ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ



науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- три суперцивилизации --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

– Нет, звонок был местный. Кто бы ни был тот человек, он заговорил сразу. Когда вызывает Лондон, то сначала звонит телефонистка.– Я же говорил, что ты ошибаешься, – сварливо сказал Бертран. – Я же говорил, что это штуки Дэвида Уэста. Черт возьми, Кристина уверена, что это он звонил ей, назвавшись Аткинсоном. Наверное, и нам звонил кто-то из его дружков, а не… – Он взглянул на Диксона и умолк.Диксон смаковал свою победу. Надо запомнить, что в подобном положении выгоднее всего прикинуться непонимающим. И теперь ясно, что Кристина не проговорилась Бертрану.– Надеюсь, теперь все выяснилось? – вежливо спросил он.Миссис Уэлч снова стала багроветь.– Я, пожалуй, пойду посмотрю, что делает отец, дружок, – сказала она сыну. – Мне нужно кое-что ему сказать… – Конец фразы повис в воздухе, и миссис Уэлч выплыла из комнаты.Бертран шагнул к Диксону.– Забудем об этой истории, – снисходительно сказал он. – Я давно уже собирался поговорить с вами по душам, старина. Еще с того бала. Теперь слушайте: у меня есть к вам вопрос, и скажу прямо, я требую, чтобы вы ответили честно. В чем заключалась ваша игра в тот вечер, когда вы уговорили Кристину убежать с танцев вместе с вами? Только честно.Кристина, проходившая с Маргарет мимо них, должно быть, слышала каждое слово. Обе девушки избегали встречаться взглядом с Диксоном. Они вышли, оставив его наедине с Бертраном. Когда дверь за ними закрылась, Диксон сказал:– На такой бессмысленный вопрос я не могу ответить ни честно, ни нечестно. Что вы называете «моей игрой»? Я ни в какую игру не играл.– Вы не хуже меня понимаете, что я хочу сказать. Для чего вы это затеяли?– Спросите лучше Кристину.– Не будем ее впутывать, если не возражаете.– Почему я должен возражать? – Несмотря на гнетущую мысль о том, что счет миссис Уэлч поглотит все его сбережения, Диксон вдруг возликовал. Предварительные маневры и холодная война между ним и Бертраном наконец окончились. Запахло порохом.– Не валяйте дурака, Диксон. Скажите прямо, что, собственно, произошло, или мне придется поговорить с вами иначе.– Вы тоже не валяйте дурака. Чего вы от меня хотите? Бертран сжал кулаки, но тотчас разжал их, когда Диксон снял очки и расправил плечи. Диксон опять надел очки.– Я хочу знать… – произнес Бертран и запнулся.– В чем состоит моя игра? Я это уже слышал.– Да замолчите же! Что вы собирались делать с Кристиной, вот что я хочу знать.– Именно то, что сделал. Я собирался уехать оттуда вместе с Кристиной, привезти ее сюда на такси и на том же такси вернуться к себе домой. Так я и сделал.– Ну, а я этого не потерплю, поняли?– Сейчас поздно говорить об этом. Вы уже стерпели.– Постарайтесь вбить себе в голову одно, Диксон.Довольно с меня ваших милых шуточек. Кристина – моя девушка, моей и останется, ясно?– Если вы подразумеваете, слежу ли я за ходом вашей мысли, то ясно.– Великолепно. Так вот, если вы хоть раз еще выкинете такой фортель или вообще одну из ваших ужасно остроумных штучек, я сверну вам шею и сделаю так, что вас вышвырнут с работы. Поняли?– Да, я понял, но вы ошибаетесь, если думаете, что я позволю свернуть себе шею, а если вы полагаете, что можно вышвырнуть человека из университета за то, что он отвез приятельницу профессорского сынка домой на такси, то вы ошибаетесь еще больше, если это только возможно.Ответ Бертрана убедил Диксона в том, что тот пока еще не успел узнать от отца, как относится к нему, Диксону, университетское начальство.– Не воображайте, что вы сможете встать мне поперек дороги и уйти от расплаты, Диксон. Это пока еще никому не удавалось.– Не удавалось, так удастся, Уэлч. Поймите же наконец: Кристина сама решит, будет она встречаться со мной или нет. Если вы считаете, что нужно кого-то запугать, подите запугайте ее!Внезапно Бертран тонким голосом, почти фальцетом, пролаял:– С меня хватит, мразь вы этакая! Я больше не потерплю этого, слышите? Подумать только, какой-то паршивый, ничтожный мещанишка сует нос в мои дела! Да я вас… Убирайтесь и не показывайтесь мне на глаза, пока я вас не стукнул. Оставьте мою девушку в покое, вы зря тратите свое, ее и мое время. Какого дьявола вы тут околачиваетесь? Вы достаточно взрослы, достаточно самостоятельны и безобразны, чтобы вести себя умнее!