ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ



науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- три суперцивилизации --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Так что берегитесь и не приставайте к Мэрлин тогда кости будут целы преданный вам Джо Хиггинс».Он перечел письмо, восхищаясь единством стиля и орфографии. И то и другое он заимствовал из письменных работ своих наименее способных студентов. И все же он не надеялся, что это обманет Джонса, тем более что отношения Джонса с Мэрлин Ричардс, машинисткой, работающей в его отделе, не заходили дальше томных взглядов через комнату. Но, во всяком случае, письмо явится для него хорошей встряской, а для остальных обитателей пансиона – развлечением, ведь Джонс, как обычно, вскроет письмо во время завтрака и прочтет над тарелкой с кукурузными хлопьями. На дешевом конверте, купленном специально для этой цели, Диксон написал «Мистеру Джонсу» и адрес пансиона, потом запечатал конверт и, потерев пальцем пол, провел грязную полосу по месту заклейки. Наконец он прилепил марку, для пущей правдоподобности поплевав на нее. Он отправит письмо на пути в пивную, где обычно пропускает стаканчик перед обедом, но до того он должен переписать свои заметки для лекции о «доброй старой Англии», а до того надо еще взвесить свое финансовое положение и придумать, как перейти от полного краха к обычному, катастрофическому, но устойчивому состоянию; а до того необходимо хоть две минуты поразмыслить о невероятном финале вчерашнего бала и о Кристине.Диксон обнаружил, что не способен хоть сколько-нибудь связно думать о вчерашнем, не может толком ни вспомнить, что они говорили друг другу в доме Уэлчей, ни вызвать в памяти вкус ее поцелуев. Он помнил только, что это было очень приятно. Мысль о вторнике его так взволновала, что ему пришлось встать и походить по комнате. Самое главное – убедить себя, что Кристина не придет: тогда это свидание будет чудесным сюрпризом. К сожалению, он слишком отчетливо представлял себе, как она идет ему навстречу через вестибюль отеля. Потом он обнаружил, что помнит ее лицо необыкновенно ясно, и рассеянно поглядел в окно на садик за пансионом, освещенный прямыми палящими лучами солнца. Диксон вдруг понял, что, когда с лица се исчезает холодная маска, в нем можно уловить черты совсем иных лиц, ничем не похожих на ее собственное. Иногда на лице ее появлялась застывшая улыбка циркачки или танцовщицы, исполняющей танец апашей, иногда – ослепительная улыбка титулованной распутницы, снятой на Ривьере во время катания на моторной лодке, или грустно-бессмысленный взгляд красавицы с цветной открытки, или хмурость полнокровной и капризной девочки. Но, во всяком случае, все эти лица были женскими. Он громко кашлянул, вспомнив, что в Маргарет он часто замечал сходство с одним типом в защитных очках, с невнятным произношением, которого он приметил, когда служил в авиации; Диксон видел этого человека всегда за одним и тем же занятием: он подметал пол офицерской столовой и постоянно вытирал нос рукавом.Чтобы отвлечься от этих мыслей, он открыл шкаф, в котором хранились его курительные принадлежности – надгробные и дорогостоящие памятники его попыткам экономить как можно больше. Насколько он себя помнил, ему никогда не удавалось курить вдосталь. Этот арсенал накапливался по мере того, как он на искался на все новые рекламы, обещавшие возможность курить вдоволь без больших затрат. Пачка сухого сигаретного табака, вишневая трубка, красная пачка папиросной бумаги, пачка прочищалок для трубки, кожаная машинка для свертывания сигарет, сложный инструмент для чистки трубок, смятый пакет дешевого трубочного табака, пачка ватных фильтров (Совершенно Новый Принцип!), никелированная машинка для свертывания сигарет, глиняная трубка, трубка из вереска, синяя пачка папиросной бумаги, пачка курительной смеси из трав (Гарантирует Полное Отсутствие Никотина и Прочих Вредных Веществ. Зачем?), заржавевшая банка дорогого трубочного табака, пачка меловых фильтров для трубки. Диксон полез в карман, вытащил пачку сигарет и закурил.