ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ



науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- три суперцивилизации --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

– Я тоже. Сначала мне было немножко неловко, что я их бросила, но это уже прошло.– Вот и отлично. А почему вы все-таки решили уехать?– Видите ли, как вам известно, мне было не слишком весело, – сказала Кристина после паузы, – и я вдруг страшно устала, а Бертран, судя по всему, вовсе не собирался уходить. Поэтому я и решила, что лучше уехать с вами.Она произнесла это тоном учительницы, да еще ведущей урок ораторского искусства. И Диксон таким же деревянным голосом ответил:– Понимаю.При свете уличного фонаря он увидел, что Кристина, как он и думал, примостилась на самом краешке сиденья. Ну что ж, пусть так.И вдруг Кристина заговорила совсем другим голосом – таким, какой он слышал, разговаривая с ней по телефону:– Нет, зачем я буду играть в прятки? Я еще не все сказала, и мне кажется, я могу быть с вами чуть откровеннее. Я сбежала, потому что мне все страшно надоело.– Это, пожалуй, немножко обобщенно. Что же именно вам надоело?– Да все. Надоело смертельно. В сущности, почему бы мне не сказать об этом вам? В последнее время у меня очень подавленное настроение, и сегодня мне стало просто невмоготу.– У такой девушки, как вы, не должно быть причин для подавленного настроения, Кристина, – мягко начал Диксон, но вдруг привалился к окну и крепко стукнулся локтем о дверцу – такси сделало крутой разворот перед рядом бензоколонок. Позади виднелся неосвещенный дом с еле различимой надписью на вывеске: «Батисон – наемные автомобили – ремонт». Диксон вышел из машины, подбежал к широкой деревянной двери и стал молотить в нее кулаками, спрашивая себя, надо ли подкрепить этот грохот криком, и если да, то не пора ли начать. Ожидая, пока кто-нибудь откликнется, он перебирал в памяти выражения оскорбительного или угрожающего характера на случай, если механик не захочет их обслужить. Прошла минута; Диксон колотил в дверь, а шофер такси с унылым и злорадным видом не спеша подошел и стал рядом, как бы повторяя про себя: «Я же говорил». Диксон скорчил подходящую случаю гримасу, которая потребовала крайнего напряжения языка и губ и была подкреплена соответствующими жестами.Наконец в доме зажегся свет и дверь почти сразу же открылась. Появился механик, который выразил полную готовность снабдить их бензином. В последующие две минуты Диксон думал не о механике, а о Кристине. Он испытывал благоговейный страх при мысли, что она не только не чувствует к нему сколько-нибудь значительной неприязни, но, кажется, и доверяет ему. Какая замечательная девушка, и как ему повезло, что они сейчас вместе! На балу, когда Кэрол говорила с ним о его чувствах к Кристине, он сам не верил своим безмолвным признаниям, но сейчас они представились ему искренними и правдивыми. Впереди еще полчаса или около того. И это единственная возможность для него как-то выразить эти чувства. Первый раз в жизни Диксон решил положиться на свое везение. Всю жизнь, если ему подвертывался счастливый случай, он недоверчиво выжидал, не решаясь рисковать тем, чем он уже владел. Пора бы взяться за ум.Диксон расплатился с механиком, и такси двинулось дальше.– Так вот, у вас, по-моему, нет оснований быть в подавленном настроении, – сказал он.– Не понимаю, откуда вам это знать, – ответила она прежним строгим тоном.– Конечно, я ничего не знаю, но мне кажется, что вам не так уж плохо живется, – сказал Диксон с непринужденностью, удивившей его самого. Он понимал: для того чтобы Кристина почувствовала себя с ним легко, надо дать ей время как-то расположить ее к откровенности, и отметил про себя, что такая чуткость для него необычна, как необычно и многое другое, испытываемое им теперь. – Я был уверен, что вам почти все в жизни удается.– Я вовсе не хочу строить из себя мученицу. Конечно, вы правы. Мне действительно живется неплохо и везет почти во всем. Но знаете, иногда мне бывает ужасно трудно. Дело в том, что я не всегда понимаю, как мне надо жить.Диксону стало смешно. Трудно представить девушку ее возраста, которая меньше нуждалась бы в житейском воспитании. Он сказал это вслух.