ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Из гостиной донеслась веселая и грохочущая попса.
– Отруби это к чертям! – рявкнула я.
Челюсти болели – так сильно я стискивала зубы, и я заставила себя их разжать, когда музыка смолкла. Все еще дымясь, я отмерила сахар и добавила его в кастрюлю, потянулась за ложкой и взвыла от досады, когда вспомнила, что уже добавляла сахар.
– Будь оно все проклято до самого Поворота! – буркнула я себе под нос.
Теперь двойную порцию придется делать.
Крепко сжав ложку, я попыталась размешать сахар. Он вылетел через край и засыпал всю плиту. Скрипнув зубами, я затопала к мойке за тряпкой.
– Ни хрена ты не знаешь, – шипела я, соскребая просыпанный сахар в кучку. – Ник может вернуться. Он сказал, что вернется. И у меня его ключ.
Сметя собранный сахар в ладонь, я задумалась, потом высыпала его в кастрюльку. Стряхнув с руки остаток, я глянула в темный коридор. Не оставил бы мне Ник ключа, если бы не собирался вернуться.
Снова заиграла музыка – тихий и ровный ритм. Я прищурила глаза – я же не говорила ему, что он может что-то другое поставить? Разозлившись, я шагнула в сторону гостиной – и резко остановилась. Кистен вышел посреди разговора. Взял с собой еду – такую, которой можно похрустеть. Согласно книжке Айви о поведении на свидании, это вампирское приглашение. Пойти за ним – это значит сказать, что я заинтересована. И даже хуже: он знает, что я это знаю.
Я все еще таращилась на дверь, когда оттуда вы шел Кистен – и попятился, увидев мое лицо.
– Я подожду в святилище, – сказал он. – Ты не возражаешь?
– Да пожалуйста, – прошептала я.
Он приподнял брови и с той же едва заметной улыбкой съел еще один миндальный орешек.
– О'кей.
И он скрылся в темноте коридора – звука шагов по половицам не было слышно.
Я отвернулась и уставилась в темную ночь за окном. Посчитала до десяти. Потом еще раз. И третий раз – а досчитав до семи, поняла, что стою в коридоре. Я войду, скажу, что хотела, и выйду, пообещала я себе, увидев его за пианино, спиной ко мне. Когда я остановилась и затих звук моих шагов, он выпрямился.
– Ник хороший, – сказала я дрожащим голосом.
– Ник хороший, – согласился он, не оборачиваясь.
– С ним я чувствую себя желанной, нужной.
Кистен медленно обернулся. На его щетине играл слабый свет, проникающий с улицы. Контуры широких плеч переходили в узкую талию, и меня потрясло, как же классно он выглядит.
– Так это было, – сказал он, и я вздрогнула от его тихого, вкрадчивого голоса.
– Я не желаю, чтобы ты о нем говорил. Он секунду поглядел на меня, потом ответил:
– О'кей.
– Вот и хорошо.
Резко вдохнув, я повернулась и вышла.
У меня дрожали колени. Прислушиваясь, нет ли за мной шагов, я пошла прямо к себе в комнату. Сердце у меня колотилось, когда я потянулась за духами – теми, что маскировали мой запах.
– Не надо.
Я ахнула, обернулась – Кистен стоял у меня за спиной. Флакончик Айви выскользнул у меня из пальцев. Рука Кистена метнулась вперед, и я вздрогнула, когда его пальцы охватили мою руку, спасая драгоценный флакон. Я замерла.
– Мне нравится, как ты пахнешь, – шепнул он рядом со мной. Совсем-совсем рядом.
У меня живот свело судорогой. Рискуя навлечь на себя Ала, я могла зачерпнуть из линии, чтобы оглушить Кистена, но мне не хотелось.
– Ты немедленно выйдешь из моей спальни, – сказала я.