Внезапное появление Кристины и Маргарет избавило Диксона от необходимости отвечать. Разговор оборвался; Кристина, бросив на Диксона взгляд, значение которого он не понял, взяла Бертрана под руку и, несмотря на его громкие протесты, увела из комнаты. Маргарет молча протянула Диксону сигарету; он взял. Они сели рядом на диване и некоторое время молчали. Диксон вдруг заметил, что весь дрожит. Он взглянул на Маргарет и почувствовал невыносимую тяжесть на душе.Теперь он ясно понял то, что старался скрыть от себя с самого утра и от чего его временно отвлекла ссора с Бертраном: так или иначе, но ему не придется завтра пить чай с Кристиной. И если все же ему суждено пить чай в обществе женщины, то, не считая мисс Кэтлер, это будет не Кристина, а Маргарет. Он вспомнил героя одного современного романа, который дал ему почитать Бизли, – у этого героя жалость то и дело подступала к горлу, как тошнота. Сравнение было удачным: Диксон тоже чувствовал себя очень скверно.– Это все из-за той истории на балу, да? – спросила Маргарет.– Да, он, как видно, страшно возмущен.– Ничего удивительного. Что он тут кричал?– Старался заставить меня не вмешиваться в его дела.– Имея в виду ее?– Совершенно верно.– И вы согласились?– Что?– Вы согласились не вмешиваться?– Да.– Почему, Джеймс?– Из-за вас.Он ожидал проявления каких-нибудь бурных чувств, но Маргарет сказала только:– По-моему, это глупо с вашей стороны, – и сказала это таким безразличным тоном, в котором не было ничего нарочитого – просто безразличным, и все.– Почему вы так считаете?– По-моему, вчера мы обо всем договорились. Стоит ли начинать все сначала?– Ничего не поделаешь. Все равно придется рано или поздно начать все сначала. Так почему же не теперь?– Не говорите глупостей, вам с ней гораздо веселее, чем со мной.– Возможно. Но дело в том, что я не должен покидать вас. – Он произнес это без всякой горечи, да он и не ощущал ее.После недолгого молчания Маргарет ответила:– Мне не нужно такого самопожертвования. Вы отказываетесь от нее из-за угрызений совести. Так поступают только идиоты.На этот раз молчание длилось больше минуты. Диксон сознавал, что весь этот разговор, как и вообще их отношения с Маргарет, определяются не им и даже не Маргарет, а чем-то, по-видимому, от них не зависящим. Как никогда ясно, он понимал, что его слова и поступки продиктованы не его собственной волей и даже не скукой, а чем-то вроде чувства необходимости. Но откуда оно появилось, если все происходящее совершенно для него нежелательно? Он с беспокойством осознал, что на языке у него вертятся слова, которые он вот-вот произнесет, ибо ничего другого придумать не может. Он встал и направился было к окну, рассчитывая увидеть из него хоть что-нибудь, что заставит его заговорить о другом, но, не успев дойти, обернулся и сказал:– Дело не в угрызениях совести; просто я знаю, как должен поступать.– Вы кривите душой, потому что боитесь меня, – отчетливо произнесла Маргарет.Впервые с тех пор, как она вошла в комнату, Диксон посмотрел на нее с вниманием. Маргарет сидела на диване, подобрав под себя ноги и обхватив колени руками, на лице ее было выражение сосредоточенности. Можно было подумать, что речь идет о какой-нибудь интересной и чисто научной проблеме, в которой она хорошо разбиралась. Диксон заметил, что она была накрашена меньше обычного.– После случившегося вчера нисколько, – ответил он, сознавая, что опять говорит словно против своей воли.– Не знаю, что вы имеете в виду?– Это неважно. Перестаньте спорить, все уже ясно.– Для меня – нет, Джеймс. Я вас никак не могу понять.– Можете. – Диксон подошел и сел рядом с ней. – Пойдемте сегодня в кино. Черт с ним, с этим театром. Кэрол не обидится, я знаю.– Да я и не собиралась в театр.– Ну, тем лучше.Он взял ее руку; Маргарет не шевельнулась. Снова наступила пауза, и вскоре на лестнице, ведущей в переднюю, послышались тяжелые шаги. Маргарет мельком взглянула на Диксона и отвернулась.– Хорошо, – сказала она чуть охрипшим голосом, – я пойду с вами в кино.