Внизу стояли пустые бутылки из-под пива – единственно верный способ сберегать деньги. Бутылок всего девять, но две из них были взяты в очень далекой пивной; помнится, он купил их еще в феврале, чтобы выпить в автобусе на обратном пути с обеда Общества Тойнби. Он надеялся с их помощью изгладить из памяти болезненное смущение от речи, которую произнесла на обеде Маргарет, но она, сидя рядом с ним на обратном пути, запретила ему пить по соображениям дисциплины (в автобусе было много студентов, и почти все они тянули пиво из бутылок). Диксон судорожно вздрогнул при этом воспоминании и попытался рассеяться, подсчитывая общую стоимость остальных семи бутылок. Всего два шиллинга восемь пенсов – гораздо меньше, чем он ожидал. В конце концов Диксон решил больше не оценивать свое финансовое положение, и только успел вытащить из стола свою лекцию о «доброй старой Англии», как вошла Маргарет. На ней было зеленое узорчатое платье и туфли из искусственной замши.– А, Маргарет! – приветствовал ее Диксон с сердечностью, которая, как он виновато подумал, объяснялась нечистой совестью. Впрочем, почему у него должна быть нечистая совесть? То, что он оставил ее вчера с Гор-Эрквартом, было очень «тактично», не так ли?Маргарет взглянула на него с таким видом, будто не совсем уверена, что узнает его, – эта ее привычка постоянно приводила Диксона в исступление.– А, здравствуйте, – сказала она.– Как дела? – спросил он с той же наигранной приветливостью. – Садитесь. – Он подвинул ей огромное колченогое кресло, напоминавшее кресло в курительных комнатах клубов на Пэлл-Мэлл; оно загромождало почти половину пространства, не занятого кроватью. – Хотите сигарету? – И чтобы доказать искренность этого предложения, он вытащил из кармана пачку.Все еще не сводя с него глаз, Маргарет медленно покачала головой, как врач, дающий понять, что надежды нет. Лицо ее отливало желтизной, а кончик носа как будто заострился. Она ничего не ответила и не двинулась с места.– Ну, как вы себя чувствуете? – спросил Диксон, изображая подобие улыбки.Маргарет еще медленнее покачала головой и присела на ручку кресла, резко скрипнувшего под ее тяжестью. Диксон взял с плетеного стула пижаму, швырнул се на постель и уселся спиной к окну.– Вы ненавидите меня, Джеймс? – вдруг спросила Маргарет.Диксону захотелось кинуться к ней, столкнуть ее в кресло, оглушительно взреветь и запихнуть ей в нос бусину.– Что вы хотите сказать? – спросил он.Ей понадобилось четверть часа, чтобы более или менее вразумительно объяснить, что она хотела сказать. Она говорила быстро и плавно, вертясь на ручке кресла, взбрыкивая ногами, словно ей проверяли подколенный рефлекс, мотая головой, как бы стараясь откинуть со лба несуществующие локоны, сгибая и разгибая большие пальцы рук. Почему он бросил ее на балу? Или, вернее, поскольку причина известна и ему, и ей, и всем остальным, то к чему он, собственно, клонит, вернее, как он мог так поступить с ней? В обмен на любое разъяснение этих и смежных вопросов она может сообщить ему, что семейство Уэлчей «жаждет его крови» и что сегодня утром во время завтрака даже Кристина отозвалась о нем, Диксоне, довольно пренебрежителъно. О Гор-Эркварте она не упоминала, если не считать атаки с фланга – Диксон ушел так невежливо, даже не попрощавшись с ним. Диксон по опыту знал, что на выпады Маргарет не следует отвечать контратакой. Но сейчас он был слишком зол. Убедившись, что она больше ничего не скажет о Гор-Эркварте, он ответил, чувствуя, как бьется его сердце:– Не понимаю, чем вы, собственно, недовольны. Ведь, кажется, когда я ушел, вы чувствовали себя очень и очень неплохо.– Что вы хотите сказать?– Вы были так увлечены беседой с этим Горой-и-квартой, что для меня у вас не нашлось ни секунды. И если вам не стало весело, то это уж никак не ваша вина. В жизни не видел более откровенной… – Он умолк, так как не сумел придать голосу необходимый оттенок праведного гнева.Маргарет уставилась на него, широко открыв глаза.– Но не думаете же вы, что…– О да, я именно так и думаю.– Джеймс… Вы сами не понимаете… что говорите, – сказала она медленно и с трудом, как иностранец, читающий фразы из разговорника. – Право, я поражена, я просто… не знаю, что ответить. – Она начала дрожать. – Я просто поговорила с ним несколько минут, не больше, а вы… вы обвиняете меня в том, что я вешаюсь ему на шею. Вот что вы хотели сказать, не правда ли, вы хотели сказать именно это? – Голос ее смешно задребезжал.