из-за кости. Да что говорить, даже я, в моем скромном положении, немало от этого натерпелся, особенно в так называемых академических кругах. Раз уж мой отец имеет несчастье быть профессором, они считают, что я горю желанием побеседовать с супругой ректора о том, как ее разнесчастному внучонку трудно приходится в школе. По ваше положение, сэр, в тысячу раз тяжелее, разумеется, не так ли?Гор-Эркварт, внимательно выслушав эту тираду, произнес кратко:– В какой-то мере, – и отхлебнул из стакана.– Во всяком случае, мистер Гор-Эркварт, сейчас вы в полной безопасности, – сказала Маргарет. – Во время бала наш декан обычно дает аудиенции в комнате по ту сторону зала. Он не якшается с чернью, которая собирается здесь.– Следовательно, пока я среди черни, мне опасность не грозит – так я вас понял, мисс Пил? Превосходно, я остаюсь с чернью.Диксон знал, что вслед за этими словами неминуемо зазвенят серебряные бубенчики Маргарет, и все же, когда она расхохоталась, выдержать это оказалось трудно. Но тут появился Маконочи с выпивкой, которую заказал Гор-Эркварт. К немалому удивлению и восторгу Диксона, пиво было подано в пинтовых кружках.– Принесите-ка мне сигарет, любезный, – сказал Гор-Эркварт Маконочи, и едва успел закрыть рот, как Диксон, не утерпев, наклонился вперед и спросил:– Каким это чудом удалось вам раздобыть пинты? Я тут ни разу за весь вечер не видел их – всем подают в полпинтовых кружках. Я даже думал, что здесь такое правило. Они не пожелали дать мне пинту, как я ни просил. Как же – удалось вам их уломать?Он тотчас с раздражением заметил, что Маргарет переводит взгляд с него на Гор-Эркварта и обратно и улыбается снисходительно, словно хочет заверить «дядюшку», что Диксон не страдает психическим расстройством, даже если его слова доказывают обратное. Бертран тоже смотрел на него и ухмылялся.Гор-Эркварт, казалось, не заметил улыбки Маргарет. Коротким, желтым от никотина большим пальцем он ткнул в спину удалявшемуся Маконочи.– Мой собрат – шотландский националист, – сказал он.Все, сидевшие напротив Диксона и по левую от него руку – сам Гор-Эркварт, Бертран и Маргарет, – рассмеялись при этих словах, а за ними – и Диксон. Он взглянул вправо и увидел Кристину. Она сидела рядом с ним, положив локти на стол, и сдержанно улыбалась, а за ней, по левую руку Гор-Эркварта, сидела Кэрол, угрюмо уставившись на Бертрана. Все еще продолжали смеяться, но Диксон заметил, что Бертран почувствовал этот пристальный взгляд и отвел глаза в сторону. От несколько затянувшегося молчания Диксону стало немного не по себе. Видя, что взгляд Гор-Эркварта из-под толстой черной полосы бровей устремлен теперь прямо на него, Диксон, подергав носом, сдвинул очки на их законное место и сказал наугад первое, что пришло в голову:– Во всяком случае, пить пиво пинтами на такого рода торжестве – удовольствие совершенно неожиданное.– Вам везет, Диксон, – отрывисто сказал Гор-Эркварт, угощая всех сигаретами.Диксон почувствовал, что краснеет, и решил на некоторое время прикусить язык. И все же он был польщен тем, что Гор-Эркварт запомнил его фамилию. В зале взревели трубы – танцы начались. Бар понемногу пустел. Бертран, не преминувший усесться рядом с Гор-Эрквартом, заговорил с ним о чем-то вполголоса, и Кристина тут же повернулась к Кэрол. Маргарет сказала Диксону:– Я вам так благодарна, Джеймс, что вы привезли меня сюда.– Рад, если вам здесь нравится.– А вам, кажется, здесь не очень нравится?– О нет, что вы.– Впрочем, я уверена, что эта часть программы вам больше по вкусу, чем танцы.– Да нет, мне, право же, нравится и то и другое. Кончайте ваше пиво и пойдем опять потанцуем. С куик-степом я как-нибудь слажу.Лицо ее стало серьезным. Она дотронулась до его руки.– Милый Джеймс, не кажется ли вам, что так часто бывать вместе не очень-то благоразумно с нашей стороны?– Да почему же? – спросил он в тревоге.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44
Загрузка...

научные статьи:   расчет возраста выхода на пенсию в России,   схема идеальной школы и ВУЗа,   циклы национализма и патриотизма  
загрузка...