– Нет, это сущая правда, – возразила Кристина. – У меня еще не было возможности разобраться, что к чему.– Надеюсь, вы не обидитесь, но мне кажется, что найдется немало людей, которые охотно помогли бы вам в этом.– Я понимаю, что вы хотите сказать. Но до сих пор никто и не пытался. Понимаете, все считают, будто я уже все знаю. – Сейчас она заговорила гораздо оживленнее…– Ах вот как? И чем вы это объясняете?– Я думаю, что просто кажусь очень уверенной в себе. Я выгляжу так, будто отлично знаю, как себя вести, ну и тому подобное. Мне говорили об этом уже два-три человека, и потому все это, вероятно, правда. Но так кажется только с виду.– Да, верно. Вы кажетесь достаточно искушенной, если позволите так выразиться. Временами даже надменной, но…– Сколько мне, по-вашему, лет?Диксон решил, что на этот раз лучше всего ответить честно.– Я бы сказал, года двадцать четыре.– Ну, вот видите! – торжествующе воскликнула она. – Я так и знала. В будущем месяце мне исполнится двадцать. Восемнадцатого числа.– Я, конечно, не хотел сказать, что ваше лицо не кажется юным. Я только…– Понимаю. Просто я кажусь старше, не правда ли? Ведь я выгляжу старше, да?– Да, пожалуй. Но ведь это происходит не само собой.– Простите, что значит «не само собой»?– Я хочу сказать, что вы не только с виду кажетесь старше и опытнее, чем на самом деле. Это, наверное, зависит от того, как вы держитесь и разговариваете. Вы не согласны?– Ну, мне довольно трудно судить.– Да, конечно. Дело в том, что… Вы кажетесь… Вы порой напускаете на себя чопорность, хотя, пожалуй, трудно даже определить, в чем это выражается. Но вы часто разговариваете и держитесь, как гувернантка, хоть я, признаться, мало их видел.– Неужели?И хотя тон, каким она задала этот вопрос, служил подтверждением того, о чем он говорил, Диксон, чувствуя, что слова его не задели Кристину, продолжал:– Ну вот, видите, вы и сейчас так говорите. Когда вы не знаете, как поступить или что сказать, вы мгновенно становитесь страшно благовоспитанной. И вам это к лицу. Возможно, что сознание этого и заставляет вас иногда быть такой. И в конце концов создастся впечатление самоуверенности, а вы хотите казаться не чопорной, а только уверенной в себе. Да… Впрочем, хватит нравоучений. Мы отвлеклись от сути. Как же все это сочетается с подавленным настроением? Все-таки, по-моему, для плохого настроения нет причин.Кристина заколебалась, а Диксон покрылся легкой испариной, раскаиваясь в чрезмерной болтливости.– Это все из-за мужчин, – порывисто сказала Кристина. – Мне не часто приходилось встречаться с мужчинами, пока я не поступила на службу в Лондоне в прошлом году… Слушайте, это ничего, что я все время говорю о себе? По-моему, это уже эгоцентризм, вам не кажется?– Да нет, что вы! Мне очень интересно.– Ну, ладно. Так вот… Вскоре после того, как я поступила в книжный магазин, один человек стал подолгу со мной разговаривать и пригласил меня на вечеринку. Я, конечно, пошла; там было много народу из артистической среды и один-два сотрудника Би-би-си. Вам известно, как это бывает?– Могу себе представить.– Ну вот… Так все и началось. Меня постоянно приглашали, и, конечно, я соглашалась, и было очень весело. Мне и до сих пор это очень нравится. Но все они старались… соблазнить меня. А я вовсе не желаю, чтобы меня соблазняли. И как только мне удавалось убедить их в этом, они исчезали. Я, конечно, не слишком жалела о них, потому что всегда появлялись другие и с такой же настойчивостью…– Еще бы! Продолжайте!– Боюсь, что все это просто ужасно…– Да нет, продолжайте же!– Ну, если вы уверены, что… В общем, через несколько месяцев я познакомилась с Бертраном; это было в марте. Он не походил на других – главным образом потому, что не навязывался мне в любовники. Знаете, он может быть очень славным, хотя вы вряд ли… Словом, вскоре я к нему очень привязалась, и, что самое смешное, он стал меня раздражать, хотя в то же время я привязывалась к нему все больше. Ведь у него очень странный, двойственный характер.Назвав про себя два существа, из которых, по его мнению, состоял Бертран, Диксон сказал:– В каком смысле?