– Да, именно это, – произнес Диксон, стараясь изобразить гнев. – И не пытайтесь отрицать, – но как он ни старался, голос его звучал не гневно, а только раздраженно и брюзгливо.– Неужели вы в самом деле думаете, что я кокетничала с ним?– Согласитесь, что это выглядело именно так.Подойдя к Диксону настолько близко, что он невольно отшатнулся, Маргарет стала глядеть в окно. Он не мог видеть ее лица, не вытягивая шеи, поэтому пересел на ручку кресла. Маргарет долго стояла не шевелясь, и он начал было надеяться, что она забыла о его присутствии; быть может, через несколько секунд ему удастся тихонько улизнуть в пивную. Но вдруг она заговорила как будто совершенно спокойным тоном:– Боюсь, что вы очень многого не понимаете, Джеймс. Прежде мне казалось, что вы меня понимаете, а теперь… Видите ли, когда вы говорите мне такие вещи, а я даже не обижаюсь на их… м-м… оскорбительность, потому что знаю, как вам тяжело, по крайней мере надеюсь, что это так, и поэтому не сержусь… за то, что вы вымещаете на мне злость. Я чувствую себя такой несчастной лишь потому, что вижу, какая страшная пропасть лежит между нами. И вот я говорю себе: «Боже мой, все это ни к чему, ведь он совсем меня не понимает и никогда не понимал». Вам ясно, не правда ли?Диксон удержался от гримасы, он боялся, что она увидит его отражение в оконном стекле.– Да, – сказал он.– Мне очень не хотелось вступать в объяснения, Джеймс. Все это такие банальные пустяки. Но, видимо, все-таки придется. – Она вздохнула. – Неужели вы не можете постичь разницу между… Нет, очевидно, вы не можете. Я скажу вам только одно: не знаю, впрочем, удовлетворит ли это вас. – Она повернулась к нему лицом и сказала уже гораздо менее спокойно: – Вчера, после того как вы ушли, я ни единой минуты не пробыла больше с Гор-Эрквартом. Он болтал с Кэрол Голдсмит. Все остальное время я – очень вам благодарна – провела с Бертраном. – Она повысила голос: – И вы сами можете догадаться, каково это…– Да, вам не повезло, – перебил Диксон, боясь не выдержать характера. Им овладело огромное отвращение ко всему происходящему – не только к этому разговору, но и к бесцельной, ненужной игре, которую вели он и Маргарет. Кусая губы, он поклялся себе, что на этот раз не будет играть теми картами, которые ей заблагорассудится сдать. Он вспомнил слова Кэрол о том, что никогда нельзя бросать Маргарет спасательный круг. Ну что ж! Он только что это сделал в последний раз, он не станет больше терять времени, стараясь умиротворить ее, и не потому, что его душевные силы иссякли – хотя они действительно почти иссякли, – но потому, что это совершенно бесполезно.– Послушайте, Маргарет, – сказал он. – Я не хочу обижать вас, и вы это отлично знаете, что бы вы там ни говорили. Но ради самой себя и ради меня тоже вы должны раз и навсегда кое-что понять. Я знаю, недавно вам пришлось много пережить. И вам известно, что я знаю это. Но вам нисколько не станет лучше, если вы будете думать обо мне и моем отношении к вам так, как вы, очевидно, думаете. Это только ухудшит дело. Я хочу сказать вот что: не делайте из меня громоотвода для ваших эмоций. Согласен, я, вероятно, наговорил лишнего о вчерашнем, но прав я или не прав, это не меняет сути дела. Я всегда буду вам другом, буду разговаривать с вами и относиться к вам с симпатией, но, Бога ради, не ставьте меня в ложное положение. Поймите же наконец, что вы меня совсем не интересуете как женщина, что меня к вам больше не тянет, – нет, подождите, дайте мне договорить. На этот раз вы должны выслушать меня до конца. Так вот, я говорю, что в этом отношении между нами все кончено, если только вообще что-то было. Я никого не виню. Я только хочу сказать, что в этом смысле вы должны сбросить меня со счетов. Вот как обстоит дело. И я даже не могу сказать, что огорчен, потому что какой смысл огорчаться из-за непоправимого, а я ничего тут поправить не могу, да и вы тоже.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44
Загрузка...

науч. статьи:   происхождение росов и русов --- политический прогноз для России --- реальная дружба --- идеологии России, Украины, ЕС и США
загрузка...