Синие глаза Кистена казались в полумраке черными. Слабый свет из кухни превращал его в манящую, опасную тень. Плечи у меня так напряглись, что заболели, когда он открыл мою ладонь и вынул из нее духи. С тихим стуком он поставил их на мой комод, и я резко выпрямилась.
– Ник не собирается вернуться, – сказал он. Без всякого обвинения, просто констатируя факт. Я судорожно выдохнула, закрыла глаза. Боже мой!
– Я знаю.
Он взял меня за локти, и я резко открыла глаза и замерла, ожидая, что сейчас оживет мой шрам, но этого не случилось. Кистен не пытался меня зачаровать. От какого-то дурацкого уважения к этому я промолчала вместо того, чтобы велеть ему выметаться из моей церкви и от меня подальше.
– Тебе нужно ощущать себя нужной, Рэйчел, – сказал он, и его дыхание шевельнуло мне волосы. – Ты так светло живешь, так честно, что тебе нужно быть нужной. А сейчас тебе больно, и я это чувствую.
– Я знаю.
В его серьезных глазах мелькнула тень жалости.
– Ник – человек. Как бы он ни старался, ему никогда тебя не понять до конца.
– Я знаю… – Я с трудом проглотила слюну. В глазах нарастало влажное тепло, зубы я стиснула так, что голова заболела. Я не заплачу.
– Он не может дать тебе того, что тебе нужно. – Руки Кистена скользнули мне на талию. – Он всегда будет хоть немножко, а бояться тебя.
Я знаю.
Опять я закрыла глаза и снова открыла, дав Кистену притянуть меня чуть ближе.
– И даже если Ник сживется со своим страхом, – серьезно сказал Кистен, глазами прося меня слушать, – он никогда не простит тебе, что ты сильнее его.
У меня в горле застрял ком.
– Мне… мне нужно идти, – сказала я. – Извини.
Его руки отпустили меня, я протиснулась мимо него, вышла в коридор. В смятении чувств, в желании разразиться криком я прошагала в кухню. Остановилась, увидев среди кастрюль и муки большую ноющую пустоту, которой раньше не было. Охватив себя руками, я метнулась в гостиную – выключить эту музыку. Красивую музыку. Ненавижу ее. Все на свете ненавижу!
Схватив пульт, я наставила его на плеер. Джефф Бакли. В таком состоянии, как сейчас, не могу я слушать Джеффа. Кто и на кой черт поставил на плеер Джеффа? Щелкнув выключателем, я швырнула пульт на диван – и резко выпрямилась от всплеска адреналина, когда он стукнулся не о диван, а попал в подставленную ладонь.
– Кистен! – пролепетала я, когда он снова включил плеер, глядя на меня полуприщуренными глазами. – Что это ты делаешь?
– Музыку слушаю.
Он был спокоен и собран, и меня охватила паника при виде его рассчитанной уверенности.
– Не смей так ко мне подкрадываться, – сказала я, слегка задохнувшись. – Айви никогда так не делает.
– Айви не нравится быть той, кто она есть, – ответил он, не моргнув глазом. – А мне нравится. Он протянул руку – я отбила ее в сторону с резким выдохом. Мышцы зазвенели от напряжения, когда он дернул меня к себе, прижал. Вспыхнула паника – а за ней злость. Демонский шрам у меня молчал в тряпочку.
– Кистен! – крикнула я, пытаясь вырваться. – Отпусти!
– Я не собираюсь тебя кусать, – сказал он тихо, касаясь моего уха губами. – Прекрати.
Голос звучал твердо и успокаивающе, жажды крови в нем не слышалось. Мне вспомнилось, как я проснулась у него в машине под пение монахов.
– Отпусти! – потребовала я, вырываясь, и чувствуя, что либо сейчас его стукну, либо заплачу:
– Не хочу. Ты слишком страдаешь. Когда тебя последний раз кто-нибудь обнимал? Трогал?
У меня из глаза вытекла слеза, и очень было неприятно, что он ее видит.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132