– Вот и отлично. – Диксон обрадовался, что с этим покончено. – Пойду разыщу Недди и забронирую место в машине. Ничего, уместимся и вшестером. А вы пока собирайтесь.Они вышли в переднюю, где Уэлч в синем саржевом костюме весьма экстравагантного покроя любовался своей картиной.– Я мигом, – сказала Маргарет и побежала вверх по лестнице, а Диксон подумал, что их разговор, при всей его странности, служит доказательством обоюдной и честной откровенности, которой до сих пор так недоставало их отношениям. Во всяком случае, хоть это неплохо.Увидев его, Уэлч приоткрыл рот, чтобы произнести какой-нибудь монолог, начав его словами: «Суть детского творчества, разумеется…» – но Диксон опередил его, сказав, что Маргарет тоже хотела бы поехать с ними, если найдется место. На одно короткое мгновение брови Уэлча недоуменно сдвинулись, затем он кивнул и, открыв входную дверь, вышел вместе с Диксоном на ступеньки. Дул легкий ветерок, сквозь тонкую пелену облаков светило солнце, жара заметно спала.– Сейчас выведу машину, – сказал Уэлч. – Видите, я совсем забыл, что нам надо ехать, иначе не поставил бы машину в гараж. Одну минуту.Он ушел, сзади на лестнице раздались шаги – кто-то спускался вниз. Диксон обернулся и увидел идущую к нему Кристину. Если не считать коротенького черного болеро, она была одета точно так же, как на музыкально-вокальном вечере. Быть может, у нее нет других платьев на каждый день, а он-то взял у нее тогда фунт, чтобы расплатиться за такси! Кристина улыбнулась и стала рядом с ним на ступеньках.– Надеюсь, Бертран вас не вывел из себя? – спросила она.– Бертран?… Нет, все обошлось.– Мне потом удалось немножко успокоить его.Диксон окинул ее взглядом. Она стояла, чуть расставив ноги, и казалась очень крепкой и уверенной в себе. Ветерок перебросил прядку ее светлых волос на другую сторону пробора. Подставив лицо солнцу, она слегка щурила глаза. Казалось, она готовится совершить нечто опасное, важное и простое, что сделает ей честь даже в случае неудачи. Диксона вдруг охватила печаль, в которую вплеталось раздражение. Он поглядел на поля за соседним забором, туда, где ивовые кусты отмечали путь небольшого ручейка. Стая грачей – должно быть, сотни две – летела по направлению к дому, но прямо над кустами свернула в сторону и полетела вдоль ручья.– Я хотел вам сказать, что завтра… – начал Диксон, полуобернувшись к Кристине.– Да? – откликнулась она чуть нервно. – Что – завтра?В это время за углом Уэлч завел машину.– Не беспокойтесь, – быстро добавила она, – я непременно приду. – И прежде чем он успел ответить, она оглянулась и нахмурилась, предостерегающе подняв палец.В дверях показался Бертран; он остановился на пороге, переводя взгляд с Диксона на Кристину. На нем был синий берет, произведший на Диксона такое же впечатление, как и соломенная шляпа Уэлча-старшего. Если этот головной убор должен защищать голову, то от чего? А если не должен, то зачем его носить? Зачем?Словно угадав, о чем он хочет спросить, Кристина, сдвинув брови, взглянула на него, потом на Бертрана.– Как бы вы ни относились друг к другу, – сказала она, – ради Бога, возьмите себя в руки и держитесь прилично перед мистером и миссис Уэлч. Я уже подумала, что вы оба сошли с ума.– Я только сказал ему, чтобы… – начал Бертран.– Ну, сейчас ты ему больше ничего не скажешь. – Кристина повернулась к Диксону. – И вы тоже молчите. Если вы затеете ссору в машине, я выпрыгну на ходу.Несколько мгновений они стояли, не глядя друг на друга, и Диксон с сожалением думал о том, что, если он перестанет видеться с Кристиной, это повлечет за собой перемирие в войне с Бертраном. Тут из-за угла вприпрыжку выкатилась машина Уэлча с ее владельцем за рулем, и все трое пошли ей навстречу. Миссис Уэлч в сопровождении Маргарет вышла из дома, заперла дверь и присоединилась к остальным, не глядя на Диксона. Последовала довольно недостойная борьба за места, в результате которой Диксон очутился на тройном переднем сиденье справа от Маргарет.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44
Загрузка...

науч. статьи:   происхождение росов и русов --- политический прогноз для России --- реальная дружба --- идеологии России, Украины, ЕС и США
загрузка...