– Он может быть необычайно чутким и добрым. А через минуту становится вздорным и капризным. Я никогда не знаю, чего от него ждать или чего он хочет. Иногда мне кажется, что все зависит от того, удается ли ему очередная картина. Во всяком случае, вскоре мы начали ссориться то из-за одного, то из-за другого. А я не выношу ссор, тем более что всегда виноватой оказываюсь я.– Каким образом?– Он первый затевает ссору, когда может доказать, что я не права, и заставляет меня начать ссору, когда ясно, что не прав будет тот, кто ее затеял. Сегодня мы наверняка опять поссоримся, и, как всегда, виноватой окажусь я. Но ведь виноват он, только он и никто другой. Вся эта история с миссис Голдсмит – не бойтесь, я не собираюсь вас расспрашивать, но я все-таки уверена, между ними что-то есть. Только он мне не скажет. Вряд ли там что-либо серьезное. Просто его немножко волнует, когда… Но он не скажет мне… Он будет делать вид, будто ровно ничего нет, и спросит, неужели я могу поверить, что он способен затевать что-то за моей спиной, – и мне придется сказать «нет», иначе…– Разумеется, это не мое дело, Кристина. Но мне кажется, наш дорогой Бертран дает вам все основания порвать с ним.– Нет, я не могу, если только… Нет, не могу. Я слишком связана, и уже поздно отступать. Все должно идти по-прежнему. Надо принимать людей такими, какие они есть.Не желая раздумывать над тем, что значит это «все» и как оно должно идти, Диксон поспешно спросил:– У вас с ним есть какие-нибудь планы на будущее?– У меня-то нет. Но, по-моему, у него есть. По-видимому, он хочет, чтобы мы поженились, хотя никогда не говорит об этом прямо.– Ну, а как вы к этому относитесь?– Я еще не решила.Казалось, вопрос был исчерпан. Диксону пришло в голову – если бы не голос Кристины, он совсем не ощущал бы, что она сидит рядом с ним. Повернувшись направо, он увидел только темную, безликую тень; девушка сидела так неподвижно, что не было слышно ни шелеста платья, ни шороха; она, казалось, не употребляла духов, во всяком случае, он не ощущал никакого запаха и у него никогда не хватило бы решимости дотронуться до нее. Выделявшиеся впереди в свете фар плечи и кепка шофера казались ему гораздо более реальными. Диксон взглянул в окошко и воспрянул духом при виде тянувшихся вдоль дороги темных полей. Эта поездка в отличие от многого, что с ним случилось, была для него скорее желательной, чем нежелательной. Он добился, чего хотел, и какого бы смятения это ни стоило в будущем, он был готов принять все. Диксон подумал, что арабскую пословицу «Бери, что хочешь, и плати за это» следовало бы дополнить: «И это лучше, чем брать против воли то, чего ты не хочешь, и платить за это». Таков был лишний довод в пользу его теории, что приятное бесконечно приятнее неприятного. Быть наедине с Кристиной очень приятно, настолько приятно, что весь он, казалось, был переполнен этим ощущением, как желудок обжоры вкусной пищей. Как прекрасен ее голос! Чтобы услышать его еще раз, Диксон спросил:– Что представляют собой картины Бертрана?– Он мне их не показывает. Говорит, что не хочет, чтобы я считала его художником, пока он сам не убедится в этом. Но я слышала, что картины неплохие. Впрочем, это говорили его друзья.И хоть эта сторона жизни Бертрана представлялась Диксону смехотворно нелепой, он подумал, что она заслуживает некоторого уважения или по крайней мере удивления. Как соблазнительно, должно быть, доказывать на деле», что ты имеешь право называться художником, знать, что людям льстит твое внимание, и в то же время изображать собою славного малого, который охотно прислушивается к критическим замечаниям и порою следует им, а главное – незаметно внушать окружающим, что ты не такой уж обыкновенный человек, как кажется с первого взгляда. Диксон и сам иной раз жалел, что не умеет сочинять стихи и вообще делать что-нибудь такое, что дало бы ему право считаться незаурядной личностью.– Должна сказать, – продолжала Кристина, – что встретить человека, у которого есть хоть какие-то честолюбивые стремления, – большая удача.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44
Загрузка...

науч. статьи:   происхождение росов и русов --- политический прогноз для России --- реальная дружба --- идеологии России, Украины, ЕС и США
загрузка...